Минск
-5 oC
USD: 2.6
EUR: 2.88

Ветеран Михаил Шашков — о правде про войну, цене боевых орденов и отношении к тем, кто добывал Победу

«Впервые ощутил, что такое ненависть»

Минчанину Михаилу Шашкову этим летом исполнится девяносто четыре. Отмечать свои дни рождения Михаил Семенович не любит, ведь он появился на свет 22 июня, а это дата, вошедшая в историю как одна из самых трагических. Начало Великой Отечественной Михаил Шашков встретил пятнадцатилетним подростком, а закончил  фронтовиком-орденоносцем. «Р» заглянула в гости к ветерану, чтобы услышать его правду о войне.

Михаилу ШАШКОВУ довелось освобождать Беларусь в ходе операции «Багратион», участвовать в решающих боях под Люблином.

Как свирепствовали «воины-освободители» 

Минск уже был занят немцами, шли бои под Смоленском. Известия об отступлении наших войск доходили и до родной деревни Миши Шашкова Зальково Монастырщинского района. Враги готовили население к своему появлению. С неба летели листовки: «Встречайте хлебом-солью воинов — освободителей от большевизма!» А вскоре прибыли сюда на машинах и мотоциклах. Пятнадцатилетний мальчишка, который не представлял, как выглядит враг, понятное дело, вместе с другими пришел посмотреть на гитлеровцев. Недовольные тем, что их недостаточно радушно встречают, те пошли по подворьям — забирать поросят, кур, коров и другую домашнюю живность. И тут Миша заметил, как высокий статный немец потянул в сарай рыдающую девушку. Все внутри оборвалось: это была его одноклассница, в которую были влюблены все ребята в округе. Мать ее бежала вслед и отчаянно голосила, за юбку уцепился и младший братишка. Фашист не церемонился — достал пистолет и дважды выстрелил в упор, чтобы умолкли... А ночью юную красавицу нашли на сеновале истерзанную, в крови, без сознания: фашисты над ней жестоко надругались. Целый месяц несчастную выхаживали в районной больнице, но оттуда она вернулась психически нездоровой. 

— Тогда я впервые в жизни ощутил, что такое жгучая ненависть, — говорит Шашков. 

Лютовали гитлеровцы не только в его деревне. В райцентре за одну ночь убили 800 евреев и цыган. 

— И вы знаете, как назвали немцы эту операцию? — с горькой усмешкой произносит Михаил Семенович: — «Танго»! Вот какие они были, «воины — освободители от большевизма»! 

Сам Миша Шашков едва не попал в Германию. Фашисты намеревались вывезти туда на работу всех подростков и устраивали в окрестностях облаву за облавой. В январе в жуткий мороз Мишу под конвоем уже везли в грузовике, направлявшемся на железнодорожную станцию для погрузки в эшелон, но, прорезав тентовое покрытие, он устроил побег. А потом долго скрывался. 

— Мы все время находились под гнетом страха, — говорит Михаил Семенович. — Оккупация — это ужасно.

Как-то на рассвете наткнулся Миша на немцев прямо во дворе своего дома. Дал деру! Фашисты вслед. Пули со всех сторон — у щек, над головой свистят, и от земли фонтанчики песка и пыли взлетают. Добежал до обрыва, нырнул в реку, переплыл на тот берег и засел в камышах — дышал под водой через соломинку, пока немцы прочесывали берега. А когда мокрый и продрогший пробрался домой, мать вскинула руки к небу: «Я ж тебя уже похоронила, сынок! Разве можно было выжить в такой стрельбе?!»

Когда Смоленщину освобождала Красная армия, Миша Шашков присоединился добровольцем к регулярным частям. Взяли его сыном полка, научили держать оружие в руках. Вскоре парень принял присягу, перевелся в маршевую роту для отправки на фронт. Довелось освобождать белорусскую землю в операции «Багратион», участвовать в решающих боях под Люблином, где и понюхал настоящего фронтового пороха. 

Командиры не уходят с поля боя 

Немецкие бомбардировщики налетели на войска противовоздушной обороны крупного железнодорожного узла, через который шло пополнение фронта техникой, людьми и боеприпасами. Сержант Шашков командовал расчетом одной из зенитных пушек, уничтожавшей вражеские самолеты. 

— Ведем огонь, а прямо на нас пикирует фашистский ас и бомбит, — рассказывает ветеран. — Один из снарядов разорвался в шестидесяти метрах. Заряжающего убило осколком. Я занял его место. Вдруг вижу: пушка не поворачивается ни вправо, ни влево. Смотрю, а наводчик безжизненно опустил голову на маховик, на который вытекает кровь и мозг. На место погибшего сел один из подносчиков патронов.

Ветеран ощущает личную ответственность за сохранение памяти о Великой Отечественной, написал две книги воспоминаний, работает над третьей.

И тут сам Шашков вдруг ощутил, как по бедру прямиком в голенище сапога ползет что-то теплое. Кровь! Его ранило в ногу, разрубило мышцы. Звать санинструктора не стал — оставить товарищей, которых и без того мало, не мог. Стоял и заряжал, как будто ничего не случилось. Его расчет в тот день сбил шесть вражеских самолетов. Только когда бой закончился, сан­инструктор с трудом смог осмотреть пострадавшую ногу: она распухла так, что даже снять сапог было невозможно. Разрезали голенище — а оттуда кровь как из ведра полилась… 

За свой недолгий фронтовой опыт молодой боец Михаил Шашков заслужил два ордена Отечественной войны, медали «За боевые заслуги», «За освобождение Варшавы» и «За Победу над Германией». А после окончания войны остался служить в армии. Младшим лейтенантом его направили в Венгрию, затем в Германию, где он охранял стратегический объект — залежи урановых руд. Потом офицера перевели во Львов, где Михаил встретил свою будущую жену, а вскоре семья перебралась на Новую Землю. 

Сражения без пороха и пушек

В Минске Шашковы жили несколько последних десятилетий. Воспитали четверых детей. К сожалению, сегодня двоих из них уже нет в живых. Как и горячо любимой супруги — умерла от рака 26 лет назад. 

— Жена и дочка болели одновременно, — вспоминает Михаил Семенович. — Наша квартира превратилась в лазарет — лежали мои женщины в разных комнатах, а я метался между ними, менял постель и белье, кормил, вызывал врачей… Казалось, что не выдержу, уйду вслед за ними. Но, видимо, гены долгожительства оказались сильнее, мой дед ведь прожил 106 лет, и мне выпало пережить и сражение с болезнью, и боль расставания с дорогими людьми. 

Полковник в отставке продолжает воевать без пушек и пороха и сегодня. Только уже на идеологическом фронте. В последние годы, когда число живых свидетелей тех событий становится все меньше, Михаил Семенович все острее ощущает личную ответственность за сохранение памяти о войне. Его, признается, задевают публикации так называемых «новых историков», которые принижают ценность и нужность Победы над фашизмом. 

— Очень огорчает, что в соседней Польше, в которой в сорок пятом нас встречали как братьев, сейчас уничтожают наши памятники, а нас называют оккупантами, — укоризненно качает головой полковник в отставке. — Пока жив, я должен рассказывать настоящую правду об этой войне тем, кто ее не видел!

kozlovskaya@sb.by
Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Фото: Александр ГОРБАШ
Загрузка...