«Слетать на Луну так и не довелось. Зато на космической орбите побывал трижды»

ПУТЕШЕСТВИЕ к звездам уроженца деревни Комаровка Брестского района продолжалось с 18 по 26 декабря 1973 года. После приземления впечатления от незабываемого старта, «знакомства» с планетой Земля через иллюминатор космического корабля, долгожданного и благополучного возвращения еще долго били через край. Да и сегодня, хотя с той поры минуло уже сорок лет, ему часто кажется, что все было только вчера. Специально для читателей «БН» первый белорусский космонавт Петр КЛИМУК согласился поделиться воспоминаниями и рассказать, каким непростым и тернистым был его путь к звездам.

Для нашего знаменитого земляка летчика-космонавта СССР, дважды Героя Советского Союза Петра Климука уходящий год был по-особому памятным: в декабре исполнилось 40 лет со дня его первого полета в космос

ПУТЕШЕСТВИЕ к звездам уроженца деревни Комаровка Брестского района продолжалось с 18 по 26 декабря 1973 года. После приземления впечатления от незабываемого старта, «знакомства» с планетой Земля через иллюминатор космического корабля, долгожданного и благополучного возвращения еще долго били через край. Да и сегодня, хотя с той поры минуло уже сорок лет, ему часто кажется, что все было только вчера. Специально для читателей «БН» первый белорусский космонавт Петр КЛИМУК согласился поделиться воспоминаниями и рассказать, каким непростым и тернистым был его путь к звездам.

— Петр Ильич, мальчишки и даже девчонки, которые учились в деревенской школе через десятилетия после вас,  хотели стать космонавтами. А какая была ваша главная детская мечта?

— Когда я учился в школе, космонавтов еще не было. Недавно окончилась война, жили люди бедно, однако ощущение наступивших и грядущих перемен создавало бодрое и приподнятое настроение. На смену лошадям и ручному труду приходила техника. Первый трактор в нашей деревне был чем-то очень удивительным, вызывавшим восторг у взрослых, и тем более у нас, ребятишек. А когда мне впервые в жизни довелось вблизи увидеть самолет — реактивный истребитель МиГ-15, совершивший вынужденную посадку на лугу, недалеко от нашей школы, — это было настоящее чудо. Помню, к самолету я подбежал одним из первых и, увидев летчика, выбравшегося из кабины и небрежно бросившего шлемофон на крыло, конечно же, захотел оказаться на его месте. Мы практически не отходили от самолета, наблюдали, как его разбирали на плоскости, а затем погрузили на грузовики. МиГ-15 уехал, а мечта стать летчиком осталась. Поэтому после окончания школы я решил поступать в Кременчугское первоначальное училище летчиков.

— Но оканчивали, причем с отличием, Черниговское высшее военное училище летчиков имени Ленинского комсомола. Как так случилось?

— Просто на пути к воплощению мечты возникало немало сложностей. Весной 1960 года — менее чем через год моей учебы — училище в Кременчуге расформировали. Побыв некоторое время солдатом, подал документы в Чернигов. Учиться было сложно, но очень интересно. Тогда я понял, что профессия летчика — это как раз то, что мне нужно.

— Когда Гагарин совершил первый в истории человечества полет в космос, вы были курсантом. Помните, какое настроение было в тот апрельский день?

— Для меня, как и для миллионов людей, это событие стало сенсацией. В тот день я находился на занятиях по радиосвязи, которые проходили на аэродроме. Новость о полете Юрия Гагарина услышал прямо из шлемофона. Ощущение было непередаваемым. Человек покорил космос! И этим человеком был гражданин нашей страны. Мы испытывали восторг. Еще долгое время самым обсуждаемым, великолепным, радостным для нас оставалось именно это событие. Мы были счастливы и горды тем, что живем в СССР.

— Петр Ильич, до вашего первого полета оставалось еще более 12 лет. Возникала ли у вас тогда, в апреле 1961-го, мысль, что когда-нибудь космос покорится и вам?

— В тот момент, быть может, она теплилась где-то глубоко в подсознании, но за год до окончания училища, когда сюда приехал Гагарин и выступал перед курсантами, о звездах я действительно задумался всерьез. Получив распределение в Ленинградский военный округ и спустя некоторое время узнав о том, что объявлен набор на испытание новой техники (какой — можно было только догадываться), сразу же написал рапорт. В октябре 1965 года прибыл в Звездный городок. Здесь предстояло пройти так называемую общекосмическую подготовку, по результатам которой вчерашние новички должны были стать настоящими космонавтами, а также подготовку к полетам на кораблях типа «Союз» и орбитальных станциях «Салют».

— Но вас к тому же готовили еще и к полету на Луну?

— Да, в 1966 году меня включили в группу подготовки полета на Луну в качестве командира корабля. Приходилось работать сразу на два фронта: заниматься общекосмической подготовкой и выполнять лунную программу. Правда, последнюю со временем закрыли. У ракеты-носителя не были как следует доработаны двигатели, имелись и другие слабые места.

— Свой первый космический полет вы совершили в декабре 1973 года на корабле «Союз-13». Не смущал порядковый номер на борту?

— Нет. У каждого человека своя судьба, а к приметам и предрассудкам я всегда отношусь спокойно. К полету готовился в составе дублирующего экипажа, который за сутки до старта государственная комиссия назначила основным. Корабль «Союз-13» представлял собой астрофизическую лабораторию. Для него изготовили специальный телескоп, через который космонавтам предстояло изучать звезды из космоса. Мы понимали, что на нас ложится огромная ответственность.

— Помните ночь накануне полета?

— Она прошла в гостинице на Байконуре. Было достаточно неспокойно. Рядом кипела стройка по возведению новой гостиницы. Грохот даже ночью стоял невероятный, и Валентин Лебедев (бортинженер. — Прим. авт.) вышел к работающим на объекте солдатам и попросил хоть на некоторое время прерваться. Но никто его, конечно, не послушал. У солдат был свой приказ.

— Удалось рассмотреть Беларусь с орбиты?

— На это были считаные секунды. Корабль над нашей небольшой республикой пролетал практически мгновенно, но не воспользоваться возможностью взглянуть на родную землю, несмотря на всю занятость, я, конечно же, не мог. Наши леса, озера, крупные железнодорожные линии, автомагистрали нельзя не заметить. Так же, как и города. Минск, Брест, Гомель, Могилев, Витебск, Гродно… Когда видел родную землю через иллюминатор, то всякий раз испытывал радостное волнение. Такое ощущение словами не передать.

— А потом наступило долгожданное возвращение на Землю. Вы помните, как вас встречали после полета, особенно на малой родине, в Комаровке?

— Возле новой школы, которую построили в соседней деревне Томашовка, было очень многолюдно. Никогда не забуду радостные лица земляков, встречающих меня, их искренние слова, теплые поздравления. В Томашовской средней школе, где уже не одно десятилетие действует музей космонавтики, сохранилась кинохроника той встречи. Без волнения ее невозможно смотреть.

— Вы трижды побывали в космосе. Какой полет получился самым сложным?

— Второй, на корабле «Союз-18-2». Он был для того времени (1975 год. — Прим. авт.) беспрецедентно длительным, насыщенным  различными экспериментами и продолжался свыше 60 суток. Первоначально космическая экспедиция планировалась на 28 суток, но затем ее продолжительность увеличилась более чем вдвое. На орбитальной станции «Салют-4» вместе с бортинженером Виталием Севостьяновым мы плодотворно поработали. Провели во время полета эксперименты с новым оптическим устройством — по наблюдению за объектами с орбиты. Следили за отдельными объектами на земле и передавали информацию об их передвижении в Центр управления. Нужно было быстро концентрировать всю информацию на борту, а затем передавать на Землю. Приходилось испытывать нагрузочные костюмы, вакуумные емкости, беговые дорожки, много экспериментировать над собой, чтобы тем, кто полетит в космос после нас, в чем-то было проще.

— Был еще третий полет, летом 1978 года, в паре с польским космонавтом Мирославом Гермашевским. Когда вы его совершили, вам было 35 лет. Могли бы ведь еще летать?

— Хотел и летал бы, но мне еще накануне третьего полета предложили перейти на руководящую работу. Сказали, что хотят назначить начальником политотдела. Словом, третий полет еще совершу, а потом начнется другая работа. В то время три полета не имел никто, и я, наверное, смог бы еще немало налетать, но судьба распорядилась иначе.

— Теоретический и практический опыт, вероятно, пришелся очень кстати, когда вы стали начальником политотдела, заместителем начальника Центра подготовки космонавтов в Звездном городке, а затем и сами возглавили ЦПК. Что было сложнее: летать самому или готовить космонавтов?

— Отвечать за себя проще, чем за работу большого коллектива. Руководить Центром подготовки космонавтов мне пришлось в непростой для него, как и в целом для страны, период. Но мы старались выполнять свои задачи, не допускать ошибок в работе экипажей и на деле доказывали, что космическая отрасль по-прежнему востребована. В ней активно внедряется все новое, передовое, и, если бы каждое изобретение научились быстро внедрять, можно представить, каких высот достигла бы экономика.

— Петр Ильич, знаю, что при любой возможности вы стараетесь побывать на малой родине, в деревне Комаровка Брестского района. С каким настроением отсюда уезжаете?

— Родные места «подзаряжают» энергией. Приятно встречаться со знакомыми людьми, радоваться искренним встречам, видеть, каким красивым, ухоженным и уютным стал Прибужский край. Уезжать не хочется, но вдохновения, полученного на родной земле, хватает на долгое время.

— От имени всех читателей «БН» позвольте поздравить вас с Новым годом, пожелать крепкого здоровья, удачи во всех делах, прекрасного настроения и осуществления всех ваших желаний.

— Спасибо. Я желаю газете здравствовать, радовать читателей интересными публикациями и расширять свою аудиторию.

Беседовал Александр КУРЕЦ, «БН»

Фото Михаила ГУБАРЕВА

 

Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Версия для печати
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?