Я люблю тебя, жизнь

Сергей Шинкевич из деревни Зиняки Щучинского района уже 102 года не видел врачей

Долгожители-мужчины встречаются нечасто. В Гродненской области их можно пересчитать по пальцам. Один из них — Сергей Шинкевич. Он преодолел 102-летний рубеж. Родился старожил в деревне Зиняки, которую многие называют второй Хатынью. В январе 1944-го фашисты расстреляли и сожгли 419 ее жителей. Чудом оставшись в живых, сельчанин ушел в партизаны, попал на фронт, дошел до Берлина, а потом вернулся в родные края. Что хранит память простого человека и почему лишь избранным отмерено жить больше века?

Сергей ШИНКЕВИЧ с семьей.

Давно это было

Три жилые хаты остались в деревне Олишковцы Щучинского района. Дом Сергея Шинкевича находится на хуторе, примерно в километре от пустующего села. Его дети и внуки приезжают туда все реже. Но добротный дом все еще не хочет стареть, впрочем, как и его хозяин. Лишь пару лет назад у Сергея Андреевича стало падать зрение, ухудшился слух. Но врачи слышат одну и ту же фразу: «Мне ничего не болит». За всю свою долгую жизнь сельчанин действительно ни дня не болел, жил весело, играл на гармошке, столярничал и работал, работал, работал… Это подтверждает и его дочь Мария Сергеевна:

— Отец всю жизнь был душой компании. Но мужская работа по дому всегда была сделана. Он был мастером на все руки. До сих пор многие удивляются чистоте подворья. Сами видите, газон как будто устроен на заказ у ландшафтного дизайнера. Вся мебель в доме сделана руками отца — и тумбочки, и этажерки, и табуретки, и двери. А ведь он всего два класса польской школы окончил. Родители были бедняками. Родился папа в 1915 году и был пятым в семье.

Детство Сергея действительно радостным не назовешь. Рано потеряв отца, он в 5 лет уже батрачил на зажиточного пана из соседней деревни Сухари. Однако именно там, в семье богатого Черняка, подсмотрел азы столярного мастерства, научился играть на гармошке. После этого жить стало легче.

С 15 лет молодой красивый юноша играл на свадьбах. Даже на часы себе заработал, что по тем временам было делом редким. Женился, дождался первенца. Но все планы на дальнейшую счастливую жизнь перечеркнула война.

Поблагодарил маршал Жуков

На худое, с глубокими морщинами лицо Сергея Андреевича ложится печаль при упоминании о войне:

— Как сейчас помню тот день. 22 января 1944-го. На рассвете в деревню пришли немцы. Мужчин расстреливали первыми. За день до этого жена родила второго ребенка, а старшему Ванечке было всего 2 года. Надо было силой увести с собой семью, но была надежда, что малых детей и женщин убивать не станут. Однако ж изверги не пощадили даже новорожденного, которому мы не успели дать имя.

Сергей Шинкевич не помнит, как пережил ту ночь. Очнулся утром. Все тело одеревенело, одежда насквозь промокла и пропиталась гарью. На месте родной деревни осталось пепелище. В 1958 году, когда перезахоранивали жителей сожженной деревни, он увидел в общей могиле машинку для стрижки волос, которую вложил в руки старшему сыну в тот день. Это была его любимая игрушка.

Сергей Шинкевич стал партизанским связным отряда «За Советскую Беларусь» бригады имени Ленинского Комсомола. Как мог, мстил врагу за семью, за сельчан.

Летом 1944-го Сергея Андреевича призвали в армию. В артиллерийский полк. Прошел фронтовыми дорогами, участвовал в освобождении Берлина. Не раз смерть ходила рядом. При форсировании Вислы бомбы рвались вокруг солдата. Осколками шинель исполосовало, от зеркальца в кармане осталась стеклянная пудра, а ему вновь повезло:

Еще в детстве Сергей Андреевич научился играть на гармошке

— Думаю, что меня спасала мамина молитва. Она была верующим человеком, постоянно молилась за меня. Кровь, огонь, кругом тела погибших солдат, а я жив.

На фронте сослуживцы часто просили его сыграть на гармошке, но Сергей Шинкевич после всего пережитого поначалу не мог себя заставить взять в руки инструмент. Пальцы не слушались, а к глазам подступали слезы. Казалось, звуки гармони навсегда остались там, в прошлой жизни. Но постепенно страх отступал, а жизнь и надежда возвращались.

Сергей Шинкевич награжден орденом Отечественной войны II степени, медалями «За отвагу», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне». Уже в самом конце войны простой белорусский селянин получил благодарность, подписанную маршалом Жуковым. Она и по сей день бережно хранится в семейном архиве вместе с другими наградами.

Договорился с жизнью

После войны Сергей Шинкевич вернулся в родную деревню, но не смог строить новый дом там, где произошла главная трагедия в его жизни. Он ушел в соседнее село Олишковцы. И неожиданно встретил там свою судьбу. Родные скромной и трудолюбивой Стефаниды тоже погибли в Зиняках. Это объединило молодых.

— В то время создать семью двоим одиноким людям без жилья было не просто трудно — нереально, — рассказывает историю своей семьи дочь Мария. — Но вновь отца выручили его трудолюбие и знание столярного дела. Со временем построили новый дом. Вскоре папу избрали депутатом сельского Совета, он стоял у истоков создания новой, послевоенной жизни, помогал организовывать колхозы. Однажды ночью в наш дом постучали бандиты. А маме цыганка нагадала, что если не убережет отца, то он погибнет. Она спрятала его в печи, за горшками. А непрошеным гостям сказала, что муж с братом поехали в соседнюю деревню — гроб делать. Так уберегла мужа от бандитской пули.

Всю жизнь Сергей Андреевич трудился, стараясь честно выполнять порученную ему работу. Освоил профессию руслового монтера. Много лет работал в Скидельском управлении мелиоративных систем, был душой коллектива. Не один раз его портрет висел на доске Почета.

— Отец редко бывал дома. Всегда у него находились дела. Бывает, прибежит, сунет мне в руку большую шоколадку и был таков. Человек он интересный, хоть и непростой. Всегда с юмором относится к происходящему.

И еще один раз жизнь уже пожилого Сергея Шинкевича висела на волоске. Однажды на хутор, где он долгие годы жил один после смерти жены, ворвались бандиты в масках. Им нужны были деньги. Забрали все ценное, что удалось найти, но самого ветерана не тронули. После этого случая одна из двух дочерей забрала старика в свой дом в агрогородке Озеры.

Рюмка водки и гармонь

— А вредные привычки были, какие любимые блюда, в чем секрет долгожительства? — засыпаю вопросами собеседницу.

— Да мы и сами не знаем, — удивляется Мария Сергеевна. — Выпить любил. Не без этого. На свадьбах ведь играл. Правда, не курил никогда. Питался интересно: очень любил сладкое и соленое. Сейчас, конечно, ограничиваем его в этом. Свежих овощей никогда не ел. Только в соленом виде. Любые блюда: супы, холодец, голубцы — он всегда обильно досаливал.

Родные замечают, что Сергей Андреевич с каждым днем слабеет, но настроения не теряет. А память по-прежнему крепка. Ветеран с легкостью может наизусть прочитать стихи Михася Василька, с которым когда-то свела судьба.

— У папы была еще одна удивительная привычка: он все записывал. Сколько сдал молока государству, сколько мяса. Когда посадил картошку, когда выкопал и сколько мешков. Все старые документы он бережно хранил. Вел очень подробный дневник погоды, увлекался астрономией. До сих пор хранятся в доме два толстых дневника, из которых можно узнать, что папа покупал в магазине и по какой цене. Очень красиво писал. Говорил: если спросят, то будут доказательства, что сам детей вырастил. Честно жизнь прожил. Получилась настоящая летопись жизни длиною в сто лет.

Поддержка и опора ветерана — две дочери, четыре внука и трое правнуков. Все выучились, работают врачами и юристами. Когда на праздники семья собирается вместе в уютном доме под березами, дед обязательно берет в руки гармонь. И затягивает свою любимую песню: «Я люблю тебя, жизнь! Я люблю тебя снова и снова!» А все родные подпевают.

tanula.k@mail.ru

Фото автора

Версия для печати
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?

Новости
Все новости