Народная газета

Знак равенства

Социальные государства наименее подвержены потрясениям

Нынешние толстосумы — уже “не те, что раньше”. Состояние нефтяного миллиардера XIX века Джона Рокфеллера сегодня с учетом инфляции составило бы 318 миллиардов долларов, сталепромышленника Эндрю Карнеги — 310 миллиардов. Ныне дела обстоят куда скромнее, хотя количество миллиардеров уже превысило две тысячи человек. По данным журнала Forbes, весной нынешнего года состояние основателя Microsoft Билла Гейтса составляло “всего” 86 миллиардов долларов, главы Berkshire Hathaway Уоррена Баффета — 75,6 миллиарда, основателя Amazon Джеффа Безоса — 72,8 миллиарда. Тем не менее шестьдесят два богатейших человека владеют таким же состоянием, как и половина человечества, — более 3,6 миллиарда беднейших людей Земли.

Общепринятой методики, позволяющей количественно измерить людское неравенство, не существует. Но большинство статистических показателей свидетельствует: во время финансового кризиса оно сокращалось. Сейчас же расширяется вновь. Генеральный секретарь Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) Анхель Гурриа вынужден констатировать:

— Мы живем в мире, где господствуют низкие темпы экономического роста, высокий уровень безработицы и все возрастающее социальное неравенство. Ситуация подошла к переломному моменту. Неравенство доходов населения в странах ОЭСР находится на рекордном уровне. Не решая эту проблему, государства наносят вред долгосрочным перспективам подъема экономики.


Долгое время одним из наиболее эффективных решений указанной проблемы считалось построение социального государства. То есть реализация теории философа и экономиста Лоренца фон Штейна, прямого оппонента Карла Маркса. Основоположник марксизма призывал уничтожить классовые противоречия в обществе. Штейн же считал, что их нужно просто сбалансировать. И дать гражданам равный доступ к методам заработка. Выражаясь фигурально, Маркс предлагал раздать людям рыбу, Штейн — удочки.

После Второй мировой войны в Европе к идеалу социального государства был просто всплеск симпатий. Хотя теория Штейна была несколько видоизменена и подогнана под умеренный демократический социализм. В результате социальное государство характеризовалось приходом социал-демократов на ключевые посты власти и господством кейнсианства в экономике. Стала популярной конвергенция — теория сближения политических систем, гласящая, что страны социализма становятся более либеральными, а страны Запада — все более социалистическими. Ожидалось увеличение сходства между различными обществами, устранение внеэкономического неравенства и сглаживание социальных конфликтов.

Но в конце семидесятых начался кризис идей социального государства. Благое, в принципе, дело обернулось ростом социального иждивенчества. Добросовестно работающих сограждан устроить такое не могло. В сентябре 2013 года самый молодой и прогрессивный европейский монарх — король Нидерландов Виллем Александр — объявил о конце государства всеобщего благосостояния. Взамен было предложено “общество участия”, предполагающее перенос социальных расходов с государства на население. Политолог Алексей Беляев объясняет этот факт тем, что руководящие круги ЕС сегодня не видят смысла в дальнейшей социальности своих стран:

— В условиях, когда нет внешнего стимула, которым являлся в свое время Советский Союз, нет и необходимости нести дальше серьезные социальные расходы. Отсюда — сворачивание социальных программ, уничтожение систем бесплатного образования и медицинского обслуживания. По сути, идет откручивание назад, к модели столетней давности. В ней речи о поддержке кого бы то ни было не идет, ее смысл — каждый должен зарабатывать сам. 

На этом фоне все заметнее выступают преимущества белорусской социальной модели. Считается, что признаки социального государства — это перераспределение доходов без ущемления крупных собственников, социально ориентированная структура экономики, наличие гражданского общества, разработка государством разнообразных социальных программ, социальная ответственность властей и бизнеса перед гражданами. Нетрудно заметить, что все названные признаки в нашей стране присутствуют. Хотя сформировались они, акцентирует внимание политолог, далеко не сразу:

— В нашей стране термин “социальное государство” воспринимался поначалу как “социалистическое”. Это было характерно в 1990-е годы, когда население считало, что развал прежней системы будет устранен через построение социального государства. Именно тогда появилось множество льгот, которыми пользовались в том числе и те, кто не имел на это объективных оснований. Сейчас же происходит постепенный отход от этой практики — и выкристаллизовываются идеи настоящего социального государства. То есть государства, которое в условиях экономической конкуренции, рыночной экономики будет поддерживать именно тех, кто объективно наиболее уязвим.

В нашей стране сохранены гарантии бесплатного медицинского обслуживания, получения среднего и высшего образования. Большое внимание уделяется борьбе с безработицей. Огромные финансовые ресурсы идут на адресную социальную помощь. Похожая модель реализовывается в Скандинавских странах — это своеобразная золотая середина, где максимально эффективно объединяются наиболее удачные элементы капиталистической и социалистической систем. И в тех странах, которые идут по этому пути, наименьший разрыв между богатыми и бедными, а значит, в таких государствах минимален уровень протестного настроения и они наиболее устойчивы в нынешнюю эпоху потрясений. Именно поэтому Беларусь намерена и дальше следовать избранной стратегии, говорит Алексей Беляев:

— Не следует забывать про наши исторические традиции, наш опыт совместной поддержки, коллективизма и общинности. И про отсутствие рыночной экономики в чистом виде. В связи со всем этим вопрос социального государства является для нас весьма насущным. В нашей стране значительный слой людей нуждается в помощи. И если государство им в этом откажет, оно сильно рискует. Поэтому, думаю, идея социального государства у нас сохранится. Она прописана в Конституции, институциализирована различными программами поддержки. И имеет все основания для дальнейшего развития — с социальной справедливостью во главе угла.

Шимон Перес, бывший премьер-министр и президент Израиля:

— Существует глобальная экономика, но нет глобального правительства. В новом мире нельзя править, надо служить. Нынешние правительства порождают социальное неравенство, вместо того чтобы его сокращать. Молодые поколения хотят лучшего образования, лучшей жизни, именно поэтому они протестуют. Повсюду. “Аль-Каида” или ИГИЛ не являются проблемой. Проблема — это бедность, невежество, нетерпимость. Вот с чем нужно бороться.

Бхаскар Санкара, редактор левого журнала Jacobin (США), заместитель председателя партии “Демократические социалисты Америки”:

— Правые по-прежнему осуждают социализм как экономическую систему, которая приведет к нищете и лишениям. Но современной элитой движут далеко не демократические права. Рабочие движения бездействуют, а капитал буйствует, прокладывая курс на разрушение, без каких-либо обещаний устойчивого роста. Злость, которая привела к избранию Дональда Трампа и выходу Великобритании из ЕС, очевидна и осязаема. Люди чувствуют, что едут в неизвестном направлении. И небезосновательно хотят вернуться к привычному порядку вещей.

osipov@sb.by

Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Загрузка...