Толока и пожар

Знаете, бывает, и за пять лет ни разу не ступишь на свежее пепелище, читаешь об этом только в газетах, а тут в один день… Второй пожар меня взволновал и опалил больше, да и оказался я возле него по всем классическим, можно сказать, канонам. Но сначала — о первом.

В минувший жаркий вторник я стал свидетелем сразу двух пожаров.

Знаете, бывает, и за пять лет ни разу не ступишь на свежее пепелище, читаешь об этом только в газетах, а тут в один день… Второй пожар меня взволновал и опалил больше, да и оказался я возле него по всем классическим, можно сказать, канонам. Но сначала — о первом.

Когда-то на Т-образном перекрестке в легендарной Титовке (кто не знает — это микрорайон Бобруйска) был воздвигнут моментальный пост ГАИ. Затем, когда эти советские памятники «самой гуманной и честной» дорожной милиции стали перепрофилировать в питейные, как правило, заведения, в Титовке, на самом козырном и людном месте, тоже взметнулось ввысь негосударственное кафе. Говорят, что здесь любили бывать влиятельные в Бобруйске люди. Говорят также, что на этот лакомый кусочек собственности глаза горели у многих из них. Ну а поскольку Бобруйск, как известно, живет зачастую не только по прописанным в Законе правилам, то на придорожное кафе в Титовке иногда «наезжали» конкретно…

Словом, в горячий полдень упомянутого дня, сворачивая налево, на трассу Бобруйск — Могилев, я увидел, как пожарные бригады заливают водой еще дымящийся частнособственнический оплот. Провалившаяся местами крыша из красной черепицы, закопченные стены и выбитые окна навевали мысль о свалившейся с неба трагедии многим проезжавшим мимо. Многим, но, надо полагать, не всем…

В Кировске, только зайдя во двор родительского дома и сняв рубашку, я почувствовал едва уловимый запах явно не кострового дыма, легкое постреливание сухого дерева и глухие такие хлопки. В маленьком переулке, где стоят всего четыре дома, эти характерные и, увы, прежде знакомые мне звуки, могли означать только одно: кто-то из соседей горит!

Огонь занялся со стороны рубленого сарая, уже легко проскользнул через фронтон под крышу и, усиленный находящимся там сеном-порохом, взмывал сквозь старый шифер своими страшными языками вверх. Минута-другая — и легкое постреливание превратилось в катастрофическое бабаханье. Во двор, из дома, который буквально примыкал к сараю, стали выбегать люди. Минут через десять-пятнадцать, по-моему, завыла сирена первой пожарной машины, затем второй…

ЭТИ ДВЕ беды, встретившиеся мне за один день, вызвали целую гамму чувств и навели в размышлениях на разные параллели.

Параллель первая. Конечно, огонь безжалостен и беспощаден. И хуже пожара, пожалуй, только смерть или война. Но везде, а в Беларуси особенно, принято не оставлять погорельцев один на один с бедой. Им всегда у нас помогают всем миром, как принято говорить, толокой. Сегодня к тому же пожароопасная ситуация везде. Июньская жара ставит под угрозу не только огромный труд земледельцев, уже испепеляя посевы яровых культур, особенно в южных и западных районах. Зоной потенциального бедствия, о чем уже сообщала наша газета, становятся леса. Высокие температуры самого начала лета беспрецедентно поднимают в них, говоря на языке спасателей, класс пожарной опасности…

Правда и в том, что в Беларуси, кроме сострадания и всевозможной помощи погорельцам и пострадавшей стороне, принято еще обязательно анализировать причины так называемых возгораний, и, что еще более важно, искать виновных в огненных бедах. К природе юридические и иные иски, ясное дело, бесперспективны, а вот к конкретным авторам рукотворных пожаров — отчего ж…

Параллель вторая. Пожаром, как известно, принято в народе называть не только все, что связано со всепожирающим пламенем. Иносказательно еще любая другая большая беда или масштабная проблема автоматически почти причисляется к разряду пожаров. Скажем, обесценивается в результате различных по причинам экономических эксцессов заработанный рубль, — и под рукой у нас популярное выражение: сгорели сбережения. Вспомните, такие «пожары» поедали наши денежки и в советские времена, и в уже новейшие. Да и не только, кстати, у нас. В той же России, Европе, США, в мире вообще. Как только костлявая рука финансового кризиса заносится над вполне благополучными континентами и странами, так всенепременно жди пожара ассигнаций. Что для суверенного государства, что для международной ассоциации, что для отдельного гражданина. Вот и к нам нынешней весной, будь он не ладен, пришел-таки этот самый кризис с достаточно высоким, как выяснилось, классом опасности. Не смогла, к сожалению, наша абсолютно открытая экономика уберечься от этой мировой напасти, как не пытались мы последние два года лавировать в сложнейшем пространстве субъективных обстоятельств и навязываемых условностей.

Но опять же отличие белорусской, вполне демократической, модели «человек и власть» в том, что по первому удару пожарного колокола или рельсы, которая висит и по сей день в некоторых деревнях, в силу вступает закон толоки. Вот и белорусское Правительство, надо полагать, исходя из этого закона в том числе, вовремя одумалось и сняло гриф «Для служебного пользования» с перечня экстренных мер по локализации для начала экономического пожара, а затем и по ликвидации его внушительных для страны последствий. Наша газета активно комментирует и будет комментировать весь спектр этих многогранных усилий белорусского руководства. В этих же заметках хочу отметить вот что: очень важно, чтобы и мы, народ, сегодня и, наверное, еще завтра и послезавтра не выпадали — исходя из сиюминутных своих интересов и нанесенного ущерба, или с чьей-то «доброжелательной» подачи — из контекста действия закона толоки. Только вместе мы сила, а не погорельцы…

Параллель третья, заключительная. Виновных в сегодняшнем пожаре все же найти надо было б. И, конечно, не только за границей. Никто, знаете, из банкиров-стратегов, управленцев-менеджеров высокого госуровня в отставку, насколько мне известно, так пока и не подал. Более того, никто, похоже, и не покаялся перед народом за возможные, неизбежно допускаемые среди тех, кто работает, ошибки и просчеты. Никто из высокопоставленных мужей своей персональной вины не признал.

Кроме одного человека — Президента Беларуси Александра Лукашенко. Александр Григорьевич, в присущей ему манере, как всегда искренне и честно, публично объяснился со своими избирателями, разложив степень вины каждого по полочкам,  о чем тоже уже писала наша газета и вся белорусская госпресса. И люди поняли своего Президента. Они еще более уверены в том, что выход будет найден быстрый и адекватный. Как знает информированная, читающая газеты публика, кредиты уже поступают в нашу страну, и эта работа продолжается — на разных направлениях и векторах…

СО МНОЙ лично, моей семьей тоже в жизни приключился один настоящий и все на сельском подворье уничтоживший пожар. Тогда люди и районные власти, как принято у нас — толокой, не дали нам пропасть, не оставили один на один с огромной бедой. И сам я, вся моя родня вкалывали на пепелище от темна до темна. Мы быстро отстроились. Стали жить еще лучше прежнего. И сейчас знаем цену человеческой солидарности…

Сергей МИХОВИЧ, «БН»

Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Версия для печати
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?
Новости
Все новости