Геноцид. Кровавый след нациста Зиглинга

Фашистская Германия истребляла наших людей в том числе руками предателей. Создавала из них преступные националистические группировки. Обучала, вооружала, принимала их гнилые клятвы на верность. Одна из таких групп — созданный в основном из западных украинцев 57‑й батальон охранной полиции. Руководил им нацистский преступник из Баварии, офицер СС, немец Ганс Зиглинг. Недавно Верховный Суд признал Зиглинга виновным в геноциде белорусского народа в годы Великой Отечественной войны.

Нелюди

13 доказанных преступных эпизодов. Карательные операции, 11 сожженных деревень, убито не менее 1706 человек, 238 из них — малолетние дети. Зиглинг не только организовывал убийства на территории Минской, Гродненской и Брестской областей, отдавал приказы и распределял роли, но и лично расправлялся с людьми. С особой жестокостью, хладнокровно, расчетливо, по общему плану фашистской Германии.

Наших людей истребляли семьями, и стариков, и грудных детей. Чтобы и следа не осталось от нашей нации. Чтобы некому было в суде рассказать о страшных преступлениях…

Готовясь к войне против Советского Союза, нацистская Германия в нарушение норм Версальского мирного договора наращивала свой военный потенциал, вооружение, возобновляла регулярную армию. Параллельно велась тотальная идеологическая обработка всего населения. Античеловечные идеи «расового превосходства» проводились даже в учебных программах, вкладывались в головы уже со школы. В значительной степени такая обработка шла среди солдат вермахта, напомнила в суде свидетель по делу о геноциде старший научный сотрудник Института истории НАН Марина Краснова: «Кроме того, был издан ряд документов, снимающих с солдат всякую ответственность за действия, которые они будут осуществлять на территории Советского Союза. Были изданы специальные памятки с пунктами о том, что не надо жалеть никого, ни детей, ни стариков».

Первые карательные операции на белорусской земле начались буквально спустя месяц после вероломного нападения на Советский Союз. Людей отлавливали, помещали в места принудительного содержания. Многих уничтожали…  

Ранее считалось, что в годы войны на территории современной Беларуси было проведено 140 крупных карательных операций. Однако по результатам пятилетнего расследования дела о геноциде установлено, что их — не менее 187.

Говоря об экономическом разграблении нашей страны, главари нацистской Германии и не скрывали, что их не интересует, останется ли что‑то для самого населения, хватит ли людям продуктов, чтобы хоть как‑то существовать. Все должно было пойти на нужды оккупантов. Вывозились полезные ископаемые, зерно, домашний скот... Имелись планы использования экономической мощи, промышленного потенциала СССР. Часть материалов вывозили, часть использовали на захваченных территориях, заставляли людей работать на них. Так каратели пытались поступить и в других странах, но у нас столкнулись с таким сопротивлением на заводах, которого не видели нигде в Западной Европе. Люди саботировали работу, максимально ее срывали, выпускали некачественную продукцию. Делали все, чтобы фашисты получили ее меньше и плохого качества.

Группировка под номером 57

Ганс Ойген Зиглинг родился в 1912‑м в Баварии. Возглавляя с начала дислокации на оккупированной территории БССР украинскую полицейскую роту, а с декабря 1942 года 57‑й батальон охранной полиции, Зиглинг исполнял преступные приказы вышестоящего руководства нацистской Германии, в том числе бригадефюрера СС и генерал‑майора полиции Курта фон Готтберга. Действовал совместно в том числе с особым батальоном СС Дирлевангера. Зиглинг являлся проводником политики гитлеровской Германии, направленной на тотальное уничтожение белорусского народа.

 
Значительная часть доказательств вины Зиглинга содержится в делах его подчиненных, приговоры которым были постановлены в 1960 — 1970‑х годах. «Из протоколов осмотра архивных уголовных дел в отношении Муравьева Р. А., Осиповича К. М., Щербины П. Н. и других следует, что окончательно 57‑й батальон был сформирован осенью — зимой 1942 года в населенном пункте Белыничи Могилевской области, а впоследствии переброшен в населенный пункт Городище Барановичской области, — оглашала в суде государственный обвинитель по делу о геноциде Калина Горошко. — В задачи батальона входило ведение борьбы против советских партизан и антифашистского сопротивления. Всем немецко‑фашистским формированиям предписывалось проводить массовые карательные операции в населенных пунктах, жители которых поддерживают связь с партизанами, вплоть до полного уничтожения деревень вместе с населением».

Гособвинитель по делу Калина Горошко.
 
Численный состав 57‑го батальона — не менее 500 человек. Состоял из (не менее) двух стрелковых рот, включал кавалерийский и хозяйственный взводы, артиллерийско‑минометную и панцирную (танковую) роты. На вооружении имелись танкетки, артиллерийское и стрелковое боевое оружие, в том числе пулеметы, 45‑мм пушка, автоматы и винтовки, пистолеты. «57‑й батальон принимал участие в карательной деятельности практически во всех областях БССР, в том числе направлялся для проведения карательных операций под кодовыми названиями «Хорнунг», «Коттбус» и «Герман». В ряде случаев батальоном обособленно осуществлялись преступные акции в населенных пунктах». Это подтверждают также немецкие архивные документы и другие имеющиеся в деле источники.

В своих показаниях участники украинской полицейской роты и 57‑го батальона, в том числе приближенный Зиглинга командир первой роты Р. Муравьев, описывали Зиглинга так: жесток, груб, неуравновешен, вспыльчив, нечестен, носил высокие сапоги и белые перчатки, ходил с овчаркой.

Гособвинитель продолжила: «Из немецких архивных документов следует, что проведение всех карательных операций тщательно разрабатывалось, определялись их цели и задачи, сроки исполнения, маршруты, вооружение, способы взаимодействия и связи между карательными подразделениями. При этом четко определялось предназначение 57‑го батальона и его взаимодействие с другими формированиями».

Судья Дмитрий Бубенчик и народные заседатели.
 
В приказе командира особого батальона СС Дирлевангера на проведение операции «Хорнунг» от 7 февраля 1943 года сказано, что партизанские отряды в районе Морочи — Милевичи — Гричиновичи — Величковичи представляют угрозу для перемещения сил вермахта по железной дороге в направлении Гомеля, поэтому должны быть уничтожены. Для этой операции было создано пять боевых групп под общим руководством Курта фон Готтберга. В боевую группу «Север» входили: особый батальон СС Дирлевангера, 57‑й батальон, 112‑я полицейская рота связи и 12‑я полицейская танковая рота. Операция была начата 11 февраля 1943‑го. Поручалось прочесывать местность, уничтожать все, что может служить защитой и убежищем, область должна стать «никем не занятым пространством», «местное население расстрелять». Аналогичные задачи ставились 57‑му батальону и при проведении операций «Коттбус» и «Герман».

«Уничтожили партизанское гнездо»

Стоим в чистом поле. Здесь была деревня Лужица. Здесь люди жили. Трудились, деток растили. Вот здесь стояли дома. Сегодня о них напоминают лишь высокие липы. На них или тех, что были до них, нацисты вешали местных жителей. Остальных расстреливали рядом. Было это 8 марта 1942 года.

 Здесь была деревня, на липе вешали людей.
 
К месту, где находилась Лужица, мы добирались со стороны деревни Ананичи. Дальше — через реку Свислочь и по лесу километра три. Есть более короткая дорога, но там в те дни было не пройти. По пути слушали рассказы бывшего лесника из деревни Турин Пуховичского района Михаила Шинкарика о том, что его родители и их земляки пережили в годы войны. Михаил вспоминал, как в Турине полицаи повесили пожилого учителя, как местные прятались в болотах, как нацисты бросали гранаты в землянки с женщинами и детьми, как грабили и жгли деревни...

Михаил Шинкарик с внучкой вели нас на место сожженной Лужицы через Свислочь и по лесу километра три.
 
Памятник убитым жителям Лужицы поставили еще в 1960‑х, прямо в поле. Потом перенесли его метров на 300, к дороге.

Памятник убитым сельчанам переместили ближе к дороге.


«Поскольку тогда я был маленьким, буду рассказывать со слов мамы, Марии Гавриловны, — слушаю на видео, записанном свидетелем по делу Ларисой Карасиной, рассказ уроженца Лужицы Михаила Карасика. — 7 марта 1942‑го нагрянули каратели. Двигались они на деревню Клинок. Произошла стычка с партизанами, развернулись и пошли в Лужицу. Там согнали наших отцов в дом, загнали их на печку и затопили ее. Пытали. Хотели узнать, где базируются партизаны. Но наши родители их не выдали… 8 марта утром моих отца, дедушку и еще нескольких соседей повели на расстрел, а остальных повесили.

Михаил Карасик.
 
Мать рассказывала про председателя сельсовета Карнейчика Ивана. Его на тот момент не было в деревне, и каратели взяли в заложники его четверых детей и жену. Сказали, что убьют, если Иван не придет. Он пришел. Попрощался с родными, и его повесили. Дедушку, Тумиловича Антося, тоже повесили. Оборвалась веревка. Старика откачали и повесили снова».

Над Иваном Карповичем долго измывались. Когда родственникам разрешили забрать тела убитых, его жена увидела под ногтями иголки… Тогда убили всех мужчин деревни. Женщин и детей без верхней одежды и обуви выбросили на снег. Кто‑то предложил добить и их, но старший сказал, мол, «сами подохнут в этих снегах». Деревню разграбили и сожгли. «Наши люди перенесли неимоверные страдания, — говорит Михаил Карасик. — Остались без жилья и продуктов. Выживали как могли, питались гнилой картошкой, собирали лебеду, щавель. Скитались по деревням, жили то у одних, то у других. За время войны сменили, наверное, пять или шесть деревень. В 1946‑м вырыли землянку и в ней жили. Потом построили деревянную хатку такую, нечем было накрыть… Где‑то в 1950‑х сделали уже более‑менее приличный домик. Вот так мы и жили. Горевали, одним словом».

Расправа в Лужице была показательной акцией устрашения, считает свидетель по делу о геноциде Лариса Карасина: «Тогда в Лужицу каратели привезли с собой фотографа. Он фотографировал повешенных людей. Я думаю, для того и вешали, чтобы была «хорошая» картинка. Расстрелять было гораздо проще… Потом немецкие листовки с этой фотографией появились в соседней деревне. Мол, так будет с каждым, кто помогает бандитам».

Лариса Карасина.
 
Из воспоминаний уроженца деревни Лужица Эдуарда Карнейчика: «Убитый председатель сельсовета — это моего отца родной брат. А мой отец был кузнецом, помогал партизанам чинить оружие. Его повесили на его собственной липе во дворе… Нам дали пять минут, чтобы покинуть дом. Когда мы выбежали, возле каждой хаты уже стояли каратели с факелами, все одетые в немецкую форму. По команде подожгли наши соломенные крыши… Когда спалили Лужицу, в немецкой газете написали: «Уничтожили партизанское гнездо». Эдуард Александрович рассказал, что после войны одна женщина узнала одного из командиров 57‑го батальона, подчиненного Зиглинга — Муравьева: «Он к тому времени даже стал директором в каком‑то институте. Ну и начали распутывать этот клубок. Начались суды».

Эдуард Карнейчик.
 
Трагедия в Лужице близка и свидетелю по делу Ларисе Карасиной: «Мой прадед Андрей Карпович был сильно болен, лежал не один месяц, с трудом поднимался. Но полицаи заставили младшего сына, Никифора, поднять отца и нести на казнь. Прадед отчитал их: «Кто вас вообще сюда звал! Вы чего сюда пришли, на нашу землю! Вон отсюда! Вот вернется мой сын, вы за все ответите!» В него стреляли, как выяснилось, разрывными пулями. Когда людей хоронили, у Никифора и у прадеда вместо грудины была огромная дыра».

Свидетель долгое время искала информацию об убийцах по разным архивам, редакциям газет, искала очевидцев тех событий и записывала их истории на любительскую видеокамеру. Мне Лариса рассказала и вот какой случай: 

«После того как Лужицу сожгли, семью Эдуарда Карнейчика забрали родственники в деревню Пудицкая Слобода. Ему было 5 лет. Играл на улице, когда подъехала машина, оттуда выпрыгнули эти, как говорил мне Эдуард Александрович, в черных своих униформах с черепами на пилотках. А с ними — овчарка. И вдруг кто‑то скомандовал: «Кляйн партизан!» «И овчарка, — говорил, — срывается с места, хватает меня за шиворот и тащит к ним. Я так испугался, я стал кричать. А они хохочут. Я как‑то выбрался из‑под собаки, побежал. Снова команда: «Кляйн партизан!» Опять она хватает меня и тащит… Я думал, что умру от страха… И так раза три‑четыре. Не знаю, чем бы закончилось, но из школы вышел их офицер, дал команду, и они уехали. А я так и остался лежать в этой грязи. От страха отказали ноги. Выбежали люди из соседних домов, подобрали меня и унесли».  На всю жизнь он запомнил это «кляйн партизан».

На месте Лужицы каждый год появляются дикие розы как напоминание: здесь жили люди.

Адвокат Александр Гомбалевский.

Германия укрывала убийцу, несмотря на доказательства вины

Убито не менее 9597 человек, разрушено 1900 домов и 56 партизанских лагерей. Таков, по официальным данным, итог карательной операции «Хорнунг» на нашей земле. Было это с 8 по 26 февраля 1943 года.

…5 февраля в деревне Жаволки (Жаулки) Копыльского района Минской области расстреляно 512 мирных жителей, в том числе женщин и детей. Убитых сожгли вместе с 120 домами. Имущество, домашний скот и продукты разграблены.

…Братской могилой для 426 жителей деревни Копацевичи (сейчас это Солигорский район), в том числе детей, в феврале 1943‑го стал колхозный коровник. Людей расстреливали и сжигали. Очевидец массового убийства свидетель Ведёрко на допросах показывал, что каратели сперва собрали всех возле школы… Рассказывал, как до этого насиловали женщин и девочек на глазах отцов и мужей, а потом сожгли вместе со всеми. Семью свидетеля расстреляли во дворе их дома. Тогда же в деревне Заглинное убийцы из 57‑го батальона замучили и уничтожили не менее 129 мирных жителей, в том числе малолетних детей.

…Апрель 1943‑го. Массовое убийство в Логойском районе жителей деревень Червоная Рудня (73 погибших) и Мыльница (36 человек). Дома сожгли вместе с людьми, приводит страшные примеры из дела гособвинитель Калина Горошко: «2 мая 1943 года в деревне Застаринье (сейчас это Барановичский район) было убито не менее 382 мирных граждан, сожжено 96 домов и других строений. Имущество людей разграблено… Убивали даже грудных детей. Разбивали головы об угол дома… Выжившие люди описывали ужасные картины, свидетелями которых являлись сами. Одни, к примеру, рассказывали, что зашли в дом родственников и увидели там разорванного на части ребенка с размозженной головой… Все это не поддается осознанию. Трудно представить, как можно проявлять такую жестокость, бесчеловечность…»

Все эти преступления подробно описывали в своих показаниях полицаи украинской роты и 57‑го батальона. Подтверждали выжившие потерпевшие, свидетели. «Я привела лишь некоторые примеры, однако этот перечень злодеяний не является исчерпывающим, — говорит Калина Николаевна. — В деле имеется информация о большом количестве загубленных жизней мирных граждан, советских партизан и военнопленных, в том числе при проведении других карательных операций, в которых согласно немецким документам участвовал 57‑й батальон».

И везде — страх, боль, горе. Как только выдержали все это наши люди? Матери, на глазах у которых детей рвали на части, «ловили» штыками. Дети, видевшие столько смертей и на всю жизнь запомнившие вкус гнилой картошки. Старики, мечтавшие умереть от пули, только бы не сгореть заживо…

После войны убийца спокойно жил и работал в родной Баварии. Со слов гособвинителя, еще в 1970‑х дело в отношении Ганса Зиглинга было выделено в отдельное производство, по всем 13 фактам достоверно установлено, что он лично принимал участие в расправах над мирными гражданами.

Тогда же Советский Союз направлял в Германию материалы, в том числе по вступившим в силу приговорам подчиненным Ганса Зиглинга. Его вина была полностью доказана. Германия, укрывавшая многих нацистских преступников, как бы начала уголовный процесс против нациста, но прекратила, не увидев его вины. Так и помер в 1978 году, не понеся наказания.

Обвинительный приговор Зиглингу в марте этого года вынесен в Беларуси.

gladkaya@sb.by

t.me/lgbelarussegodnya

Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.