Вишенский реквием

В ЭТОМ уголке небо имеет оттенок скорби. Здесь даже у ветра особенный шум. Он словно напоминает стон — вечный зов 114 сожженных заживо жителей деревни Вишенки.

«Мама до последней минуты не верила, что фашисты способны на такие зверства…», — вспоминает одна из уцелевших жительниц деревни Вишенки Чашникского района.

В ЭТОМ уголке небо имеет оттенок скорби. Здесь даже у ветра особенный шум. Он словно напоминает стон — вечный зов 114 сожженных заживо жителей деревни Вишенки.

«Беги, дочка! Беги...»

«Если б не было войны», — не устает повторять сегодня одна из четырех живых свидетельниц жуткой трагедии 85-летняя Ульяна Бородич. Тот день — 9 марта 1944 года — бабушка Уля помнит так же хорошо, как нежные мамины руки, ее ласковый, согревающий голос...

Когда немцы начали сновать по селу, вишенские не на шутку забеспокоились. По опыту знали: первыми под удар озверевших фашистов попадают молодежь и мужчины. Поэтому те, кто смог, постарались побыстрее покинуть родные дома. К полудню по дороге, ведущей в соседнюю деревню Бор, двигалась уже целая толпа из Вишенок. Среди идущих были Ульяна и ее отец. Прощаясь, мама сняла с ног теплые носки и протянула дочери. «Бери, детка, и беги!» — сказала она напоследок. Сама же идти отказалась...

Тихо брели люди, снегопад усиливался, Вишенок уже практически не было видно. Огромные белые хлопья образовали своеобразную непроницаемую стену. Идущие не знали, что эта стена разделит их на живых и мертвых...

После полудня небо начало проясняться. Из Бора хорошо были видны Вишенки. Беженцы вместе с местными жителями внимательно наблюдали за своей деревней. Неожиданно над крышей одного из домов взвился столб дыма. Потом загорелся второй...

«Наш дом не тронули», — успокаивала себя Ульяна, когда вместе с остальными вишенскими решила вернуться в село. По пути беженцы встретили израненную беременную односельчанку Михалину Буевич. От нее и узнали о произошедшей трагедии.

Всех людей каратели согнали в две хаты, которые затем и подожгли. Ульяна с ужасом узнала, что в огне погибли все ее родные — мама, дедушка, бабушка, тетя и пять двоюродных сестер. Как добрела она тогда до пепелища — не помнит. На месте, по остаткам одежды, пуговицам, людей еще можно было опознать. Но оплакать и похоронить их не получилось — страх перед карателями не позволил долго задержаться на пепелище. В тот первый страшный вечер Уля с отцом еще успели заскочить домой. На подоконнике стоял котелок еще теплой картошки. До последнего мама верила, что опасность минует ее и вечером она сможет покормить мужа и дочь...

Путь к спасению

...Две подруги детства из Вишенок Вера Булыненок и Марфа Атрашкевич сегодня тоже живут недалеко друг от друга. Первая — в деревне Тараски Чашникского района, вторая — в военном городке Заслоново, что на Лепельщине. Их дома разделяют всего два-три километра.

В 1944 году Вера и Марфа были совсем девчушками. Однако дружба помогла им уцелеть в тот страшный мартовский день не только самим.

9 марта Марфа с мамой собрались сходить в соседнюю деревню Федьки, навестить родственников. Но едва они тронулись в путь, как из лесу донеслись выстрелы, вскоре появились немцы…

До Атрашкевичей дошел слух, что вошедшие в деревню гитлеровцы забирают мужчин. Думали, на работы — рыть окопы, укрепления. Поэтому мама стала уговаривать отца: «Уходи в лес, а то заберут, есть тебе не понесу». Однако уходить глава семьи не торопился. Кое-как маме удалось его все-таки уговорить. Следом за отцом отправили и семнадцатилетнюю сестру Василину...

— Отойдя на какое-то расстояние от дома, папа развернулся и пошел обратно, — вспоминает Марфа Егоровна. — Не успел он войти в хату, как на крыльце загрохотали кованые сапоги двух немцев. Всем приказали выйти на улицу. Там было уже много односельчан. Всех нас погнали, как потом окажется, на казнь…

Подходя к дому подруги, Марфа тихонько толкнула мать: «Мама, давай зайдем к Вере». — «Что ты, доченька, нас убьют», — возразила ей мама. «Если станут кричать, мы сразу же вернемся», — не успокаивалась девочка. И вот они осторожно свернули на тропинку, ведущую к знакомому дому. Ни окрика, ни выстрела не последовало.

У Булыненков к тому моменту каратели уже побывали и забрали отца. Его девятилетний сын Ефим побежал следом, надеясь отпросить папу у немцев. Все думали, что мужчин отправляют на принудительные работы. В доме в тягостном ожидании остались сидеть мать, сватья, невестка Люба с грудным сынишкой и Вера. Все с тревогой поглядывали в окна.

Через какое-то время донеслись звуки выстрелов. Стреляли в конце деревни, куда увели людей. «Немцы собрание проводят, — запаниковала сватья, — а мы не явились, нас расстреляют. Давайте уйдем отсюда». Первой не выдержала Вера. Она схватила маленького племянника и ринулась прочь из дома. Остальные последовали за ней. Бежали в лес, подальше от родной деревни. Очутившись на безопасном расстоянии, стали наблюдать за Вишенками. Оттуда к небу тянулся огромный столб дыма... Ближе к вечеру беглянки решили вернуться. На краю деревни они повстречали старика Михалку. Пожилой мужчина со слезами на глазах рассказал, как кричали от ужаса и боли запертые в горящей избе люди, как девятилетний Ефим Булыненок выскочил через разбитое окно и сейчас раненый прячется в одном из домов…

О судьбе Егора Атрашкевича и Ивана Булыненка родные узнали значительно позже. Как выяснилось, гитлеровцы не бросили их в общий костер, а отвели на расправу в близлежащую деревню Иконки. Зверски истязали там, а затем расстреляли. Тела бросили в воду. Знакомый рыбак обнаружил тело отца Марфы в реке, а Вериного папу найти так и не удалось…

Мама Михалина

В тот страшный день удалось выбраться из огненного ада и беременной Михалине Буевич. Организм женщины оказался достаточно сильным, чтобы не дать погибнуть и еще не рожденной жизни. Спустя немного времени после трагедии Михалина родила девочку, которую назвали Яниной. Потом семья Буевич покинула Чашниччину и обосновалась в Борисове. В этом городе и сейчас живет «огненная девочка» Янина Колесень-Буевич, появившаяся на свет 25 мая в деревне Вишенки Чашникского района.

Янина Иосифовна рассказывает, что мама не любила вспоминать о войне, о той страшной мартовской трагедии, о том, что отец девочки — Иосиф Буевич — был связан с партизанами, за что каратели его долго и жестоко пытали, а затем убили…

Спастись из горящей избы Михалине и ее сыну Стасу помогло чудо. По какому-то невероятному стечению обстоятельств они оказались у одного из окон. Стас вместе с другим мальчиком — Ефимом Булыненком — смогли выдавить стекло и выскочить наружу. Подростков догоняли фашистские пули. Оба мальчика были ранены, но от смерти смогли убежать. Через спасительное окно выбралась и Михалина. Правда, ее тут же срезала автоматная очередь. Раненая женщина упала на землю. Сдерживая невыносимую боль, старалась лежать тихо и не двигаться. В какой-то момент она услышала, как над ней кто-то говорил по-немецки: Улучив момент и собрав последние силы, женщина поползла к лесу...

…В Борисове Михалина Антоновна прожила 17 лет. В новом доме ей, чудом спасшейся в Вишенках, довелось вынести еще одно страшное испытание. Из-за детской шалости загорелся сарай у соседей. Пламя перекинулось на крышу ее дома.

— Когда мы с мужем вернулись, маму было не узнать, — рассказывает Янина Иосифовна. — Она вспоминала войну, горящий дом, немцев и как бы вновь переживала свое спасение. Видно, в судьбе нам с мамой свыше назначено испытание огнем. Но назло всем смертям мы живем и род наш продолжается…

Ирина ТОРБИНА

Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Версия для печати
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?
Новости
Все новости