Минск
-2 oC
USD: 2.57
EUR: 2.78

Что провоцирует рост злокачественных опухолей и почему врачи уважают народную медицину

Поймать и обезвредить

В прошлом выпуске «Народной газеты» в проекте «Мая краіна.by» вышел материал «Раковый — не значит роковой», в котором мы беседовали с заместителем директора РНПЦ онкологии и медицинской радиологии доктором медицинских наук, профессором Сергеем Красным о достижениях научной отрасли. Тема настолько затронула наших читателей, что на почту автора сразу же посыпались дополнительные вопросы, адресованные специалисту. Наиболее актуальные мы переслали Сергею Анатольевичу и сегодня публикуем ответы на них.

hopkinsmedicine.org

Как у нас проходит финансирование научных программ в сфере онкологии? В США и Западной Европе существует система грантов. Нужна ли она нам?

Валерий, Барановичи


 — Самое главное отличие подходов в том, что у нас наука финансируется в основном государством в рамках научно-технических программ. Возьмем, к примеру, одну из таких под условным названием «Онкология». В ней одновременно выполняется порядка 40 научных проектов. Но для того чтобы получить финансирование под каждый из них, группа ученых должна его разработать, пройти целый ряд экспертиз и лицензирование. Сразу уточню: недостатка в финансировании научных проектов мы не ощущаем. Но появилась другая настораживающая тенденция: ученые боятся заявлять о своих разработках, не хотят рисковать. Дело в том, что, если мы разработали новый метод лечения, а он по эффективности оказался таким же, как и старый, считается, цель не достигнута, средства потрачены впустую и надо их вернуть. Мне кажется, это не совсем грамотный подход. Отрицательный результат в науке — тоже результат. Кроме того, ученый должен иметь право на ошибку. И некоторые рискованные проекты нужно выполнять, иначе мы никогда не получим каких-то прорывных технологий.

Как часто среднестатистическому здоровому (по его мнению) человеку нужно обследоваться на выявление онкологических заболеваний?

Анна Верник, Минск

— Универсального рецепта не существует, ведь есть так называемые группы риска. Всех здоровых людей (или считающих себя таковыми) можно разделить по возрасту, полу, вредным привычкам, образу жизни, профессии и т. д. Рекомендации для каждой из этих групп будут разными в зависимости от уже имеющегося у пациентов анамнеза. Тем не менее по некоторым направлениям есть и общие.

Например, любому человеку раз в год необходимо выполнить ультразвуковое исследование органов брюшной полости. Это абсолютное правило касается не только онкологических заболеваний, но и ряда других. Также необходимо раз в год сделать общий анализ крови, мочи, биохимический анализ крови. Женщинам с такой же периодичностью нужно посещать гинеколога и сдавать анализ на цитологию (для предотвращения рисков дисплазии и рака шейки матки). Сегодня в Беларуси активно внедряется скрининг рака толстой кишки, предусматривающий колоноскопию с удалением полипов. Если выполнять это исследование после 50 лет с регулярностью раз в 10 лет, можно предотвратить до 80% случаев развития колоректального рака.

Приходилось слышать такое мнение: сдавать анализы на онкомаркеры не имеет никакого смысла, потому что, если в организме есть хоть какой-нибудь воспалительный процесс (скажем, пульпит или фурункул), результат будет положительным, а никакой злокачественной опухоли на самом деле нет.

Dyogen.75


— Это мнение недалеко от истины. Сегодня существует более 200 онкомаркеров, каждый из них важен, мы, врачи, в обязательном порядке с ними работаем. Но задача у них иная: они не используются для ранней диагностики и скрининга рака (за исключением одного маркера — простат-специфического антигена, или ПСА), зато с их помощью мы определяем прогноз заболевания и запущенность опухолевого процесса, эффективность лечения, можем вовремя выявить рецидив и т. д. При этом большинство онкомаркеров неспецифичны, то есть они действительно могут «реагировать» в нескольких ситуациях, не только при опухолях, но и, к примеру, при заболеваниях печени, а тот же ПСА — даже при воспалении предстательной железы или при доброкачественной гиперплазии. Если сходу сдать анализы на все 200 штук, обязательно можно найти какой-то один, который будет повышен, но это далеко не всегда означает, что у пациента — рак. Поэтому, кроме ПСА, все остальные онкомаркеры лучше определять только по назначению врача.

Стресс действительно провоцирует рост злокачественных опухолей в организме?

Елена Станчук, Гродненская область

— Да, подтверждение тому — многочисленные исследования ученых. Дело в том, что в нормальном состоянии наша иммунная система способна убивать опухолевые клетки, которые с разной периодичностью появляются у каждого из нас. Если этих клеток появляется больше (например, человек стал жертвой радио­активного облучения или воздействия какого-нибудь канцерогена), иммунная система может не справиться с таким их количеством.

Либо другой вариант — снижение иммунитета. Часто это происходит именно из-за стресса, причем не только отрицательного, под знаком минус, но и положительного, когда человек испытывает приятные переживания. Успешная сдача экзаменов, знакомство с молодым человеком, свадьба, смерть близкого родственника, рождение ребенка — все это стрессовые ситуации. И если в один небольшой промежуток времени они нахлынули, иммунная система может дать серьезный сбой.

Охотно верю, что за последние десятилетия в лечении рака произошел прорыв. Тем не менее ежегодно у нас в стране от этой болезни погибает порядка 15 тысяч человек. Для вас, врачей, — «привычный конвейер смерти». Для родственников этих людей — трагедия. Как вы находите для них нужные слова? И есть ли в Беларуси какие-нибудь службы при онкоцентрах, работники которых помогают близким усопшего принять потерю?

Михаил Андреевич, Гомель

— Мы действительно нуждаемся в создании нового курса — коммуникации онкологов с пациентом, его родными и близкими. Поймите, наших врачей никто не учил общаться с умирающими людьми, поэтому зачастую они не знают, как себя вести, что именно говорить, как успокаивать. Есть еще проблема принятия родственниками пациента его безнадежного состояния. Часто родные боятся разговаривать с умирающим. Не могут заставить себя провести рядом с ним последние часы, минуты, потому что это действительно очень тяжело. Но я считаю, что нет ужаснее ситуации, чем та, когда взрослые люди после смерти родителей начинают жалеть о чем-то, например что не попросили прощения за свои проступки, не рассказали важных вещей. Поэтому мы стараемся налаживать такой контакт. И многие спустя какое-то время приходят к нам в центр, чтобы сказать слова благодарности за то, что мы помогли им пообщаться с близким человеком в его последние дни.

Часто приходится слышать мнение, что внезапная смерть предпочтительнее. Но я так не считаю. Это страшно, когда человек уходит внезапно, не завершив свои дела, не сказав родным и любимым самого главного. Может, все же лучше, когда есть время проститься и простить, решить вопросы с наследством и подготовиться к переходу в иной мир.

И не могу согласиться, что для врачей это «привычный конвейер смерти». Онкологические пациенты проходят длительный курс лечения и за это время для медицинского персонала становятся довольно близкими людьми. Поэтому смерть пациента тяжело переживают и врачи, и медицинские сестры.

Диагноз рак — тяжелейший стресс для любого человека, и каждому онкологическому пациенту нужен психолог. Специальные подразделения онкопсихологии сегодня появились во всех онкологических учреждениях страны. Но я считаю, что онкопсихологов и психотерапевтов должно быть намного больше, потому что в их помощи нуждаются не только пациенты, но и их родственники, а также врачи и медицинские сестры, у которых наблюдается высокая степень эмоционального выгорания.

Фото  БЕЛТА

Доводилось ли вам за время вашей работы сталкиваться с необъяснимыми с точки зрения науки фактами исцеления людей от рака?

Вадим С., Жлобин

— Был свидетелем того, как выздоравливают пациенты с 4-й стадией онкологического заболевания. Однако надо понимать, что 4-я стадия бывает разной. Когда опухоль распространяется по всему организму, ждать победы над болезнью бесполезно. А случается, что рак имеет единичные метастазы, допустим в лимфоузлах, которые можно удалить. Это тоже 4-я стадия, но совсем другая история.

Бывает и так: пациенты, у которых диагностированы маленькие злокачественные опухоли в 1-й стадии, сгорают за несколько месяцев из-за бурного развития болезни. Раньше мы не могли объяснить, с чем это связано. И действительно думали, что происходят какие-то чудеса — то под знаком плюс, то под знаком минус. Сейчас благодаря развитию молекулярной генетики многое стало понятным: поведение злокачественных новообразований, их агрессия во многом зависят от тех мутаций, которые имеются в опухолевых клетках. И зачастую более агрессивная опухоль даже в 1-й стадии может очень быстро привести к смерти.

Сегодня фактически каждому пациенту подбирается индивидуальная схема лечения, в том числе с использованием молекулярно-генетических исследований, определения мутаций в опухоли. В результате мы можем прогнозировать чувствительность к тем или иным видам химиотерапии, к конкретным лекарствам. А назначение новых таргетных (это одно из направлений медикаментозного лечения рака) и иммунных препаратов вообще без молекулярно-генетических исследований невозможно.

Добавлю, что в результате наших последних исследований мы выявили определенные мутации, которые благоприятно ведут себя при раке мочевого пузыря. Это означает, что болезнь будет протекать не агрессивно, ее можно лечить, не удаляя весь орган, а только опухоли. То есть наличие мутации не всегда плохо.

Как вы относитесь к народной медицине при лечении онкологических заболеваний?

Кирилл Львович, Минск

— В целом к народной медицине я отношусь очень уважительно. Онкологи, к слову, часто используют ее в своей работе. Возьмем, к примеру, фитотерапию — мочегонные травы помогают выводить токсины и соли из организма пациента. Противовоспалительные сборы тоже полезны, особенно когда человек уже просто «нафарширован» антибиотиками, но лечение все равно нужно продолжать. Есть даже противоопухолевые лекарственные средства растительного происхождения, но сейчас они повсеместно заменяются синтетическими. То есть изначально противоопухолевый агент находится в растительном мире (в тех же грибах, цветках растений или тисовом дереве), но дозировать такие лекарства очень сложно. Поэтому ученые стараются найти формулу и синтезировать эти вещества в химические. Действие то же, зато можно без угрозы для жизни определить оптимальную дозировку препарата.

Народная медицина тесно связана с традиционной, но полностью заменять ею классическое лечение рака ни в коем случае нельзя. К сожалению, таких примеров хватает: пациенты отказываются от операции, лечатся травками, кто-то им что-то наобещает, а время идет, болезнь прогрессирует. Или другой вариант: к нам в реанимацию попадают люди, которые напились каких-то токсических веществ, которые им поставляли, уверяя, что они помогут, условно говоря, «убить метастазы».

Поэтому еще раз хочу обратиться ко всем читателям: рак должны лечить врачи-онкологи. Если они посчитают целесообразным, обязательно посоветуют вам народные средства, но только в сочетании с классической терапией.

В ТЕМУ

В 80% случаев рак челюстно-лицевой области в Беларуси выявляют на поздних стадиях
dreamstime.com

Рак кожи в области лица, полости рта, на небных дужках и языке — эти болезни у нас, к сожалению, выявляют в основном на поздних стадиях, когда шансов на выздоровление остается намного меньше. Об этом во время онлайн-трансляции пресс-конференции из Национального пресс-центра рассказал главврач Республиканской клинической стоматологической поликлиники Андрей Матвеев.

— В прошлом году мы провели республиканскую акцию, в которой участвовали стоматологи, онкологи и оториноларингологи. Первичная выявляемость онкозаболеваний составила 6%. К сожалению, вопрос по третьей-четвертой стадиям стоит достаточно остро: в стоматологии они занимают около 80%, — отметил Андрей Матвеев.

Заместитель заведующей кафедрой стоматологии детского возраста Белорусского государственного медицинского университета Наталья Шаковец подчеркнула, что челюстно-лицевые онкологические заболевания выявляют на таких поздних стадиях чаще всего у тех, кто злоупотребляет алкоголем, курит и ходит к стоматологу раз в 5—7 лет. Хотя по рекомендациям медиков к такому специалисту даже на профилактический осмотр надо приходить два раза в год.

— В 2016-м в Беларуси по инициативе медуниверситета города Берген (Норвегия) стартовал проект «Евразия», направленный на своевременное выявление предраковых и раковых заболеваний полости рта, — рассказала Наталья Шаковец. — Это очень важный проект, потому что патоморфологи (так называют патологоанатомов в онкологии) учат нас, стоматологов, как правильно находить, исследовать, забирать материал при онкозаболеваниях, как акцентировать внимание студентов и врачей на своевременном выявлении рака. В рамках проекта университетам в Минске, Ереване и Кишиневе закупили по электронному микроскопу очень хорошего качества. Их предоставила норвежская сторона. В оборудовании есть два бинокуляра, поэтому в них одновременно могут смотреть преподаватель и студент.

Кроме того, по словам специалиста, сейчас решили изменить программу подготовки студентов-стоматологов и включить в нее при обучении на выпускном курсе темы по правилам забора биопсии и материала из области, пораженной опухолью. В свою очередь заведующая кафедрой стоматологии детского возраста БГМУ Тамара Терехова добавила, что на втором курсе у будущих отечественных стоматологов появились лекции о распространенности и локализации предраковых заболеваний.

konopelko@sb.by
Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Загрузка...