«Я бы хотела, чтобы меня кто–то любил»

"Самое главное в жизни - не пить", - считает маленькая девочка из приюта

Дети из неблагополучных семей взрослеют рано. Вот точно как 8–летняя Ульяна. Хотя, оставшись наедине с незнакомой «тетей журналистом», эта хрупкая малышка поначалу очень напряглась... Так уж получилось, что вопрос доверия взрослым ее израненное сердце еще долго будет ставить под сомнение. Ведь еще на старте жизнь больно ранила предательством самого близкого на свете человека — мамы. И рана еще кровоточит... Но раз уж директор приюта Любовь Федоровна сказала, что незнакомке можно доверять, мы очень быстро подружились. Тем более что обе мечтаем решить архиважную проблему: где и с кем дальше Ульяне жить? Ведь сиротский приют — пристанище временное. А родительских прав 46–летнюю маму Ольгу лишили еще зимой. Сейчас она ждет своей очереди, чтобы отправиться в ЛТП, а Ульяна — чуда.

Под словом «чудо» в случае с Ульяной следует понимать то, что в обычных семьях дети принимают как должное, а порой и вовсе не ценят: материнскую любовь и заботу, чистый и уютный дом, где всегда тепло и есть еда... Не какая–то особенная, а просто еда. Поэтому на вопрос, скучает ли она по дому, Ульяна отвечает всегда уверенно и только отрицательно:

— Я только по маме соскучилась. А в приюте мне гораздо лучше. Здесь все взрослые очень добрые, все о нас заботятся, и каждый день всех детей по нескольку раз кормят... И очень–очень вкусно!

У Ульяны с едой особые отношения. По словам директора Дрогичинского районного социально–педагогического центра Любови Николайчик, сначала всем казалось, будто девочка слишком переборчива, что в принципе странно для ребенка, выросшего в более чем скромных условиях. А потом совершенно случайно всплыла вот такая история. Оказывается, когда в очередной раз мама Ольга где–то надолго загуляла, старшая сестра Мила рассказала сильно проголодавшейся Ульяне сказку собственного сочинения, мол, в продуктах часто водятся опасные насекомые, которых сразу совсем не видно, зато потом они едят человека изнутри — поэтому лучше есть поменьше и далеко не все, иначе можно умереть. Ульяна в сказку поверила, а смекалистая Мила, всегда страдавшая гипераппетитом, тут же получила полный контроль над нехитрыми домашними харчами. Ульяна вспоминает, что однажды даже жевала картонную обложку от книги...

— Я не знала, где взять еду, а мама все время куда–то пропадала. И никогда не предупреждала нас. Сначала мы с сестрами долго ждали, а потом шли в дом к бабушке. Только мне там тоже не нравилось, потому что наша бабушка, как и мама, пьет...

Вообще, у мамы Ольги три дочери: 17–летняя Вика, 13–летняя Мила и Ульяна. Все от разных мужчин. Только можно ли их назвать отцами? Ни один не является таковым официально, мало кто их видел, при этом папы Ульяны и Милы — вовсе личности таинственные. Словом, когда–то красивую маму Ольгу погубила страсть к шумным компаниям, мужчинам и выпивке. Судя по всему, это же свело на нет и ее материнский инстинкт. И всякий раз, когда несовершеннолетние сестрички оказывались в казенных стенах, Ольга всем, в том числе и им, божилась, что это несчастье с ними в последний раз и что она обязательно исправится, но... В конце концов Ольге перестали верить даже ее собственные дети. В суде, на который она даже не явилась, Вика и Мила (в силу возраста их мнение судьей тоже учитывалось), сглатывая слезы, подтвердили, что очень обижены на маму и что она их больше не заслуживает.

Думаете, легко им было это сказать? Чтобы было понятнее, расскажу случай последнего исчезновения Ольги, который мне поведала Любовь Николайчик. А дело было так. В прошлом году 16–летняя Вика забеременела. О свадьбе речи не шло, но девушка решила рожать. И вот самочувствие и состояние здоровья будущей мамы в определенный момент стало вызывать опасение. В общем, Ольге пришлось сопроводить дочь в одну из клиник Бреста на обследование. Там выяснилось, что плод перестал развиваться и беременность придется прервать. Вика получает соответствующее направление, и мама с дочкой садятся в электричку, чтобы вернуться домой в Дрогичин. Стоит ли говорить, как мучилась, физически и морально, юная Вика? Одно успокаивало: рядом самый близкий человек, поэтому ничего ужасного больше не может случиться. Оказалось — может. На одной из станций мама вышла и... не вернулась! Нет, она не выскочила за пирожками и по нелепой случайности опоздала — нет, она просто сбе–жа–ла! Оставила дочку в вагоне электрички вместе с ее бедами и страхами, словно паршивого котенка. Вика вернулась домой в слезах. Сестер снова забрали в приют, а их маму объявили в розыск. Целый месяц искали. И, пожалуй, еще бы дольше, если бы случайно Ольга не попалась сотрудникам милиции в Бресте, когда решила перейти дорогу в неположенном месте. Живая, здоровая, веселая, беззаботная... Естественно, недетские проблемы Вики за это время уже успели решить совершенно чужие люди. Без мамы девушка пережила моменты, которые трудно и болезненно даются даже взрослым женщинам... Чем же объяснила свой мерзкий поступок Ольга? Что–то лепетала про деньги, которые якобы решила занять у одного из своих многочисленных так называемых друзей для дочери. И вот, дескать, немного у него задержалась... Только Вика не просила денег. Больше всего на свете в те дни ей нужна была мама.

Вот так началась взрослая жизнь у самой старшей из сестер. К счастью, Вика поступила в лицей и сейчас живет в общежитии. В отличие от мамы, которая ни разу так и не появилась в приюте, она иногда навещает свою самую младшую сестру. Ведь сейчас Ульяна находится там уже одна — над Милой недавно оформила опекунство ее крестная мама.

...Долго говорили мы с Ульяной о жизни, почти целый час. Самые светлые воспоминания о доме у нее — это когда мама была трезвая и готовила ее самое любимое блюдо, жареную картошку. И еще два ее дня рождения, когда мама даже купила торт. А от самого горького воспоминания лично мне хочется плакать. Однажды мальчик, с которым Ульяна дружила, случайно увидел, как ее мама выпивает с каким–то мужчиной. Девочка попросила его отвести к ним и стала умолять маму вернуться домой. Но та категорически отказалась. Ульяна разрыдалась. Но не ушла. А сторожила маму неподалеку еще несколько часов, чтобы она потом никуда не делась...

По словам Ульяны, она на маму тоже очень обижена. Но все равно любит. И готова за все–все простить, если та когда–нибудь окончательно протрезвеет.

— А пока мама будет исправляться, я бы хотела, чтобы меня кто–то любил...

И сначала Ульяна оставила послание на доске для родной мамы — чтобы я его сфотографировала и опубликовала. А потом попросила помочь ей написать письмо какой–нибудь доброй женщине, «которая не пьет, читает газеты и любит детей» — а вдруг ей тоже сейчас не хватает одной маленькой и очень хорошей девочки?
Дорогая мамочка! Я жду тебя, хоть мы с тобой еще никогда не виделись...

Тетя из газеты сказала мне, что это письмо волшебное. Что его обязательно прочитают очень много хороших женщин. А кто–то, может, даже и заплачет. Потому что хорошим женщинам тоже бывает одиноко и у них часто болит сердце из–за того, что им не о ком заботиться. Можно, конечно, завести пушистого котика или собачку и с ними играть. Я, например, очень люблю котиков, у нас в доме когда–то их было столько, что не пересчитать... Но можно завести и ребенка. И не самого малюсенького, а уже готового, которого не надо пеленать, кормить из ложечки и просыпаться по ночам от его капризов. Например, меня. Я уже не плачу и все умею делать сама. И я очень послушная и все всегда кладу на свои места. А еще очень хорошо учусь. А там, где не очень хорошо, я обязательно исправлюсь, и ты еще будешь мной гордиться. Я могла бы даже работать в банке, когда вырасту, но у меня не очень получается считать деньги. А я не хочу неприятностей. Поэтому я выучусь на стюардессу. Если вдруг тебе кажется, что я обманываю, то ты можешь спросить про меня у моей учительницы и у всех–всех в приюте — здесь меня давно и хорошо знают. И здесь никто никому не врет. И я покажу тебе мои тетрадки — там одни солнышки...

Сегодня на прогулке мы с Татьяной Алексеевной были в городском парке. Все наши дети очень любят это место. Здесь можно покататься на качелях, спуститься с горки, побегать... А еще здесь много ходит детей с мамами. Мамы их обнимают, разговаривают и не бросают. Некоторые даже помогают взобраться на горку. Но если мы с тобой пойдем в парк, то тебе не нужно будет мне ничем помогать, я уже взрослая. И я сама тебе помогу, если будет надо. И я никогда тебя не брошу. Главное — чтобы никто никогда не пил. И тогда все будут счастливы. И денег нам много не надо. Их вообще для счастья не надо. Так что зря все люди так за ними гоняются. Я знаю, как сделать так, чтобы они всегда были: сначала хорошо учиться, а потом хорошо работать. И ни в коем случае не пить. А люди этого не понимают почему–то. Поэтому столько бед на свете и некоторые дети мучаются.

Но у нас с тобой все будет хорошо. Я тебе обещаю. И очень жду тебя, мамочка. Если, конечно, можно тебя так называть.

Ульяна.

eversman@sb.by

Фото автора.

Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Версия для печати
Ольга, 34
Марина, Марина, вот как вы это делаете? Пишете о таких сложных, ужасных вещах так, что вселяете надежду и даете вдохновение? Очень хочется, чтобы у чудесной маленькой Ульяшки все было хорошо. Отдавать ее маме совсем нельзя, лучше уж той, кому этот ребенок будет в радость.
Мама о наболевшем
Никогда не понимала этой странности: ребенок, брошенный и ненужный, так бешено любит своего родителя. Ищет его, пытается вытащить из запоя... А бывает, наоборот, в любви купаешь, балуешь, а ребенок ручкой сделал и уехал. И не звонит. Такая загадка о несправедливости. Потому зацепило, что тут ребенок картошке жареной радуется, а моим подросшим детям и отдых на озере скучный, и еда в ресторане невкусная, и новый ранец с тетрадками к школе не радует.
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?
Новости
Все новости