Путешествие во времени

Каждое поколение видит в мире что-то свое

Каждое поколение говорит на своем языке. Не в том смысле, что на белорусском, русском или английском. Нет! Я о том, что язык вроде бы один, да вот не понимают старшие младших.

Даже из великих книг, тех, которые каждый образованный человек должен прочитать и знать, каждое поколение выдергивает лишь то, что важно для него. Много раз замечал это, разговаривая с молодежью, с теми, кто в два, а то и в три раза меня младше. Удивлялся, ясное дело. Но и молодежь удивлялась и надо мной посмеивалась, как это я пропустил такие важные мысли, образы, фразы. Классика она тем и бесценна, что каждое следующее поколение перечитывает и пересматривает ее с теми же жаром и интересом, что и предыдущее. Только находит в ней свое, нужное для жизни здесь и сейчас. Мысль не моя. А великого аргентинского книгочея и писателя — Хорхе Луиса Борхеса.

Как–то попал я в одну большую квартиру. Все там есть. Все новое и современное: мебель, посуда, бытовая техника... И в какой–то момент я ощутил, что мне не по себе. Чего не хватает? За окнами знакомый Минск, Свислочь видна, набережная. И вскоре до меня дошло, я понял, почему мне так неуютно. В большой квартире не было книг. Совсем. Ни одной. Пару глянцевых толстых журналов лежали на стеклянном столе под модной лампой. Квартира напоминала дорогой гостиничный номер. Вроде все есть для жизни, только книг нет, а от этого ощущение, что жилье временное.

Хозяева, им чуть за тридцать, общительные. Я спросил про книги, а они стали улыбаться. Объяснили, что книги их не интересуют уже давно. Они смотрят телевизор, слушают музыку, сидят в интернете, общаясь с себе подобными по всему миру, пару раз в год обязательно путешествуют. Разговор не клеился, не складывался, хотя кофе был вкусный. Нам, по большому счету, разговаривать, кроме как о пустяках типа о погоде да далеких странах, и было не о чем. На все мои кодовые фразы и мысли, известные и привычные друзьям–приятелям и коллегам, я не получал ответа. Супруги переглядывались, пожимали плечами. Это напоминало ситуацию, когда я называю пароль, а ответа не получаю. Двигаться дальше нельзя... Даже в своих поездках по европейским столицам они, как это ни удивительно, видели что–то свое. Вот мы ходили по тем же улицам, смотрели на одни и те же здания, а видели разное...

Тогда, сидя в гостях, я подумал об одиночестве. О том, как медленно оно надвигается, наваливается и сжимает. Что вот живет человек долго, повезло ему, щедро, не скупясь, дал ему Бог здоровья, а с каждым годом вокруг все меньше и меньше друзей–товарищей. И вести долгие разговоры ему уже и не с кем. Он помнит телефонные номера. Даже иногда снимает трубку, набирает по памяти, а потом вспоминает: товарища–то нет. В прошлом году не стало. Трубка тяжело опускается.

Ни шуток его, ни воспоминаний окружающие не понимают. Он начинает петь, но тут же смолкает. Приводит какую–то цитату, а она повисает в воздухе. Вспоминает анекдот, а на него не реагируют, ибо не понимают контекста. Знал я таких стариков. Они что–то хотели рассказать очень важное, начинали горячо говорить, жестикулировали, имена и фамилии приводили, точные даты называли... А я не понимал смысла, ни фамилии, ни даты те мне ничего не говорили. То, что для старика было близким и очень важным, то, что он видел, для меня находилось далеко–далеко, где–то за горизонтом моей жизни. Вот и слушал невнимательно. Не цепляли меня ни горячность, ни правдивость, ни искренность.

И куда этому одинокому человеку деться? Если современники его не слышат, не понимают. И он погружается в воспоминания. Тело его здесь, а мысли там — где друзья, молодость, счастье, горе, открытия, победы, поражения, любовь...

Становится понятной страсть пожилых людей к пересматриванию старых документальных и художественных фильмов, к долгому и внимательному чтению мемуаров современников. Там все знакомо: события, даты, имена, запахи, цены, песни... Он читает и снова проживает свою жизнь. Иногда даже горячо, может, мысленно, а порой вслух спорит с собеседником, пытаясь отстоять какую–то ему известную деталь. Находит фактологические ошибки и радуется... Нет, не на той улице был книжный магазин в 1960–м...

Вернувшись домой, я обрадовался. Меня встретили книги. Я провел пальцами по корешкам, как пианист по клавишам. Вытащил книгу, как кирпич из стены, раскрыл и прочел на титуле дату, когда открывал ее в последний раз. Увидел свои пометки, подчеркивания, значки и вернулся в 1995 год. Удивительно.

ladzimir@tut.by

Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Загрузка...