«Приходится быть жестким»

Ярмоленко - 70! Эксклюзивное интервью о соблазнах артиста и споре с Ханком

Правду говорят: как корабль назовешь, так он и поплывет. «Сябры» переживали разные времена, но всегда оставались любимы и почитаемы зрителями. И даже не верится, что им уже сорок пять. Но удивительнее другое: руководителю ансамбля, его лицу и сердцу, народному артисту Беларуси Анатолию Ярмоленко – семьдесят. А его уникальный лирический голос по-прежнему молод и звонок. Мы заглянули на чай к Анатолию Ивановичу, чтобы не только ближе познакомиться с ним как с артистом, но и узнать его как руководителя и главу большой семьи.
Родился Анатолий ЯРМОЛЕНКО 2 ноября, но в паспорте значится — 15-го

«Люблю правду, а не сенсации»

— Сегодня каждый артист, большой и маленький, считает своим долгом издать мемуары. А народному сам Бог велел это сделать. Не думали над написанием книги?

— Я считаю, что мемуары должен кто-то писать о тебе или ты сам, когда тебе уже нечего делать. У меня сейчас на это нет времени. Хотя кое-что уже написано. Я издам книгу, но позже.

— Ваша биография хорошо известна. Но наверняка там будет что-то неожиданное?

— Конечно, там должно быть по-другому: не только общеизвестные факты. Я бы хотел, чтобы через историю моей жизни, в том числе и творческой, можно было показать связь поколений. Я ведь еще в детстве видел героев войны, которыми мы тогда восхищались. Потом видел, что этих героев мы уже забываем – вырастает поколение, которое не знает о войне. У меня к этому одно отношение, у следующего поколения – другое. У меня есть песня «Я из века ХХ родом, из Победы Великой в войне… Боль чужая не гаснет во мне». Вот это я и хотел бы рассказать. Потом – космос. Гагарин полетел туда, когда я был школьником. Тогда это было такое событие! Еще один момент: когда мальчишкой ходил на парад 7 ноября, мне казалось, что столетие Октябрьской революции еще так далеко. И вот оно случилось.

— Но читатели мемуаров обычно ждут интриг, сенсаций…

— Не люблю я этих сенсаций. Люблю правду, хотя и понимаю, что она мало кому нужна. Людям действительно нужна какая-то фишка. К сожалению, многие авторы идут на поводу и умышленно это делают. Мне очень нравится книга Александра Ширвиндта «Склероз, рассеянный по жизни», перечитывал ее несколько раз. Я обожаю этого артиста, его юмор и иронию по отношению к себе и прожитым годам. Он как раз и описывает то, через что прошло это поколение. Без сенсаций и интриг, но очень живо и интересно.

С женой артист случайно познакомился в парикмахерской, вместе они уже более 40 лет.
На потребу публике я не пойду. Никогда этого и не делал. Всегда четко шел со своим репертуаром и пониманием того, зачем я это делаю. Но не категорично. Я люблю рассуждать и в своей книге, думаю, именно это и буду делать.

— Знаете, как свои мемуары назвал Жерар Депардье? «Монстр». Вы на нашей эстраде один из самых позитивных людей, а с близкими и подчиненными вы какой?

— Я человек сложный, даже, наверное, для кого-то тяжелый. В смысле, я – правильный. Всегда требователен к себе и своим соратникам. Знаете, как меня раньше называли? Бугор! Когда наш ансамбль создавался, еще не было такой должности «художественный руководитель», был бригадир. На сленге – Бугор. Так вот я много раз слышал: «Бугор, можно же пойти другим путем и легко прославиться». Но я на такое никогда не шел. Хотя я мягкий человек. Воспитан в семье, где дедушка священник. Я рос без отца, но у меня была очень хорошая мама. Однако в жизни так бывает: твою интеллигентность могут принять за слабость и пользоваться этим. Поэтому приходится быть жестким, даже жестоким порой. Я требую с людей не потому, что я такой гад, а потому, что иначе дело завалится, ведь люди привыкли расслабляться. Если проявляю снисхождение, жалею, это тормозит развитие нашего общего дела.

«Буду петь, пока могу это делать»

— Интересно, а по каким причинам люди уходили из вашего ансамбля?

— А вот по этим и уходили. Есть вещи, особенно на гастролях, которые дают возможность расслабиться и потерять контроль над собой. И я всегда по этому поводу гонял своих ребят. Я делал одно предупреждение, второе, на третий раз человек собирал вещи и уходил. Конечно, можно было в очередной раз простить, но мой опыт показывает, что если вовремя не расстаться, то это будет повторяться бесконечно. Как бы мне это ни было сложно, какие бы талантливые ребята ни были, но это приходилось делать. Чего это стоило мне и моим близким, только я знаю. И поверьте, когда встречался с этими людьми спустя годы, они благодарили меня за школу «Сяброў».

Алеся и Анатоль — сейчас главные музыкальные проекты Анатолия Ивановича

— То есть врагов у вас нет?

— Не думаю. Иногда бывают такие друзья, что и врагов не надо. Есть завистники, их много, причем на разных должностях. И я это постоянно ощущаю. Не становлюсь в позу, не обижаюсь, а просто делаю свое дело и этим самым все доказываю. Кто хочет, тот поймет. Кто не поймет, тому и доказывать не надо. Распинаться бесполезно.

«Сябры», как и сорок лет назад, сегодня собирают аншлаги.
— Вы, когда создавали ансамбль, какую жизнь ему отводили?

— Я никогда не ставлю рамок. Мне часто задают вопрос: «А что будет с ансамблем через десять лет? Что будет, когда вы уйдете?» Я не парюсь над этими вопросами. Будет как будет. Буду петь, пока смогу это делать.

— Но ведь наверняка были сложные времена, когда хотелось все бросить?

— Самый сложный день – завтрашний. Ты не знаешь, каким он будет. Мой лозунг по жизни: «То, что сделано сегодня, – это вчера». И на этом ни в коем случае нельзя почивать на лаврах, надо стремиться вперед. Когда мне делают комплименты, я сразу начинаю стряхивать с себя бронзу. Даже народному артисту нельзя бронзоветь.

— Многие объясняют такой долгий срок жизни «Сяброў» тем, что они обласканы властью.

— Я часто подчеркиваю, что мы негосударственный ансамбль. Но люди не хотят это слышать. У нас принято думать: раз ты на виду и успешен, значит, имеешь поддержку во власти. Пробиться на олимп действительно сложно. Удержаться – тоже непросто. А быть там десять, двадцать, тридцать лет — вообще немыслимо. Поэтому мне постоянно приходится оправдываться, дескать, мы не у кормушки. Министерство культуры не выпустило нам ни одной пластинки. За все эти годы нам лишь раз пошили костюмы – к 30-летию ансамбля. До этого сколько я ни обращался, ни копейки не дали. Отговорка одна: вы негосударственный коллектив. Так мы и живем: все, что зарабатываем, вкладываем в свое развитие: инструменты, пластинки, запись песен. Очень давно нам отдали часть аппаратуры Виктора Вуячича – и все. Но я не хочу жаловаться. Потому что мы сильнее многих из тех, кому оказывается поддержка.

— Сколько человек сейчас у вас в коллективе?

— Сейчас семнадцать, а было двадцать пять. Когда-то под моим крылом была молодежная студия. После развала Союза взял к себе несколько ребят, которые не знали, куда приткнуться. Это братья Хлестовы, Гюнешь, Джимми Нельсон и Володя Станкевич, Таня Фаредо. Да и Ухтинский вышел из нас.

«Мне некогда заглядывать в паспорт»

— Сейчас, наоборот, все артисты создают продюсерские центры и неплохо на этом зарабатывают, а вы распустили ребят…

— Моей вины в этом нет. Был фонд, за счет которого и финансировали студию. Я вкладывал в ребят все, что мог. В том числе и в финансовом плане. Нанимали даже поэта, который учил их красиво разговаривать по-белорусски. Кстати, он у нас и сейчас работает, я сам часто к нему обращаюсь. Был у нас и балетмейстер, который ставил номера. Ребята выросли – ушли на свои хлеба. Новых взять? Подросли свои дети, которым я и помогаю реализоваться. Мне это интересно. Алеся – это тоже мой проект. Она успешно выступала, были и аншлаги, ее знали и за рубежом. Сейчас она родила ребенка, поэтому не выступает. Но нам и сейчас звонят и просят, чтобы она выступила на том или ином мероприятии. Есть же еще и Анатоль. Думаю, у внука тоже все получится. На мой взгляд, он один из самых талантливых в нашей семье. Другое дело, что новое поколение мыслит по-другому. И мои уроки ему не очень-то и нужны. К слову, я сам кое-что у него подсматриваю. Время летит, и молодежь в нем лучше разбирается, чем мы.

— Он уже окончательно определился с будущей профессией или это пока его хобби?

— Анатоль уже учится на третьем курсе колледжа искусств. Несколько лет назад Алеся по семейным обстоятельствам с супругом уехала в Австрию, взяла с собой сына, и его приняли в Венскую консерваторию как пианиста. Ему было тогда 13 лет. Он отучился год на подготовительном отделении, его брали и на второй. Но у мужа Алеси к тому времени закончился срок контракта, и им надо было уезжать в Минск. При этом у нас были мысли оставить его там и продолжить учебу, правда, надо было серьезно браться за немецкий. Но Анатоль бил себя в грудь: хочу на родину! Здесь он поступил в колледж, у него очень хорошие педагоги. Я доволен. Кстати, недавно он успешно прошел на один проект в Москве, по условиям контракта, к сожалению, больше вам сказать ничего не могу.

— А Алеся? Ее уход со сцены на пике популярности был очень неожиданным. Она вернется на сцену?

— Она очень скучает по ней. Но дело в том, что Алеся мало участвовала в воспитании Анатоля, потому что постоянно гастролировала. И в этот раз она сказала: я должна поставить второго ребенка на ноги, а потом буду думать о карьере. Она ведь сама, по сути, тоже была обделена родительским вниманием. Ее воспитывали бабушки, а она писала нам записочки, чтобы мы побыстрее возвращались. То есть она знает, как дети хотят быть рядом с мамами, поэтому пока и посвящает себя ребенку. Но на всех знаковых мероприятиях «Сяброў» она выступает уже сейчас.

Есть и еще один момент. Это возвращаясь к теме зависти. У нас проще быть сыном или дочерью простого человека, чем того, кто на виду. Постоянно приходится слышать в спину: так она ж дочка Ярмоленко. Но ведь Алеся своим творчеством доказала, что она сама яркая творческая артистка. Сейчас на этом пути Анатоль. Хотя мои дети и внуки всегда все делают сами, я против того, чтобы тащить их за уши. Сын все время работал у нас в ансамбле, занимался звукозаписью, сейчас тоже понемногу поет. Сам захотел.

— Кстати, про детей сына почему никогда не рассказываете?

— Ульяне двадцать лет, заканчивает Академию искусств. У нее хорошие актерские задатки, она девочка симпатичная и снялась в нескольких фильмах. Я уверен, у нее все получится, ее уже сейчас приглашают российские режиссеры. А может, она просто удачно выйдет замуж, чего я ей очень желаю. Для девушки, считаю, все же важнее женское счастье, нежели карьера.

— Получается, что за кадром у вас остается только ваша жена? Она не в обиде?

— Она мне всю жизнь ставит в упрек: если бы не ты, я бы вышла замуж за летчика и спокойно жила, а так все деньги не на меня, а на инструменты. Если серьезно, то ей тоже нелегко пришлось. Она все время ездила со мной, была членом коллектива: и костюмером, и электриком, и звукооператором. Хотя по профессии она парикмахер, к слову, в гостиничном салоне мы с ней и познакомились. И сейчас помогает, особенно с костюмами. Хотя нашим имиджем уже больше занимается Алеся.

— Наверняка жена спрашивает: «Толя, когда ты уже успокоишься и мы с тобой спокойно будем прогуливаться по парку?»


— Такого никогда не будет. И она это знает. Это не мой образ жизни. Мне нравится сегодняшняя жизнь, ее разнообразие. Я нахожусь в самой гуще событий. У меня даже нет времени ощутить, сколько мне лет. Друзья звонят, чтобы пригласить на рыбалку или на охоту, а я на гастролях: то в Америке, то в Китае, то еще где-то. Они говорят: «Загляни себе в паспорт, пора замедлить темп». Я отвечаю: «Некогда мне туда заглядывать».

— Анатолий Иванович, вы действительно в прекрасной форме! Спорт, здоровое питание?

— Я, конечно, слежу за собой. Но спортзалы и велосипедные прогулки – это не про меня. Как и большинство публичных людей, в таких вещах стараюсь быть в уединении. Люблю ездить на свою дачу. Там простые люди, и они не докучают мне. А дома у меня есть тренажеры. Каждый день занимаюсь по полчаса, но без фанатизма.

Банкеты я не люблю. Стараюсь туда вообще не ходить. Помню, прилетели в Афганистан. Там по два-три концерта в день было. И после каждого баня и обязательно прием. И вы представляете, как сложно удержаться от соблазна, чтобы выйти на третий концерт в форме? И сейчас люди организовывают тебе праздник и хотят пообщаться с тобой за столом. Я чаще посылаю туда своих ребят. Потому что если пойду туда, а я человек широкой натуры, должен обязательно выпить и закусить. Надо знать чувство меры.

Дисциплина в коллективе строгая: одно предупреждение, второе — и до свидания

— Кстати, про дачу.  Как нынче урожай?

— Дачу сразу засеяли травой. Я в состоянии купить мешок картошки, поэтому даже не думали ее там садить. Единственное – небольшая грядка с редиской, огурчиком, зеленью. Сорвал — и сразу в рот.

«Я отказался от музыки Ханка»

— Анатолий Иванович, читатели не простят, если я не спрошу вас про «дело Ханка». Композитор грозился подать на вас в суд. Каково продолжение этой истории?

— Эту историю затеял не я, это была инициатива композитора. Что его подтолкнуло, до сих пор не понимаю. Считаю, что я случайно попал в связку с людьми, к которым у него претензии. Но он имеет право так поступать, так как является автором музыки. Хотя у нас всегда с ним были отличные отношения. Я неконфликтный человек, пытался решить этот вопрос мирно. В итоге я отказался от его музыки и на «Славянском базаре» уже исполнил «Вы шуміце, бярозы» иначе. Запускать новую мелодию к известной песне – сложно, но, тем не менее, зритель ее принял. Люди поверили мне. Хотя тот старый хит был написан нашими общими усилиями. Я вложил в него часть своей души. И как после этого можно мне запретить его петь? Получилось, что он наступил на горло своей песне. Но я не буду дальше копаться в этих спорах, доказывать, кто прав, кто виноват. Я сразу сказал: если у него есть претензии, пусть подает в суд.

— Интересно, а как в подобных вопросах происходит взаимодействие с другими авторами?

— Таких вопросов ни с кем и не возникало. Все получают авторское вознаграждение с каждого нашего выступления, плюс еще отчисления с телевидения, радиостанций и так далее. Выходят неплохие суммы. Понимаете, в чем дело? Раньше нельзя было исполнить песню, если она не залитована и не принята худсоветом филармонии. Это сегодня можно петь все, что хочешь. А тогда автор называл какую-то стоимость и получал эту сумму. Плохо, что сегодня есть артисты, которые готовы платить по несколько раз и любые деньги.

— Но сегодня ведь тоже песни покупаются и продаются.

— Я не покупаю песни. У меня позиция такая: авторы приносят нам сырой материал, мы же тратим на аранжировку, на раскрутку и так далее. Словом, чтобы она зазвучала, тоже вкладываем в нее деньги и силы. У меня сегодня ждет своего часа огромное количество песен. Есть из чего выбирать. И когда мне приносят очередную композицию, сразу говорю: «Я не покупаю песни. Если вы хотите, чтобы она прозвучала, оставляйте. Я возьму ее, если она мне подойдет». Я просто не могу петь все песни, которые мне приносят. И если человек действительно хочет со мной работать, мы находим для него форму благодарности. Я всегда приезжаю на сольные концерты композиторов, которые для меня писали, и выступаю бесплатно. Так всегда было с Игорем Лученком, Олегом Ивановым, Валерием Ивановым и с другими. Люди, с которыми я работаю, не обижены. Мне недавно принесли песню на стихи Алеся Бадака «Добрыя людзі». Очень близок ее смыл: мать сказала, ищи добрых людей, плохие найдутся сами.

— В ваших песнях всегда глубокий смысл. А как относитесь к молодым артистам? Кого сегодня слушаете?


— Всех. Знаете, какой у меня рингтон на телефоне? «Я счастливый, как никто» Лепса. Я обожаю эту песню. У меня в машине несколько дисков песен исполнителей моего поколения: Антонова, Ободзинского, Розенбаума, Носкова. И Лепс мне тоже нравится. Кстати, Анатоль с ним пел. Из белорусов кого слушаю? Всех. Мне интересно, кто идет за нами. Есть достойные ребята.

— Как будете отмечать юбилей?

— Вообще, я родился 2 ноября, но в паспорте у меня записано –15-е. Мама моя работала в отделе рабочего снабжения Юго-Западной железной дороги. Уже через три дня после родов она взяла меня и поехала на работу. Смогла зарегистрировать ребенка только через две недели. 15 ноября, когда она пришла, и записали днем моего рождения. Поэтому я обычно гуляю со второго по пятнадцатое. Но в семье мы всегда отмечаем второго. И в этом году юбилей я с семьей отмечал в Израиле, в то время там как раз была назначена операция моему зятю. Совместили приятное с полезным.

Творческий юбилей мы отметили на «Славянском базаре в Витебске», а потом и в Молодечно. С удовольствием отыграли бы еще несколько таких концертов. У меня есть хороший материал, который я хотел бы показать с Президентским оркестром. Думаю, что в ближайший год мы сделаем совместную программу и еще раз порадуем почитателей нашего творчества.

stepuro@sb.by

Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Версия для печати
Наталья, 37, Минск
С интересом прочла ! Спасибо и поздравляю !
Ирина, 29, Минск
Браво Анатолий!И всей семье! Поздравляем и успехов!
Валентина, 50 лет, Г.лида
Здоровья вам и всем вашим близким  
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?
Новости
Все новости