Удар фламинго по королеве

Дюжина игр литературных героев


«Человек бывает вполне человеком лишь тогда, когда играет», — сказал не кто–нибудь, а романтик Фридрих Шиллер. Потому и своих персонажей писатели заставляют играть. Нередко вкладывая в те игры смысл весьма глубокий, иногда превращая все произведение в своеобразный квест. Давайте пробежимся по страницам известных книг и посмотрим, во что там играют.

Фигуры

Наверное, самая популярная игра у литературных героев — шахматы. В книге Льюиса Кэрролла «Алиса в Зазеркалье» все пространство — шахматная доска, и Алиса должна пройти путь от белой пешки до королевы. «Шахматная новелла» Стефана Цвейга, «Защита Лужина» Владимира Набокова, «Шахматная загадка» Агаты Кристи. Сеанс одновременной шахматной игры дает Остап Бендер. В интеллектуальном детективе Артуро Переса–Реверте «Фламандская доска» сюжет — разгадка партии, изображенной на старинной картине. А помните мистическую игру с живыми фигурами Воланда и кота Бегемота в «Мастере и Маргарите» Булгакова? Даже в саге о Гарри Поттере маленькие герои, чтобы пройти к философскому камню, должны разыграть шахматную партию, став в ней фигурами. То же происходит в романе–сказке Андрея Жвалевского и Евгении Пастернак «Гимназия № 13»: «У ролi каралёў, зразумела, выступалi Пярун i Паляндра, а вось фiгуры побач з iмi выглядалi экзатычна. У белых «ферзем» быў грудасты аднарог, у чорных — доўгi, звiты кольцамi змей».

В повести Владимира Короткевича «Ладдзя Роспачы» играют в подземном царстве рогачевский шляхтич Гервасий Выливаха и сама Смерть.

«Дошка ляжала мiж iмi. Гервасiй узяў за белы шалом маленькага, але неверагодна цяжкага латнiка i адкрыў дарогу свайму вiзiру... Арахна зацiкаўлена дыхала над галавой... I раптам Смерць засмяялася:

— Ты зноў папаўся...

— Чаму? Я ведаю: ты нiколi не прайграеш.

— То нашто ты сеў, дурань рагачовец, слабенькi чалавечак?

— Якая ты, часам вартая жалю. Нiч–чога не разумееш. Я — чалавек... Я — iгрок. Няўжо ты думаеш, я, нават бяззбройны, нават калi на мяне напалi б упяцёх, на хвiлiну задумаўся б: ужыць мне зубы цi не?»

Крокет

Игра, вызывающая ассоциации с викторианской Англией и, конечно, «Алисой в Стране чудес». Именно в этой стране карточная королева предлагает героине сыграть в крокет:

«Площадка была вся в буграх и рытвинах, кочках и ямках, вместо шаров были живые ежи, вместо молотков — живые фламинго, а солдаты, встав на четвереньки и изогнувшись дугой, выполняли обязанности крокетных ворот».

Пинбол

Японский писатель Мураками обессмертил ныне забытую игру из эры игральных автоматов. В его повести «Пинбол 1973» старый пинбольный автомат «Ракета» заменяет герою все: «Это был наш медовый месяц — мой и пинбольной машины. В университете я практически не показывался, а большую часть денег от подработок вкладывал в пинбол. Я методично осваивал все приемы — захваты, перепасовки, задержки, удары с лета... Она была прекрасна, моя трехфлипперная... Только я понимал ее — и только она понимала меня. Всякий раз, когда я жал на «старт», она с блаженным урчанием выставляла ноль в шестом разряде и улыбалась мне». Нехитрая игра возводится в ранг философии: «Цель пинбола лежит не в самовыражении, а в самопреобразовании. Не в расширении «эго», а в его сужении. Не в анализе, а в охвате».

Рулетка

Невозможно обойти вниманием рулетку. Достоевский знал толк в ней. На отдыхе в Висбадене проиграл и свои деньги, и подруги, Полины Сусловой. Вернувшись в Россию, вынужден был заключить контракт с издательством на написание романа «Игрок». Для ускорения работы пригласил молоденькую стенографистку, которая стала его женой. Страсть к игре не прошла, но радости в ней мало:

«Во–первых, мне все показалось так грязно — как–то нравственно скверно и грязно. Я отнюдь не говорю про эти жадные и беспокойные лица, которые десятками, даже сотнями, обступают игорные столы. Особенно некрасиво, на первый взгляд, во всей этой рулеточной сволочи было то уважение к занятию, та серьезность и даже почтительность, с которыми все обступали столы».

Но все же самая интересная и большая игра, по–моему, — это Литература. Согласны?

Загадки

Еще способ проводить свободное время у литературных героев. Во всяком случае, именно это делают персонажи эпопеи Владимира Короткевича «Каласы пад сярпом тваiм»:

«Гулялi ў загадкi. Вяла Майка. Той, хто адгадае, меў права пацалаваць тую паненку, якая загадвала. Франс Раўбiч i ненатуральна ажыўлены Мсцiслаў так i сачылi за вуснамi Ядзечкi, калi надыходзiла яе чарга.

— Ядвiнька пытае, што расце без кораня, а людзi не бачаць.

Маўчанне.

— А галоўныя ворагi — слiмак i порах, — дадала Мiхалiна.

Франс i Мсцiслаў аж нагамi капалi. Алесь даўно здагадаўся, але не хацеў перашкаджаць iм.

Майка залiлася смехам. Ён гучаў весела i трохi здзеклiва, асаблiва пасля таго, як яна зiрнула на Алеся.

— Панове, — сказала Майка, — што ж вы, панове? Некаторыя амаль скончылi гiмназiю.

Гледзячы ёй у вочы, Алесь нядбайна кiнуў:

— Камень. Камень расце без кораня. Порах разбiвае яго звонку, камень слiмак точыць знутры».

Игра в бисер

Одна из самых загадочных литературных игр дала название роману Германа Гессе, где перемешаны философия, музыка и математика. Игрой занят орден интеллектуалов, в ее процессе создающих некие метатексты, синтезирующие все искусства и науки в нечто одно. Например, концерт Баха — в виде математической формулы.

Вы думаете, вам расскажут подробности Игры? Увы. Ну, разве что мы узнаем, что когда–то участники использовали игровые кости, затем отказались от них. В общем, не для средних умов занятие — и чтение.

Карты

Это, конечно, конкурент на звание самой популярной игры литературных героев. Молчалин из грибоедовского «Горя от ума» перекидывается в карты «со старичками». Николенька Ростов в «Войне и мире» просаживает целое состояние, разоряя семью. В лермонтовской «Тамбовской казначейше» герой проигрывает собственную жену. Карточный долг — замечательный способ закрутить сюжет. Ведь эти долги считались священными. Что делать несостоятельному должнику? В «Пиковой даме» Пушкина карты сводят несчастного Германа с ума. А нечего было доводить до смерти старую графиню, якобы знающую секрет выигрышных трех карт: тройка, семерка, туз...

Шарады

Когда собиралось аристократическое общество, эта игра превращалась в настоящее театральное представление. Именно такое видит бедная гувернантка Джейн Эйр в Торнфилд–Холле, доме своего хозяина, сурового Эдварда Рочестера.

«...Я была крайне озадачена: все заговорили об игре в шарады, а я, по своему невежеству, не понимала, что это значит. Были призваны слуги, обеденные столы передвинуты, свечи перенесены, стулья расставлены полукругом перед аркой. Мистер Рочестер и другие джентльмены отдавали распоряжения, а дамы порхали вверх и вниз по лестницам... Были осмотрены гардеробы на третьем этаже, и горничные притащили вниз груды парчовых платьев, атласных камзолов, черных шелковых плащей и кружевных жабо».

Гости и хозяин дома разыгрывают сценки, каждая должна подсказать присутствующим слово.

Компьютерные игры

В современных романах играют за мониторами, планшетами, смартфонами все, как и в реальности. А начиналось все с малого. Помню, как во времена «Тетриса» зачитывались романом еще молодого Пелевина «Принц Госплана», построенным в виде компьютерной игры «Принц Персии»:

«Принц бежал по каменному карнизу, надо было успеть подлезть под железную решетку до того, как она опустится, потому что за ней стоял узкогорлый кувшин, а сил почти не было: сзади остались два колодца с шипами, да и прыжок со второго яруса на усеянный каменными обломками пол тоже стоил немало. Саша нажал Right и сразу же за ней Down, и принц каким–то чудом пролез под решеткой, спустившейся уже почти наполовину...

— Лапин! — раздался сзади отвратительно знакомый голос, и у Саши перехватило под ложечкой, хотя совершенно никакого объективного повода для страха не было.

— Да, Борис Григорьевич?

— А зайди–ка ко мне».

Игра в классики

Кортасар создал из дворовой игры целый постмодернистский роман. Только играют не герои, а читатель: ему приходится выбирать, в какой именно последовательности читать куски романа, словно прыгать с квадратика на квадратик. «Первая книга читается обычным образом и заканчивается 56–й главой, под последней строкою которой — три звездочки, равнозначные слову Конец. А посему читатель безо всяких угрызений совести может оставить без внимания все, что следует дальше. Вторую книгу нужно читать начиная с 73–й главы, в особом порядке: в конце каждой главы в скобках указан номер следующей».

rubleuskaja@sb.by

Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Загрузка...