Риски на венчур

Есть ли в стране рынок венчурного капитала?

Удивительная штука: IT-компании развиваются-развиваются, некоторые гремят успехами на весь мир, но что-то не чувствуется, что высокие технологии вытягивают нашу экономику. Несомненные успехи есть. Экспорт программного обеспечения приносит под миллиард долларов экспортной выручки. Это много, но и очень мало. Оборот-то знаменитой Worgaming Public, которая занимается коммерциализацией игры Word of Tanks и других проектов, тоже приближается к миллиарду. Но зарегистрирована эта компания не у нас, а в кипрской Никосии. И таких примеров можно привести десятки. Вот такие пироги получаются: разрабатывают интересные программы в Беларуси, а денежки считают за границей. Почему так происходит? Некоторые ответы дало исследование «Венчурное финансирование в Республике Беларусь», которое проводилось по программе развития венчурной экосистемы AID-Venture, реализуемой при поддержке USAID группой компаний Belbiz. 

Фото businesspundit.com

Венчурное финансирование в нашей стране весьма противоречивая субстанция. Вроде бы его и нет. По крайней мере, ни одна профильная компания не зарегистрировалась в Государственном комитете по науке и технологиям. Но в реальности рынок венчурного капитала есть. И достаточно приличный. Как показало исследование, такое финансирование удалось привлечь 77% стартапов. Причем белорусский бизнес в высокорискованные инновационные проекты готов вкладывать около 100 млн долларов. Как отметила руководитель исследования Татьяна Маринич, наша страна движется в мировом тренде. Инвесторов в первую очередь интересуют проекты, связанные с искусственным интеллектом, финансами и здоровьем. Они готовы вкладывать в белорусские интересные проекты, хотя 51% из опрошенных оценивает климат для венчурных инвестиций как не самый благоприятный. Точно так же считают 67% владельцев стартапов. 

А поэтому hi-tech-бизнес в нашей стране крайне непатриотичен. Подавляющее большинство стартаперов — 86% — перевели бы свой бизнес в другую страну. Естественно, если бы была такая возможность. На первом месте по желаемой «прописке» стоят США, дальше идут Кипр, Израиль, Эстония и Великобритания. Подавляющее большинство представителей компаний «новой волны» отметили: в Беларуси их удерживают исключительно льготы. Несомненно, необходимо бороться с причинами, которые вызывают эмигрантские настроения. 

Тем более что у высокотехнологичных компаний потенциал имеется. Инвесторы с превеликим удовольствием готовы вкладывать в них миллионы долларов. Да, неудобно, но владельцев капиталов привлекает талант белорусских IT-специалистов. Самое примечательное, что большинство начинающих предпринимателей не готово оперировать большими суммами и рассчитывает на вложение менее 0,5 млн долларов. Инвесторов же, наоборот, интересует возможность более весомых вложений. Впрочем, в любом случае львиная доля сделок проходит мимо нашей статистики и заключается белорусскими компаниями, но в зарубежной, так сказать, юрисдикции. И дело не столько в налоговых различиях. Просто в белорусском законодательстве отсутствуют многие инструменты, которые используют венчурные инвесторы в рамках того же английского права. 

Коллега Татьяны Маринич по проекту, профессиональный юрист Денис Алейников отметил: 60% сделок совершается за границей, а в 21% случаев инвестор вообще дает деньги под честное слово. 

— В соответствии с законодательством оформить инвестиции очень сложно или практически невозможно, поэтому проще дать деньги вообще без документов, — констатировал специфику белорусского венчурного рынка специалист. 

Правда, отметил: правовая машина начинает раскручиваться. Определенные надежды он возлагает на Закон «Об инвестиционных фондах», который уже находится на полпути в Парламент. Впрочем, полностью это проблемы не решит. Белорусские инвесторы крайне желают видеть механизмы входа и выхода в стартапы, которых в стране пока нет. Фактически остается только один вариант: приобрести долю в зарождающейся компании. Но что потом с ней делать? В мировой практике приняты более сложные и интересные формы предоставления инвестиций, при которых их получатель берет на себя определенные обязательства. Например, при достижении определенных результатов конвертировать долю инвестора в акции, или выкупить ее, или, наоборот, гарантировать продажу другому стратегическому партнеру… 

А просто доля в уставном капитале грозит большими проблемами. Как минимум, субсидиарной ответственностью в случае банкротства молодого предприятия. А ведь, согласно международной статистике, только один, максимум два стартапа из десяти добиваются коммерческого успеха. Остальные умирают. 

Словом, чтобы проекты не убегали под крыло импортных юрисдикций и генерировали финансовый поток, придется еще немало внести изменений в корпоративное право. Дотянуть его хотя бы до уровня российского. А потом еще заручиться доверием инвесторов, чтобы они без боязни работали в Беларуси. Иначе современная ситуация не изменится:  есть таланты, инициативные люди, прекрасные идеи, они зарождаются в стране, развиваются, но монетизируются где-нибудь на острове в Средиземном море. 

— Конечно, модернизация законодательства и сопутствующей инфраструктуры — процесс далеко не стремительный. Но «слона» надо есть по чуть-чуть, — философски заметил Денис Алейников. 

Впрочем, необходимо понимать и другую парадигму: даже если резко активизироваться, целенаправленно заняться этим вопросом, то ни завтра, ни послезавтра венчурный рынок и стартапы не станут реальным драйвером экономического роста. Эта песня длинная — на многие годы. 

volchkovvv@mail.ru

Версия для печати
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?

Новости
Все новости