Двадцать лет помощи: лечиться в РНПЦ радиационной медицины и экологии человека едут даже из Германии и Израиля

Скальпель! Ультразвуковой

«Аналогов на постсоветском пространстве нет» — так говорят о ­РНПЦ радиационной медицины и экологии человека в Гомеле белорусские и зарубежные специалисты

Через консультативный прием и стационар проходит более 80 тысяч пациентов ежегодно. Уже два десятка лет гомельские медики и исследователи помогают стране преодолевать последствия аварии на Чернобыльской АЭС. Но республиканского центра в Гомеле могло и не быть, если бы не своевременное участие в его судьбе Александра Лукашенко.


Гомельская область от техногенной катастрофы пострадала больше других. Крупного медицинского учреждения, которое бы одновременно занималось диагностикой, амбулаторным и стационарным лечением, а также наукой, в регионе не было. В 1990 году в Гомеле начал функционировать областной специализированный диспансер, но там только диагностировали заболевания, консультировали. Необходим был центр, в котором пострадавшие в результате аварии на ­ЧАЭС получали бы помощь в полном объеме. Так возникла идея построить единственное учреждение республиканского уровня подобного профиля не в Минске.

До воплощения задуманного прошло целых 12 лет. Замедлялось и даже останавливалось строительство из-за срывов финансирования. Возведение ­РНПЦ пошло полным ходом только после вмешательства Александра Лукашенко. Президент распорядился выделить из резервного фонда 5 миллионов долларов США, и в 2002-м центр принял первых пациентов.

Заведующая отделением ультразвуковой диагностики Тамара Евдочкова осматривает пациента.

Заведующий организационно-методическим кабинетом ­РНПЦ Виктор Нараленков приводит свежую статистику:

— В 2021 году 14,5 тысячи человек прошли стационарное лечение. Врачи-специалисты поликлиники провели 200 тысяч консультаций. Пациенты в основном из Гомельской области, но есть из других регионов. Иностранцы также интересуются диагностикой и лечением, в том числе оперативным. Чаще россияне, украинцы, приезжают из Черногории, Германии, Израиля. В год наши хирурги проводят около 7 тысяч операций, из них полторы тысячи — высокотехнологичные и сложные.

С гомельчанкой Раисой Ярошевич общаемся спустя двое суток после операции по удалению щитовидной железы. Ей 65, проблемы с органом начались десять лет назад. Сначала увеличился объем щитовидки, потом появились узлы, а один из них стал «горячим». Эндокринолог объяснил, что он превратился в доброкачественную опухоль — аденому.

Раиса Ярошевич после операции.

На операцию в ­РНПЦ собиралась ложиться в ноябре, но у меня был срыв сердечного ритма, потом коронавирус, — вспоминает Раиса Ярошевич. — Как только поправила здоровье, сразу приехала к эндокринологу в центр. Назначили день операции, 18 апреля госпитализировали, а на следующее утро прооперировали. Очень благодарна врачам за профессионализм и внимательность. Хорошо относятся к пациентам, все терпеливо объясняют. Придется до конца жизни пить гормоны, зато буду жить. Благодаря медикам центра теперь на одну проблему меньше.

— Как вам условия в центре?

— Изумительные! Это не больница, а настоящий санаторий. В палатах по два-три человека, есть душ, санузел. Не на что жаловаться, можно только сказать спасибо за хорошее отношение.

В соседней палате приходит в себя после операции Илона Зайченко. У нее тоже была аденома, но левую долю щитовидки удалось сохранить. Сорокалетняя женщина в ­РНПЦ радиационной медицины и экологии человека приехала из Светлогорска. Дома ждут дочка Калина и сын Климентий — так надолго с мамой еще не расставались.

Илона Зайченко после операции.

— Последний раз посещала эндокринолога десять лет назад, когда становилась на учет по беременности, — поделилась Илона. — Все было в порядке, да и потом ничего не беспокоило. А два месяца назад распухла шея. Я испугалась, конечно. Пошла в Светлогорске к врачу, на УЗИ нашли узловой зоб и дали направление в ­РНПЦ. Оказалось, аденома, медлить с операцией нельзя. Хорошо, что опухоль доброкачественная. Если бы вернуть время назад, ходила бы на УЗИ каждый год, но я погрузилась в материнство, о себе не думала.

— Детей водите на УЗИ щитовидной железы?

— Нет, но теперь обязательно.

Очень много пациентов поставил на ноги за 20 лет работы центр радиационной медицины и экологии человека. 65-летняя Нина Кротова из Добруша — одна из таких. Проблемы со щитовидкой начались в год открытия ­РНПЦ. Ее направили из Добруша в центр к эндокринологу, здесь 20 лет и наблюдается.

— Болело сердце, часто появлялась тахикардия, давление прыгало, зрение стало ухудшаться, повышался сахар в крови, усталость наваливалась невыносимая, — вспоминает собеседница. — Щитовидка производила слишком много гормонов, и это буквально убивало меня. Думала, до операции не дойдет, но врачи объяснили: неправильная работа железы будет и дальше разрушать мой организм. Поэтому год назад прооперировали. Зато сейчас все в порядке, живу нормальной жизнью.

Врач-хирург, заведующий операционным блоком Дмитрий Дугин рассказал, как центр постепенно расширял свои возможности:

Заведующий операционным блоком Дмитрий Дугин.

— Сначала выполняли оперативные вмешательства на желудке, при желчекаменной болезни и варикозной патологии, делали различные виды грыжесечения, реконструктивные операции. С 2012 года начали проводить трансплантацию почки. А с 2014-го учреждение стало центром эндокринной хирургии республиканского уровня. Операций на эндокринной системе больше всего — около 300 в год. Примерно 85 процентов пациентов из Гомельской области, но к нам едет вся республика.

— А что привлекает иностранцев?

— Вы сами видите, какие хорошие условия пребывания. Персонал внимательный, высококвалифицированные врачи, современное оборудование. Из новейшего — ультразвуковой скальпель для операций на щитовидной железе. И цены у нас ниже, чем за рубежом.

severyanova@sb.by

Фото Таты ­КАВЕРИНОЙ.

Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter