Минск
+16 oC
USD: 2.05
EUR: 2.26

Какой юбилей значительнее? 70 лет Ирины Родниной или 30-летие с того момента, как советские хоккеисты стали выступать за клубы НХЛ? И можно ли их сравнить? И что их объединяет?

Тени в раю

«Смерть начинает гнездиться повсюду. Она не в нас вырастает, она действует куда хитрей. Вырастай она внутри нас, все было бы много проще, потому что тогда это дуэль между ней и твоей волей к жизни. Но она приходит бесшумно, приходит извне. Все больше людей умирают вокруг тебя. Почта приносит все больше писем с траурной каемкой. И все чаще».


Это последние строки из «Обетованной земли» — последнего романа Эриха Марии Ремарка. Возможно — самого крупного. Возможно — самого сильного. Возможно — самого трагического. «Возможно» — потому что роман не был закончен: смерть Ремарка в 1970 году оборвала работу над ним, и строки о смерти остались только в набросках. В архиве писателя остались три редакции произведения, на основании которых были подготовлены посмертные публикации, но можно додумывать еще и еще.

«Даже если вы прочитаете рецепт какого-то блюда, все равно каждая хозяйка или каждый кулинар приготовит его по-своему. Но общий рецепт, наверное, все-таки есть. В первую очередь это любить то, чем ты занимаешься. Когда твое занятие, работа или какие-то программы приносят тебе удовольствие и ты не считаешь, ни сколько времени они отнимают, ни сколько тебе лет, ни сколько часов и как далеко или близко надо лететь или ехать. И конечно, это твоя семья. Это не просто, как говорят в народе, «тыл защищен». Это вовсе не тыл, это твоя основа, которая позволяет крепко стоять на ногах, чувствуя поддержку и понимание со стороны самых близких — родителей и детей. Это, пожалуй, самое главное».

Трехкратная олимпийская чемпионка, зампред Комитета Госдумы по международным делам Ирина Роднина в недавние юбилейные дни поделилась с читателями «Парламентской газеты» своим рецептом счастья. Роднина и Зайцев. Золото Лейк-Плэсида.
Фото Рейтер

«Я действительно потерял все деньги. Доверился не тем людям. У меня был близкий товарищ, двадцать лет дружили. Расписал, как можно увеличить свою капитализацию, обещал большие дивиденды. Я как раз родителям планировал кое-что купить... Да и вообще мыслил так, поверхностно. В итоге ничего не получилось. Все, что заработал в хоккее, ушло в никуда».

А это уже из неюбилейного интервью легендарного хоккеиста Сергея Федорова. Вскоре после побега из советской сборной в ходе Игр доброй воли он подарит машину своему тренеру в минской «Юности» Геннадию Бандурину, а много лет спустя будет рассказывать журналистам, как из холеного миллионера превратился в банкрота.

«Память — великая обманщица; стоит только вспомнить о былом — и все пережитые беды тут же превращаются в приключения». 

У нашпигованного крылатыми выражениями последнего романа Эриха Марии Ремарка диковинная судьба. В Советском Союзе он впервые появился в журнале «Иностранная литература» за 1971 год — через год после смерти немецкого писателя. Издала книгу вдова — бывшая жена Чарли Чаплина Полетт Годдар, но называлась она не «Обетованная земля», а «Тени в раю». И только спустя много лет издатели соберут вместе все наброски Ремарка и издадут то, что лично он называл Das gelobte Land. 

Есть ли такое место на Земле? И можно ли его найти?

Хотя в «Тенях» и «Земле» герои имеют разные имена, обе книги рассказывают об одном и том же — о непростых поисках эмигрантами счастья в американском раю.

«Конечно, мне было тяжело. Иногда, уложив детей спать, я наливала вечерний бокал вина и чокалась со своим отражением в зеркале». 

По личной жизни Ирины Родниной можно писать сценарий не хуже «Санта-Барбары». И ставшая близкой подругой фигуристки известная журналистка Оксана Пушкина много лет этим занимается, снимая фильм за фильмом, передачу за передачей... Благодаря ей и другим акулам пера пипл по-прежнему хавает историю о первом муже Александре Зайцеве — который стоял вместе с ней на двух олимпийских пьедесталах, от которого у нее сын и который уходил от нее к пивному ларьку. Известно и про бизнесмена Леонида Миньковского, которому Ирина Роднина подарила дочь и который, оказавшись однажды в Америке, ушел к другой, но стал судиться с Ириной за право быть опекуном Аленушки. И ведь едва не выиграл. Однако самое поразительное в истории Родниной — ее сын. Не все знают, а Ирина Константиновна не склонна слишком часто рассказывать, что Александр Зай­цев-младший однажды привел в дом Лену — дочь от первого брака Галины Карелиной, с которой более 20 лет прожил Александр Зайцев-старший...

   
Ирина Роднина с мужьями Александром Зайцевым и Леонидом Миньковским и детьми.



«За его умение опустошать холодильник мы его прозвали Влад-поглощатель. Пол нашей комнаты был покрыт пустыми пачками из-под картофельных чипсов, коробками из-под пиццы и банками из-под газировки. Он был настолько ленив, что с помощью хоккейной ленты соорудил приспособление, помогающее ему выключать свет в комнате, не вставая с дивана».

Логично, что лучшие советские хоккеисты стали одними из первых первопроходцев в НХЛ. После дебютировавшего за океаном в конце сезона 1988/1989 Сергея Пряхина следующей осенью в Национальную хоккейную лигу подались Фетисов, Касатонов, Стариков, Макаров, Ларионов, Крутов и еще, конечно, Могильный. У каждого была своя дорога — и это тоже логично. Нелогично то, что бывший хоккеист «Ванкувера» Джим Сандлак, живший в одном номере с Владимиром Крутовым, оставил для потомков вышеприведенные воспоминания. Через год после дебюта великого форварда через прессу обвинили в лишнем весе, потом было расторжение контракта, суды (которые «Ванкувер» проиграл) и абсолютно неинтересное доигрывание в Швейцарии.

А Сергей Макаров после сезона за «Калгари» породил в НХЛ правило, которое назвали его именем. 31-летний мастер тогда был столь ярким, что ему заслуженно вручили «Колдер Трофи» — приз лучшему новичку сезона. Однако череда высказываний энхаэловских авторитетов привела к появлению правила, согласно которому на этот приз стали претендовать только дебютанты лиги, которым к старту сезона не исполнилось 26 лет.

«Ловкая, бесшумная, она только что впрыгнула в мою жизнь и снова была здесь, вздорная, неоправданная, неистовая надежда — без имени, почти без цели, разве что с привкусом некой туманной свободы. Но свободы для чего? Куда? Зачем?» 

Одной из загадок личной жизни Ремарка принято считать его отношения с Натальей Палей — дочерью великого князя Павла Александровича Романова, внучкой императора Александра II и кузиной Николая II. Жизнь императорской семьи перечеркнула революция — ее брата, тетю и двоюродных братьев заживо сбросили в шахту, отца расстреляли. Матери с двумя дочерьми чудом удалось бежать за границу — во Францию.

Повзрослев, Наталья стала моделью, украшавшей обложки журналов. Перед ее чарами не смог устоять Антуан де Сент-Экзюпери, а позже и Ремарк. Когда появятся на прилавках «Тени в раю», все увидят в описываемой в романе страсти главного героя почти документальную историю отношений княжны и писателя. Но к тому моменту они уже расстались.



Наталья Палей была дважды замужем, но детей не имела. В 1981 году она сломала шейку бедра, и когда врачи объявили ей о перспективе неподвижности до конца жизни, приняла мощную порцию снотворного. 

Ее похоронили в Нью-Йорке.

«Время остановилось для нее после революции семнадцатого года. В тот год она и умерла, только до сих пор не знает об этом». 

«Когда музыка остановилась, я понимала, что делать дальше. Жук (Станислав Жук — тренер. — Прим. ред.) нам стал делать знаки: мол, продолжайте. Я еще увидела рефери — то ли австрийца, то ли швейцарца. Помню, что он говорил по-русски. Он все время свистел, пытаясь нас остановить, но мы уже шли напролом». 

Удивительная все-таки штука — жизнь. В далеком 1973 году на чемпионате мира в Братиславе выступления Родниной и Зайцева чуть не омрачил инцидент с отключившимся звуковым сопровождением (впоследствии выяснилось, что замыкание в радиорубке было преднамеренно организовано чешским сотрудником, пытавшимся таким образом отомстить СССР за подавление Пражской весны), а сегодня Ирина Константиновна является почетным гражданином Чехии. Уехав со вторым мужем в Америку в 1990-м, она стала тренировать в том числе и чешскую пару Коваржикова — Новотны, которые в 1995-м стали чемпионами мира.

Александр Могильный. 1989 г.
«Мне страшно себе представить, что было бы, если бы я этого не сделал! Нет, по советским меркам у меня все было нормально. Но мне хотелось большего. Я видел, какое здесь отношение к старшим товарищам, понимал, что со мной будет, когда дойду до этого возраста. Заканчивая карьеру, они оставались ни с чем. Меня это не устраивало. Я уезжал из Москвы нищим человеком. Ладно был бы олигарх: наворовал денег и свалил. Но у меня-то все иначе. Я был натуральный нищий».

Спустя много лет после своего знаменитого побега из стана советской сборной после окончания чемпионата мира —1989 Александр Могильный вернется на родину уже без навешенного на него ярлыка «предатель». После замечательной карьеры за океаном (достаточно сказать, что только в этом году рекорд Могильного по количеству очков за сезон в НХЛ превзошел Никита Кучеров) он получит возможность войти в состав руководителей щедро пестуемой Кремлем российской НХЛ — Ночной хоккейной лиги, а также руководить клубами КХЛ — сперва «Адмиралом», а потом «Амуром».

«В середине 1990-х я начал вкладывать в Заду деньги. Сначала я вложил 150 тыс. долларов. Получив с прибылью свои первоначальные инвестиции, я сделал повторные, более крупные вложения. Затем я начал вкладывать в него миллионы долларов. Он говорил, что деньги нужны для нефтяных торгов, в которых участвовал секретный совет в Европе. Он утверждал, что имел внутреннюю закрытую информацию о нефтяной промышленности через свои специальные международные контакты в Саудовской Аравии и других местах».

История взаимоотношений Сергея Федорова и человека с говорящей фамилией Зада уже вылилась в многолетнее судебное разбирательство и приговор — 17,5 года ограничения свободы. По итогам расследования выяснилось, что число жертв Зады достигло 45 человек, которые потеряли более 100 миллионов долларов. 60 из них — Федорова. Их бизнес был похож на МММ, однако хоккеист даже не догадывался, что надувает мыльный пузырь. Федоров выступал поручителем Зады, когда тот получал кредиты в американских банках, а после того, как «финансист» перестал платить по счетам, кредиторы пришли к Федорову. И тогда, кроме пентхауса в Майами, миллионер Федоров продал два дома в Детройте и только по решению суда сумел сохранить «Мерседес» и «Мазерати». Чтобы найти хоть какие-то деньги на жизнь и оплату счетов, Федорову почти в 40 лет пришлось продолжить карьеру в магнитогорском «Металлурге».

Великолепная пятерка — Фетисов, Касатонов, Крутов, Ларионов и Макаров.
Фото Рейтер

«Не стоит заглядывать чересчур глубоко в душу, иначе скоро наткнешься на отстойник, куда стекаются нечистоты». 

Последний роман Ремарка (при этом какую версию его ни возьми) повествует о судьбах беглецов, которым удалось выжить в жерновах Второй мировой. Они прибыли в Нью-Йорк в поисках счастья, но ни разу не скрывали, что мечтают вернуться на родину.

Эрих Мария Ремарк менял в своей жизни многое. Второе имя — был Эрихом Паулем, стал Эрихом Марией в память о рано умершей матери. Немецкую фамилию Remark, которую вроде как должен был носить, на французскую Remarque, потому что его предки однажды бежали от Великой французской революции. Ремарк — между прочим, это еще и Крамер, если читать наоборот, что дало много оснований нацистам для разного рода спекуляций. В 1933 году книги писателя предали огню, его счет арестовали, буквально выжив из Германии. Ремарк жил в Швейцарии, Нью-Йорке, снова в Швейцарии. Его творчество неразрывно связано с именами великих женщин — Натальи Палей, Поллет Годдар и Марлен Дитрих, и только немногие знают, что писатель дважды (!) заключал брак с одной и той же женщиной — танцовщицей, которую звали Ютта и которая болела чахоткой. Говорят, что второй брак был заключен в 1938 году, чтобы помочь Ютте выбраться из Германии в Швейцарию, но мало кто объясняет, почему этот брак был расторгнут только два десятка лет спустя...Сергей Федоров. Америка лежала у его ног...


«Время такое было, что уехать было нереально. Не знаю, почему первым отпустили именно меня. И тогда, и сейчас меня постоянно спрашивают, но не могу объяснить, почему я стал первым». 

Судьбы тех советских хоккеистов, что первыми выходили на лед НХЛ, сложились совершенно по-разному. Если про Вячеслава Фетисова известно почти все (очень большой человек), то мало кто знает, что Сергей Пряхин — тот самый первый из первых — работал много где, в том числе и в редакции газеты «Советский спорт». 

За кого-то из них заступались жены, за кого-то — друзья.

Некогда неразлучные на льду Фетисов и Касатонов вроде как помирились, хотя историю их ссоры знал, кажется, всякий любитель хоккея.

Макаров в Калгари развелся, чтобы жениться на билетерше. Сейчас он вернулся на родину.

Стариков, которому для выезда в США загранпаспорт делала Роднина (да-да!), после неудачного старта в НХЛ возвращался в Москву в «Русские пингвины», а потом снова уезжал в Штаты, чтобы работать на мясокомбинате. 

А Владимир Крутов умер еще в 2012-м, и кажется, об этом знают не все.

Эрих Мария Ремарк и Поллет Годдар.

«Меня много лет постоянно спрашивали, почему я плакала, когда стояла на пьедестале. А я никак не могу объяснить, что я плакала оттого, что наконец все закончилось. Никто не знает, скольких сил — не физических, моральных — мне стоило то золото. Меня до сих пор спрашивают: чего это я тогда так расчувствовалась? Да, конечно, гордость за страну. Разумеется, сильнейшая нервная разрядка после изнурительной борьбы. Но еще и огромное облегчение от того, что все позади, с фигурным катанием покончено и я наконец свободна».

Знаменитые слезы Родниной на Играх в американском Лейк-Плэсиде — своеобразный штамп советского спорта. Но вся ее жизнь — против штампов. Рассказ о том, как ее привели на каток после кучи воспалений легких. История, как первый партнер Александр Уланов уронил ее на лед, она получила жуткую травму, а всего через пару дней вышла — и выиграла. Слезы в Лейк-Плэсиде-1980 и еще обязательно в Сочи-2014. Очевидно, антиамериканский «закон Димы Яковлева», за который активно ратовала депутат Роднина, и собственная дочь, работающая в США. В России ее часто упрекают: «у меня есть дочка, которая живет в Америке с четырех лет». Однако Роднина в ответ говорит, что тогда никакой Государственной думы вообще не существовало. В свою очередь в Штатах дочери Родниной тоже без конца напоминают, кто ее мать и чем она занимается...

«Подумай насчет Голливуда. Здесь мы слишком чужие, чтобы позволить себе просто так загнивать в беспомощности. Нам больше подходит карнавал безумного мира фабрики грез, может, удастся там перезимовать…»

В раю есть только тени, а жизнь — она на Земле.

gord@sb.by
Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
5
Загрузка...