Вот — новый поворот

Предвыборная ситуация глазами профессора В.Оргиша и председателя Белорусской социал–демократической партии «Грамада» А.Левковича

Председатель Белорусской социал–демократической партии «Грамада» Анатолий Левкович и профессор Вячеслав Оргиш обсуждают идею и перспективы формирования конструктивной оппозиции.


Стратегия без альтернативы


Вячеслав Оргиш: Анатолий Иосифович, вы не единственный из оппозиционных лидеров, кто в свое время решительно поддержал идею о целесообразности стратегического поворота в деятельности белорусской оппозиции. Пришло время спускаться с баррикад и добиваться места в системной политической жизни. Именно так была определена новая стратегическая платформа конструктивной оппозиции. Ваши выступления на этот счет в «СБ. Беларусь сегодня» так разъярили оппозиционных ястребов, что вас, образно говоря, чуть не порвали на куски. Президиум ОДС (Объединенных демократических сил) специально рассматривал вопрос о ваших «еретических» высказываниях в «чужих» газетах.


Анатолий Левкович: Тем не менее президиум ОДС отказался от моего предложения провести дискуссию по поднятым в интервью вопросам.


В.О.: Зато оппозиционные «скопцы» до сих пор скрежещут зубами, дескать, как Левкович посмел нарушить оппозиционную непорочность — ищет взаимопонимание с политическими противниками. На самом деле вы не озвучили ничего такого, что выходит за рамки цивилизованной политической культуры Европы. Вы предложили абсолютно правильную стратегию. Поскольку многолетние усилия оппозиции ликвидировать белорусский политический режим ни к чему не привели, стоит от политики внесистемного противостояния перейти к политике системного взаимодействия с существующей властью и добиваться не уничтожения, а усовершенствования ее. С того времени, как вы заявили свою позицию, прошло полтора года. Никто из оппозиционных деятелей не предложил лучшую альтернативу в войне с белорусским политическим режимом. Тем не менее ваша жизнь как руководителя БСДП («Грамада») значительно усложнилась. Вам ставят палки в колеса как внутрипартийные догматики, так и непримиримые из числа тех, кто так или иначе направляет оппозиционные структуры. С другой стороны, быстро наладить (как хотелось бы) конструктивные плодотворные взаимоотношения с руководящей элитой также не получается. Власть демонстрирует стойкость своих принципов и пока выдерживает паузу. Так, может, не стоило бы покидать колею? Чего вы и ваши сторонники достигли?


А.Л.: Как это самоуверенно ни прозвучит, но наш выбор правильный. Стратегический поворот оппозиции в упомянутом выше смысле, если она хочет сохраниться и послужить демократическому развитию страны, не имеет альтернативы. Беларусь, что бы ни говорили о ее политическом руководстве, движется вперед. Мировой кризис, налаживание отношений с Евросоюзом, вступление в программу «Восточное партнерство» и формирование Таможенного союза, переформатирование отношений с Россией обусловили неизбежность и необратимость реформирования белорусской экономики и политики в европейском направлении.


В.О.: Иначе говоря, с революцией наши радикалы чуть опоздали.


А.Л.: Именно так. Страна трансформируется. Беларусь начала позиционировать себя партнером Запада. Произошли корректировка государственной стабильности и укрепление суверенитета и независимости. Выросло новое, «несоветское» поколение белорусов, для которого жить вместе с Россией в границах СССР — это уже история. Уходят последние представители советской номенклатуры. На их место приходит ориентированная на европейские ценности творческая, научная, экономическая, политическая элита. В среднесрочной перспективе она окончательно сформируется в национальную элиту и будет определять будущее страны. Европейский вектор развития страны остановить невозможно.


В.О.: Мне кажется существенным отметить, что к стратегическому повороту оппозицию вынуждают новые подходы Запада. Евросоюз серьезно пересмотрел свое отношение к белорусским властям и их оппонентам.


А.Л.: Что есть, то есть. Европа перешла к долгосрочной стратегии трансформации белорусского общества. При этом учитываются мощь политического режима и геополитические реалии с оглядкой на Россию как на влиятельного партнера объединенной Европы. Учитывается менталитет народа, который в своем большинстве отрицает радикальные формы политической борьбы. Все это неизбежно требует поиска новых подходов и форм деятельности.


Парадоксы и закономерности


В.О.: Тем не менее очевидно, что оппозиции что–то мешает распрощаться с революционным бредом и перейти к поиску конструктивного взаимодействия с политической системой. В основном оппозиционные лидеры вынашивают реваншистские идеи, их мысли направлены на реализацию «площади», «улицы» и тому подобных ревтехнологий. И море надежд на помощь, только теперь уже не с Запада, а с Востока. Дошло до того, что некоторые деятели от оппозиции уже готовы, образно говоря, чечетку бить возле стен Кремля, только бы на них обратили внимание его хозяева.


А.Л.: Экспертная общественность практически в один голос утверждает, что белорусская оппозиция оказалась перед вызовами концептуального характера. Это среди прочего обусловлено тем, что власть перехватила ряд «наших» лозунгов, в том числе о европейском векторе развития Беларуси, либерализации ее экономики, отобрала монополию на «национальную идею», начала экономическую, а сегодня — культурную и политическую перестройку.


В.О.: Достаточно смешно получается. Официальные лозунги «За Беларусь», «За европейскость» — это дыхание национального ренессанса, более того, настоящий политический модерн. О политике от оппозиции голосят, дескать, власть реализует «наши» лозунги, поэтому долой ее!


А.Л.: Это всего только естественные парадоксы политической жизни. Кто–то прибавляет в своем росте, а кто–то тормозит. Не буду говорить обо всех политических партиях, скажу только о «Грамадзе». Кто бы ни перенял наши лозунги, мы решительно поддержим дальнейшую демократизацию страны. Мы считаем, что власть может еще больше делать для поддержки и развития национальной культуры, сферы образования и белорусского языка. В то же время мы можем учиться (не уступая в принципиальных вопросах) заключать целесообразные союзы, можем быть готовы поддержать крепкие и продуманные инициативы руководящих кругов, которые служат укреплению независимости страны.


В.О.: Последнее особенно актуально в свете неприкрытой имперской политики, которую демонстрирует руководство восточной соседки в отношении Беларуси. Но перевесите ли вы «чечеточников»?


А.Л.: Сложный вопрос. История независимой Беларуси только началась. Возможны разные сценарии ее будущего. Беларусь может идти по восточно–европейскому пути, при этом отдать свою собственность в руки зарубежных (так сказать «цивилизованных») компаний. Второй вариант — ухнуть в Россию... В этом случае, как вы говорите, «чечеточники», безусловно, перевесят. Третий вариант — самый сложный и сильный — исходить из того, что мы можем сделать сами себя и страну разумной и эффективной. Мы можем быть демократическими и цивилизованными. Мы можем обгонять парадигмально состарившуюся Европу и строить собственную экономику знаний, которая будет самой востребованной в XXI веке.


В.О.: Если я правильно вас понял, общество имеет потребность в диалоге — дебатах относительно будущего страны. Стояние на баррикадах этому только мешает.


А.Л.: В жизни и истории каждой нации и государства бывают моменты, когда необходимо снова и снова делать выбор. Сегодня снова настал момент для определения будущего...


В.О.: Вы имеете в виду, что империя снова оскалила зубы? Однако некоторые претенденты на пост Президента заявляют, мол, конфликт между кремлевским дуумвиратом и Минском полезен белорусским демократам, им сейчас самое время искать кремлевской ласки.


А.Л.: Разумеется, это плохая игра, чужой кузнец будет ковать твое счастье по своему образцу. Беларусь в современном мире должна быть сама собой, а не восточным или западным рубежом...


В.О.: Это следует объяснить, потому что в сознании определенной части общества, политических деятелей преобладает представление, как будто стране нельзя существовать без внешней опоры, она обязательно упадет и рассыплется, если к кому–нибудь не прислонится. При таком скромном уровне самооценки национальный путь неизбежно превращается в шараханье между Москвой и Брюсселем.


А.Л.: Сложнейший и наиважнейший вопрос: а как в Беларуси без России (или Европы)? Ответ на него вызревал в нашей истории очень долго. Беларусь находится в центре Европы. Это, безусловно, выгодно. Но, к сожалению, в истории страны географическое положение приводило к драматичным и даже трагичным последствиям. Любая радикальная попытка решить геополитические проблемы в пользу Европы или России оплачивалась большими потерями. Вначале прошлого столетия социалист Игнат Кончевский писал, что «судьба Беларуси не прислоняться ни к тому, ни к другому, а создавать свои формы...»


Оппозиция в новой политической реальности


В.О.: Анатолий Иосифович, давайте еще раз очертим главное. Поиск тем или другим сообществом места в современном мире неразрывно связан с модернизацией, освоением соответствующих моделей социально–экономической и политической практики. Если, например, вокруг рыночная среда, общество должно переходить к соответствующим методам хозяйствования и политической организации... Сегодня Беларусь находится именно в таком море. Радикалы, как известно, требуют всего и сразу.


А.Л.: Наш путь — не насильная, а взвешенная и руководимая трансформация общества. Главным фактором такой трансформации является то, что Беларусь не только накопила потенциал для экономических перемен, но уже обязана реализовывать его на практике. К этому подталкивают негативные процессы в мировой экономике, из–за которых значительно уменьшились объемы нашего экспорта. Россия, руководствуясь имперскими амбициями, существенно повысила цены на энергоносители. Она ввела для Беларуси пошлины на нефтепродукты и значительно уменьшила объемы закупок белорусских товаров.


В связи с этим сближение с Западом стало жизненно важной стратегией для Беларуси (ее экспорт в страны Европы уже составляет около 50%). Власть делает попытки по окончательному выводу страны из изоляции, так как технологическая модернизация современного уровня возможна прежде всего при поддержке Европы и США. Объявлен курс на экономическую либерализацию (соответственно на приватизацию, приток инвестиций, рост торговых и производственных взаимодействий с Западом). Для Беларуси, экономика которой на 60% является экспортно–импортной (5 — 6-е место в мире по этому показателю), сохранение только административно–командных методов управления не соответствует современным вызовам.


В.О.: Поэтому власти без всяких революционных толчков пытаются проводить реформы...


А.Л.: И прежде всего в сфере экономики, без чего социальную сферу сложно удержать в стабильном состоянии.


В.О.: Кстати, изменения в белорусской экономике позитивно оцениваются Западом, для которого географическое положение нашей страны очень важно в продвижении своих экономических и геополитических стратегий.


А.Л.: Это следующий важный фактор трансформации, который обусловлен налаживанием Западом и США непосредственных отношений с Минском. Евросоюз и США сделали ставку на длительные эволюционные изменения в нашей стране, а отношения с оппозицией отодвинули на второй план, что особенно проявилось даже в этой избирательной президентской кампании. Уровень прежней поддержки оппозиции с их стороны значительно уменьшился. Это также новая политическая реальность, с которой оппозиция должна считаться.


В.О.: Отсюда следует, что сегодня отношения Беларуси с Европой имеют неплохую перспективу развития, так как этого ждет сама Европа и для этого созрели внутренние условия в стране. Поэтому, надо думать, геополитические потери последнего времени на восточном направлении не останутся без компенсации.


А.Л.: Согласен. Но дело не только в материальной компенсации, но и в ценностных приобретениях и политическом росте. Если не вся политическая элита, то ее более продвинутая часть будет стремиться соответствовать новой геополитической и геоэкономической конъюнктуре и будет стремиться легитимизировать себя в глазах западной общественности. Разумеется, что и «вертикаль» власти в свете новых обстоятельств должна модернизироваться, усваивать демократический дизайн, искать новые точки опоры на Западе.


В.О.: Анатолий Иосифович, вы утверждаете: всегда лучше, когда матрица общественного и политического развития меняется эволюционно. На что ваш расчет?


А.Л.: Время все трогает с места. Некоторые «борцы» забывают эту старую истину. Им не терпится быстрее перевернуть существующий порядок. Дескать, от самой системы не дождешься. Но они не замечают, что «наверху» шел и идет обычный будничный процесс консенсусного перераспределения властных полномочий, естественным образом зреет перераспределение функциональных ролей между институтами власти. При определенных условиях оппозиция может получить возможность диалога с властью. В целом вероятно введение мажоритарно–пропорциональной системы. Уже сейчас ходят слухи, что это может произойти после президентской кампании и очередные выборы в Парламент будут проходить именно по этой системе. В связи с этим власть может приступить к формированию системных политических партий.


В.О.: Массовое сознание привычно воспринимает демократическую оппозицию как политическую шпану, которую необходимо держать в черном теле, а вы говорите о «диалоге», о мажоритарно–пропорциональной системе и походе за парламентскими местами...


А.Л.: Именно поэтому оппозиция должна учиться не попадать в положение уличной шпаны. Оппозиционным политикам необходимо быть более разборчивыми, не участвовать в разработанных другими режиссерами сценариях, которые отводят им роль «воинственных» политических маргиналов. Мы должны учиться последовательно, с опорой на методы системной политики отстаивать и развивать конструктивный имидж своей партии, которая борется за страну, ее народ и его национальные интересы.


В.О.: Но сегодня же ситуация другая. Оппозиционные партии действуют, опираясь на внесистемные методы. Уже в силу этих и других причин представители политического класса не рискуют (некоторые просто боятся) налаживать взаимоотношения с такими партиями и их лидерами.


А.Л.: Правильно. Отсюда и примитивное противостояние, в котором существуют только те, кто «за» (политический конформизм), и те, кто «против» (баррикадники). Других, кто пробует дистанцироваться от подобного примитивизма, выступает за устойчивое развитие (политический эволюционизм), обвиняют в беспринципности, а то и вообще в предательстве. Хотя ответственные политики всегда хорошо понимают, что примитивное противостояние может стать запалом с непредсказуемыми результатами для людей и страны.


Не верь данайцам


В.О.: Анатолий Иосифович, мне кажется, что именно логика примитивного противостояния стала поперек вашей (и ваших социал–демократических соратников) попытке выйти на поле системной политики и начать процесс конструктивного взаимодействия с политической системой. Кто–то боится, что демонстрация конструктивизма (а сегодня для этого существуют важные предпосылки: и оппозиция, и власть за независимость, за европейскость и т.д.) делает социал–демократов позитивными в глазах общественности.


А.Л.: Может, и так, но кое-кому следует понять, что такая позиция БСДП дает дополнительный шанс и для руководящей элиты консолидироваться перед современными вызовами со всеми патриотами Беларуси, в том числе и со своими оппонентами. С другой стороны, когда социал–демократические ценности — свобода, солидарность, справедливость — разделяет большинство граждан, то нам необходимо способствовать тому, чтобы это понимала все та же элита. Чтобы она понимала, что исторически Европа пришла к достойной жизни через социал–демократию. Чтобы и на низших уровнях власти понимали, что на этом пути для страны открываются новые возможности успешного сотрудничества с европейской и мировой социал–демократией.


В.О.: Анатолий Иосифович, первая попытка выйти из политического подземелья показала, что сделать это совсем непросто. Что дальше?


А.Л.: Я — оптимист, причем хорошо информированный. Нам необходимо постоянно стремиться в системный политический процесс, добиваться избрания наших друзей в представительные органы всех уровней, становиться партией парламентского типа.


В.О. И — последняя тема. Стартовала президентская кампания 2010 года. Первое впечатление такое, как будто оппозиционные кандидаты попали в машину времени, которая забросила их в кампанию 2001 года. Почитайте их программы, послушайте их выступления — все поросло мхом старой враждебности и ненависти к действующей власти.


А.Л.: Чего хватает, того хватает.


В.О.: Но, мне кажется, что теперешняя кампания имеет и свои отличия. Что бросается в глаза?


Впервые выборы проходят под знаком напряженных отношений между Кремлем и официальным Минском. Москва как минимум информационно и морально играет на стороне противников действующего Президента, причем играет открыто, с вызовом.


А.Л.: Психологически это придает оптимизма оппозиции.


В.О.: Но на что она рассчитывает? На какие дивиденды? Что, Кремль стремится более решительно, чем действующая власть, возрождать в Беларуси наши национальные ценности? Здесь мимо воли вспоминается древнегреческая история, известная Троянская война. Традиционно принято считать, что троянцы потерпели поражение от ахейцев потому, что потеряли бдительность — приняли в дар от ахейцев деревянного коня, в котором спрятались вражеские диверсанты. На самом деле троянцев погубила наивная вера в то, что противник может бескорыстно делать подарки. Как бы наших борцов с политическим режимом, а через них и Беларусь не постигла судьба троянцев...


А.Л.: Это слишком апокалиптично. На мой взгляд, политические риски, связанные с кремлевскими играми на белорусском политическом поле, значительно ослабляет новая стратегия Запада, его геополитические и меркантильные интересы (о чем уже говорилось выше). Именно эта стратегия обусловила то, что для белорусских оппозиционных партий избирательная президентская кампания «завершилась» еще до того, как началась. Имеется в виду, что партии в отличие от прошлых кампаний сейчас поставлены в ситуацию аутсайдеров (прежде всего материально). Партийные активисты работают наподобие гастарбайтеров — не в своих партийных командах, не по своим программам и не по своим планам.


В.О.: Бросается в глаза отсутствие единого оппозиционного кандидата, как это было раньше в 2001 и 2006 годах. Чем обусловлена эта особенность?


А.Л.: Вероятно, также новой стратегией Европы. Нет даже «согласованного» претендента на высшую государственную должность от Объединенных демократических сил или от Союза левых сил. Есть 17 инициативных групп. И обвинять в этом партии и их лидеров — это значит не замечать главного. Сегодня Европу больше волнуют ее собственные экономические и геополитические интересы и отношения с политическими акторами в Беларуси, которые могут наиболее эффективно продвигать ее интересы, а судьба демократических ценностей и политических партий не является для ЕС первостепенной.


В.О.: Так что, действующий Президент, по вашему мнению,  побеждает на выборах?!


А.Л.: Как известно, любая кампания сначала выигрывается или проигрывается в сознании. В наших оппозиционных кругах уже давно все просчитали и сделали неутешительные выводы. Еще до начала президентской избирательной кампании ее начали рассматривать в категориях прошлого. Как пройденный этап политического процесса и как вчерашний день. Интерес экспертов больше заостряется на том, как в свете новых отношений старой новой власти с Кремлем будут развиваться общественные, политические и социально–экономические процессы после завершения президентской кампании...


Подготовил к печати профессор Вячеслав ОРГИШ.

Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Загрузка...
Новости