Жил, пел, пил...

В субботу стало известно о смерти Евгения Осина. Сестра нашла его мертвым в квартире. И она была чуть ли не единственным человеком, на которого 54–летний Осин, уже потерявший элементарные навыки самообслуживания, мог всерьез рассчитывать. На смерть певца любитель крепкого словца Сергей Шнуров написал очень трогательное стихотворение, где дал сразу три ответа на вопрос, почему это случилось. Оттого, что пил он. Оттого, что пел он. Оттого, что жил он. Впрочем, «петь» — это, увы, уже давно не про Евгения. Милашка Женя Осин со своим главным, но чужим, перепетым после Нины Дорда хитом «Плачет девушка в автомате», остался там, в 1990–х. Как и его самое знаменитое видео, где он зажигательно отплясывает с Борисом Ельциным во время предвыборной президентской кампании. Тонкий, звонкий, модный, харизматичный. Все куда–то подевалось. Последние годы на Осина было страшно смотреть, еще страшнее — слышать его бессвязную речь... Это история про погубленный талант? Или типично медицинская?


Может быть, когда–нибудь на печальном примере Евгения Осина будут учить непонятливых, какое это зло — хронический алкоголизм. Если смотреть на него по старинке, философски, с легкой иронией или как артист Велюров из «Покровских ворот»: «А кто не пьет? Назови! Нет, я жду!» Сам Осин своей беды не признавал — классика жанра, скажет любой нарколог. А окружение не нашло ничего лучшего, как сделать из этого шоу. Сколько программ на разных телеканалах было посвящено тому, как демонстративно спивается некогда неплохой певец под охи–вздохи наблюдателей? Я уже сбилась со счета. Сколько персон из 1990–х, тоже из числа «сбитых летчиков», оседлало вторую волну популярности за счет яростного комментирования ситуации? Одна доброхотка Наталья Штурм чего стоит! А сколько названий реабилитационных клиник и программ, причем очень недешевых, узнал сопереживающий телезритель? И вроде бы все желали добра, а в результате каждый остался при своем. При пиаре и гонорарах. Их за телепередачи получали и друзья–товарищи Осина, и он сам. И, конечно, тут же спускал на известные уже всем цели. Журналисты, чтобы снять очередной сюжет, приносили ему спиртное на квартиру. И это называлось «Женя, мы за тебя боремся! Женя, мы тебя вытащим!»?

Сейчас опять пойдут косяком программы, где те же люди будут снова охать, плакать и рвать на себе волосы. Мол, не уберегли. А действительно пытались? Искренне, не на камеру? Реально ли вообще было что–то сделать в ситуации, когда человек не хочет лечиться и никто не может подобрать нужных слов? Знаете, в рассказах зависимых от алкоголя, сумевших бросить это дело, я часто слышу выражение «дошел до края». Это значит, очнулся в реанимации или потерял абсолютно все. Ужаснулся — и оттолкнулся ногами от самого дна, потому что падать дальше некуда. И потом потихоньку карабкался вверх, методом проб и ошибок. Через «не могу» и «не хочу». Но и это не про Евгения Осина, который, видимо, был только рад своей публичной реинкарнации, пусть и под таким позорным соусом. И которому всегда было на что выпить. И куда сбежать.

Очень тревожно мне сейчас за другого героя телешоу с аналогичной судьбой — Криса Кельми. Как и Осина, его регулярно заклинают бросить пить. Как и Евгений, он уверяет, что не пьет ничего крепче сидра. Каналы делают себе рейтинги, Кельми укрепляется в иллюзии, что он по–прежнему звезда, а время можно отмотать назад в любой момент. Если эта трагедия с коллегой по цеху его не отрезвит, боюсь, мы увидим второй сезон аморального сериала с тем же концом. Это же тема бесконечная для вечерних шоу, где можно столько заработать на рекламе...

gabasova@sb.by


Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
1.33
Загрузка...
Новости