Беларусь Сегодня

Минск
+24 oC
USD: 2.07
EUR: 2.33

30-летний житель Могилевщины держал в страхе семью

Жестокость не рифмуется с любовью

Почему жены не бегут без оглядки от домашних тиранов — вопрос, на который у каждой из них свой ответ. По мнению психологов, кто-то терпит в надежде, что супруг осознает вину, изменится, кто-то — из-за детей — “они же так любят отца!”, кто-то, потому что зависим от мужа материально. Некоторые страдалицы не заявляют на обидчиков в милицию, так как опасаются мести. Опять же, удерживает некоторых жен рядом c деспотом сомнительный фразеологизм, пришедший к нам из средневекового “домостроя”, но до сих пор очень живучий, особенно на селе: “Бьет — значит любит”. Но при чем здесь возвышенные чувства?

Коллаж Олега Попова

Кате Малеевой из Бобруйского района было всего 20 лет, когда начался ее роман с 22-летним Василием Горбатовым. Начался красиво: с нежных признаний, робких объятий, надежд, что впереди — долгая и счастливая совместная жизнь. И хотя до загса молодые так и не дошли, жить и работать стали вместе. Спустя год у них появился первенец — Гришенька. А через 3 года Катя собрала нехитрые пожитки и вернулась к матери. Поводом для расставания стала Васина страсть к выпивке. Он и сам не заметил, как она появилась в его жизни и стала главнее всего — даже самых дорогих людей. Не заметил, как из бывшего спортсмена превратился в запойного алкоголика, который, стоило капле алкоголя упасть “за воротник”, из уравновешенного человека превращался в жуткого монстра. В порыве гнева, который накатывал внезапно, Василий кричал, швырял вещи, замахивался на ту, которую считал своей женой. Когда впервые ее ударил, Катя молча проглотила обиду. Решила, что уйти проще всего, что нужно найти в себе силы, чтобы простить и забыть... Прощала она впоследствии еще не раз и не два. Но однажды терпение кончилось, и Катя-таки проявила принципиальность. Вот только надолго ее не хватило. Да и Василий отпускать бывшую с миром не собирался. Регулярно наведывался в дом ее матери. Хотя Лидия Петровна несостоявшегося зятя недолюбливала и считала неподходящей парой для своей дочери, этим визитам не препятствовала — “он же отец Гришеньки”. А отходчивая Катя, когда страсти поутихли и обида улеглась, все чаще стала приглашать бывшего на совместные посиделки и праздники. И кошмар начался снова. 

О Василии те, кто хорошо его знал, говорили так: он трезвый и он пьяный — два совершенно разных человека. В адекватном состоянии — и работник хороший, и отец заботливый, и хозяин рачительный. Но стоит ему “употребить” — срывается с катушек. И жизнь Катиной семьи превращается в фильм
ужасов. В пьяном угаре Василий поднимал руку на Лидию Петровну, ее старшую дочь Ирину. Когда та однажды заступилась за сестру, схватил Ирину за шею и душил, пока та не захрипела. Девушка спаслась чудом. Но больше всех, конечно, доставалось той, которой Вася признавался в любви. Катю он “воспитывал” нещадно, а однажды ударил ножом. В следующий раз поставил ее на колени во дворе дома, заставил положить голову на деревянную колоду для колки дров, занес над ее головой топор и проорал: “Прощайся с жизнью. Сейчас зарублю!” Катерина плакала, умоляла ее отпустить. Она и не догадывалась: в жутком сценарии Горбатова, написанном специально для нее, топор — не финальная сцена. Самое страшное еще впереди. Когда он разрешил ей, дрожащей от страха, подняться с колен, Катя решила, что он сменил гнев на милость. Но Василий повел благоверную не в дом, а в сад, приказал залезть на дерево и... просунуть голову в петлю — веревку он предусмотрительно завязал на ветке, чтобы инсценировать ее самоубийство. Рявкнул: “Прыгай!” У той, доведенной до отчаяния, бороться уже не было сил. И она оттолкнулась от дерева... А через несколько минут, сквозь пелену тумана, услышала, как сокрушается тот, которого она, несмотря ни на что, продолжала любить. Не из-за того, что натворил, что причинил ей столько боли и страданий. А из-за того, что по независящим от него причинам так и не сумел довести задуманное до конца — веревка, которую он лично скручивал, оборвалась, не выдержав Катиного веса.

Казалось бы, после такого ужаса Катя просто обязана обратиться за помощью в правоохранительные органы. Как впоследствии выяснится, милицию, когда Василий превращался в монстра, вызывали Лидия Петровна и Ирина. 

Сама же Катя делать это родным запрещала, умоляя их “понять его и простить”. И пыл соседей, пытавшихся повлиять на домашнего тирана, остужала. Дескать, не лезьте в чужую жизнь, и меня жалеть не надо, сами с мужем между собой разберемся. Она прощала возлюбленному агрессию снова и снова. А когда осознала, чем обернутся для нее очередные семейные разборки, просто схватила в охапку сынишку и умчалась из деревни в Бобруйск — к родне. Когда на следующий день вернулась, обнаружила: Вася, у которого по пьяни всегда чесались руки, отыгрался на ее матери. Обугленное тело Лидии Петровны нашли в одной из комнат дома спасатели, которых вызвали на тушение пожара односельчане. Было видно: умереть ей помогли — у несчастной были сломаны нос и челюсть, а лицо превратилось в сплошную рваную рану. В ходе расследования догадка подтвердилась: накануне возгорания Горбатов
сперва жестоко бил 62-летнюю пенсионерку: руками, ногами, табуретом. После — задушил. И попытался замаскировать убийство под несчастный случай: бросил на тело убитой куртку, а сверху — непотушенный окурок. Душегубу не повезло: хата уцелела, а вместе с ней и улики.

На суде Василий божился, что никогда не обижал “своих любимых женщин — ну разве что иногда мог дать Кате затрещину, если заставал ее выпившей. Или за то, что она мало времени уделяет сыну”. Однако, по словам начальника отдела прокуратуры Могилевской области Владимира Дробова, суд Бобруйского района и города Бобруйска признал Горбатова виновным сразу по нескольким статьям уголовного кодекса: угроза убийством; систематическое нанесение побоев; доведение человека до покушения на самоубийство путем жестокого обращения; убийство и покушение на умышленное уничтожение и повреждение имущества в крупном размере, совершенное общеопасным способом. И приговорил — по совокупности преступлений — к семнадцати с половиной годам лишения свободы в колонии усиленного режима. На имущество Василия наложили арест, обязали выплатить старшей дочери погибшей Лидии Петровны — Ирине — компенсацию морального вреда в размере 10 тысяч рублей. Катя на компенсацию не претендовала. И хотя искренне переживала из-за смерти мамы, как ни странно, просила не судить Васю “слишком строго”. Видимо, до сих пор не поняла — защита жертв домашнего насилия основывается на принципе неотвратимости наказания. Домашние тираны мучают близких, чувствуя свою безнаказанность. Если бы Василий раньше получил достойный отпор, если бы дело об избиении дошло до суда, а не было закрыто “за примирением сторон”, ее мать была бы жива. 

kislyak@sb.by

Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Загрузка...
Новости и статьи