«В Сталинграде я видела Паулюса...»

ЭТА ИСТОРИЯ началась почти 70 лет назад. Главная героиня рассказа — Мария ОХРИМЕНКО, сельская учительница, родившаяся на Черниговщине. Ее родители — мать-доярка и отец-бухгалтер — одно время трудились в знаменитой коммуне «Красный партизан», где во время печально знаменитого голодомора не умер ни один человек! Мудрым провидцем оказался руководитель. Второй участник истории — Леня Поливко. Это потом он станет мастером спорта по гребле, известным инженером-гидрогеологом, который полюбит Беларусь, вольется в ряды РУП «БелГЕО», выполняя ответственные задания. А тогда ему было чуть больше годика. ...На днях Мария Охрименко отметила 95-летие. Как она сказала: «Мне без пяти верст сотня!» По этому случаю и был праздничный стол. Именинница пригубила даже рюмочку коньяку. Племянник, Леонид Поливко, у которого она сейчас живет, сказал много добрых слов. И особо подчеркнул: — Ты, наша любимая тетя Мария, семьдесят лет назад совершила настоящий подвиг. Так я считаю. Низкий поклон тебе! Мария Охрименко только руками замахала: — Я делала то, что сердце велело! А вообще, наверное, прав племянник. Не всякий, даже близкий родственник, решился бы на то, что сделала Мария Степановна. Да еще в тяжелое время.

Старший сержант медицинской службы и орденоносный педагог Мария ОХРИМЕНКО знает, что в жизни всегда есть место подвигу.

ЭТА ИСТОРИЯ началась почти 70 лет назад. Главная героиня рассказа — Мария ОХРИМЕНКО, сельская учительница, родившаяся на Черниговщине. Ее родители — мать-доярка и отец-бухгалтер — одно время трудились в знаменитой коммуне «Красный партизан», где во время печально знаменитого голодомора не умер ни один человек! Мудрым провидцем оказался руководитель. Второй участник истории — Леня Поливко. Это потом он станет мастером спорта по гребле, известным инженером-гидрогеологом, который полюбит Беларусь, вольется в ряды РУП «БелГЕО», выполняя ответственные задания. А тогда ему было чуть больше годика. ...На днях Мария Охрименко отметила 95-летие. Как она сказала: «Мне без пяти верст сотня!» По этому случаю и был праздничный стол. Именинница пригубила даже рюмочку коньяку. Племянник, Леонид Поливко, у которого она сейчас живет, сказал много добрых слов. И особо подчеркнул: — Ты, наша любимая тетя Мария, семьдесят лет назад совершила настоящий подвиг. Так я считаю. Низкий поклон тебе! Мария Охрименко только руками замахала: — Я делала то, что сердце велело! А вообще, наверное, прав племянник. Не всякий, даже близкий родственник, решился бы на то, что сделала Мария Степановна. Да еще в тяжелое время.

...Когда репродукторы прокричали, что началась война, Леня Поливко был далеко от матери. Она выполняла ответственную работу в Харькове, он отдыхал у бабушки с дедушкой в Нежине. Это обстоятельство сильно тревожило мать, Устинью Степановну, которую начальство не отпускало в дорогу. Она звонила и телеграфировала: «Срочно привезите мальчика». Но в рискованный путь не решились отправиться ни дедушка, ни бабушка. Дорога постоянно содрогалась от фашистских бомб. Все могло случиться. И тогда вызвалась помочь тетя Маня. Тем более что на Курск отправлялась полуторка местного кирпичного завода, и директор согласился взять с собой девушку и ребенка. Мария Охрименко, вспоминая те дни, смахивает слезы:

— Конечно, я шагнула в неизвестность, рисковала. Все могло произойти и со мной, и с мальчиком. Не дай бог, если бы с ним что-то случилось, мать, может, и простила бы, я себя — нет. Надо ли рассказывать, какой была дорога в первые дни войны? Все время над ней кружили вражеские самолеты. Военная машина, гражданская — никого не жалели. Лене годик и два месяца, ребенок маленький. Я и теперь удивляюсь его терпению. Не плакал, не кричал. Остановимся, я положу его на травку, что у обочины шоссе, а он лежит и улыбается. Славный был мальчик. За дорогу он мне стал родным сыном.

Несколько суток добирались до Курска. В Харьков их уже не пустили. Тогда Мария дала телеграмму сестре. И Устинья приехала, забрала сына.

Сестра отправилась к себе, а Мария Степановна оказалась на распутье. Домой обратной дороги нет. Все идут и едут на восток. Тогда девушка решилась на авантюру. Пришла в госпиталь и сказала, что она медсестра и хотела бы помочь врачам спасать раненых. Ее взяли, но вскоре обман раскрылся. Охрименко повезло, что рядом оказался доктор, который в мирное время, как и Мария, работал педагогом. Девушку не наказали, а послали учиться на курсы медсестер.

— Я была медицинской сестрой в полевом госпитале шестой гвардейской армии, — говорит с гордостью Мария Степановна. — Всю войну прошагала с ним. Выбиралась вместе со всеми из окружения, голодала, переплывала Дон...

А затем — Сталинград. Ох, что там творилось! В наш госпиталь поступало за сутки сотни раненых. Хотя, какой там госпиталь? Большая палатка, в ней операционный стол. Я — хирургическая сестра. И всем надо было оказать срочную медицинскую помощь. Мы с ног валились от усталости. Кстати, в Сталинграде я видела Паулюса, когда его пленили. Как сейчас помню, что был он высокий, прямой и гордый.

Потом была Курская дуга, смертельно опасные дороги от Орла до Полоцка, от Полоцка до Двинска. Для меня война закончилась в Курляндии. Я была в звании старшего сержанта, имела боевые награды: два ордена Отечественной войны, медали «За оборону Сталинграда», «За боевые заслуги», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941—1945 годов».

А в мирные дни к ним добавился орден Трудового Красного Знамени и медаль «За трудовую доблесть». Все они — за педагогическую деятельность. Я долгое время учила детишек в деревне Луговики на Полтавщине...

Леонид Поливко дополнил рассказ своей тетушки:

— Она еще один подвиг совершила, жаль, что за него не награждают. Вы уже знаете: она доставила меня живым и невредимым к матери во время войны. На такое в жуткое время не каждый бы решился. А по прошествии лет, когда мамы не стало, заменила ее. Приезжала в Беларусь, когда пошла на пенсию, смотрела моих детей зимой, а летом забирала к себе на Днестр, там они отдыхали и воспитывались. Мне-то некогда было, я все время в экспедициях. Кстати, она приезжала и досматривала многих родственников, которые болели или попадали в аварии. Недавно я подсчитал: таких, спасенных бывшей фронтовой сестричкой, оказалось около десяти человек.

И вот несколько лет назад, когда у Марии Степановны возникли проблемы со здоровьем, я забрал ее к себе, в Минск. Как говорят, долг платежом красен.

Я слушал племянника и тетю и думал: «Доброта и сердечность — такой же дар, как красота и ум. В доброте — наше спасение! Она помогала в дни войны, она торжествует и сейчас».

Евгений КАЗЮКИН, «БН»

 

Версия для печати
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?

Новости
Все новости