Препаратная интрига

О перспективах фармацевтического рынка

Пережив падение из–за экономических треволнений в 2015–м, в прошлом году фармацевтический рынок старался свести потери к минимуму и ужал их в итоге всего до 4%, недосчитавшись 24,7 млн долларов. Это снижение — своеобразная плата за самостоятельность и социальный подход. Во–первых, отечественные лекарства не дорожали, а во–вторых, благодаря импортозамещению шло сокращение закупок за рубежом. Причем доля наших препаратов на рынке выросла до 51,9% в стоимостном выражении. И эта тенденция будет только усиливаться.


Последний десяток лет наши фармпроизводители сделали основной упор на разработку дженериков, снижающих зависимость от импорта. Эти препараты–аналоги равнозначны оригинальным по эффективности и безопасности, но выходят гораздо доступнее по цене. Правда, такая практика стала поводом для упреков: мол, заняты копированием, а как насчет того, чтобы изобрести свое? Но производство лекарств — не та сфера, где успехи случаются внезапно. Начнем с того, что даже разработка и внедрение дженериков — крайне непростая задача, требующая аккумуляции многих, в том числе научных сил. Взять, например, лекарство для лечения плоскоклеточного рака легких пеметрексед, которое уже пару лет назад начало производить и вывело на рынок предприятие «Химфармсинтез» Института биоорганической химии Академии наук. Это первый дженерик импортной алимты, а значит, до его появления аналогов в мире просто не было. Стоимость же одного флакона оригинального препарата — 2.600 долларов, на курс же их надо 5 — 7. За счет собственных разработок стоимость мы смогли понизить в 2,5 раза. И это не предел. С ростом объемов производства — а препарат сейчас регистрируют в России и Казахстане — цена поползет вниз. Схожая ситуация с современным лекарством для лечения гепатита С — софосбувиром, нехватка которого ощущалась у нас в прошлом году. Оригинальный препарат обходится в 16 тысяч долларов за упаковку, и широко внедрить его в лечение было весьма проблематично. Поэтому вначале в нашей стране организовали его фасовку и упаковку, а вторым этапом разработали свою технологию получения этого противовирусного средства. Биоэквивалентные испытания уже завершены — зарегистрировать лекарство планируется во второй половине года. Стоить оно будет в 10 раз меньше. Значит, доступнее станет для гораздо большего числа пациентов с гепатитом С. И таких примеров много. Ежегодно у нас появляется более ста новых лекарств белорусского производства, а в целом на рынке их уже 1,6 тысячи — чуть более трети из всех зарегистрированных.

В ближайшие 5 лет фармпроизводители намерены больший упор делать на появление новых, современных лекарственных форм, например с модифицированным высвобождением, на выпуск препаратов в картриджах и шприцах, узкоцелевых таргетных лекарств и для молекулярно–прицельной терапии. Более низкая цена отечественных вариантов достигается как за счет того, что дженерики в принципе на треть дешевле оригиналов, потому что в них не заложены траты на разработку, так и за счет собственных современных технологий производства. Кстати, более 25% продукции наших фармпредприятий идет на экспорт. И это касается не только аналогов. Например, хорошо востребован за рубежом оригинальный противоопухолевый фотолон.

Конечно, у нас ведутся и собственные уникальные разработки, но этот процесс упирается в несколько обстоятельств. Во–первых, наш рынок невелик, а создание инновационного лекарства, которое могло бы «выстрелить» на международной арене, требует огромных инвестиций, до 1 млрд долларов. Окупить затраты можно только с помощью экспорта. Но, по словам Алексея Сычева, главы первого в нашей стране медико–фармацевтического кластера «Медицина и фармацевтика — инновационные проекты», у нас нет лабораторий для доклинических исследований и базы для проведения клинических испытаний, которые бы имели международную аккредитацию. Без этого же выход на мировую арену крайне затруднителен. До конца года в Витебском медуниверситете планируют завершить создание независимой лаборатории по контролю качества биотехнологических лекарственных средств. На очереди — появление нескольких центров: инжинирингового, доклинических исследований, отвечающих международным нормам, малого химического синтеза. Впрочем, создание такой инфраструктуры — дело кропотливое и небыстрое. И пока эта ниша заполняется, ставка на производство дженериков и биоаналогов выглядит более чем разумной.

vasilishina@sb.by


Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Автор фото: Сергей ЛОЗЮК
Версия для печати
пенсионер, за 60, Россия
Читая вашу статью никак не могу отделаться от ощущения, что фармакология работает только ради "прогресс ради прогресса", нисколько не беспокоясь о здоровье пациентов. Живу и лечусь давно, есть с чем сравнивать. Онкологию и диабет сразу отодвинем, т.к. среди болезней населения они имеют малый процент по сравнению с ОРВИ и гриппом и прочими простудными заболеваниями. В погоне за всем перечисленными вами дорогостоящими эксклюзивными препаратами для группы тяжелых заболеваний, с прилавков исчезают традиционные, недорогие и эффективные лекарства для подавляющего числа граждан. Как - то заболела у нас внучка, Температура выше 40. Давали все, что накануне прописала участковая, лекарства из рекламы по телевизору, всякие там панадолы и когацелы. Вызвали "скорую", приехал молодой, лет 35 врач, послушал больную, похлопал по спинке, достал таблетку парацетомола, четвертинку дал ребенку. Мы показали на все красивые упаковки, гели, таблетки, эмульсии. Он посоветовал нам все это выбросить. Через полчаса температура упала и наша внучка спокойно спала всю ночь. А недавно пришлось на своей шкуре испытать все описываемые вами достижения фармакологии. Заболел ОРВИ. В советское время прописывали сульфадиметаксин, парцетомол и больше жидкости. А сейчас меня лечили в элитной больнице, самыми современными лекарствами, проспекты которых только что появились у нас. Атибиотик пенницилиновой группы, который вызвал аллергию, и, как следствие бесполезного приема, осложнение - бронхит. Потом был атибиотик эритромециновой группы, разного рода отхаркивающие и носоглоточные лекарства. В общей сложности болел я 5 недель, включая 2 недели реабилитации нарушенного пищеварения. Для сравнения, когда я раньше лечился архаичными лекарствами, ОРВИ проходило через 5 дней и без осложнений. Дело доходит до того, что врачи советуют, правда неофициально, применять в качестве укрепляющего отвергнутый фармацевтами хлористый кальций вовнутрь. О чем это говорит. Это говорит о том, что больной это не кошелек для фармацевтики, это человек, которому нужна помощь.
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?
Новости
Все новости