По данным уголовного розыска

Погони, засады, задержания. Начальник угро Заводского района рассказал о работе отдела

Погони, засады, задержания по горячим следам. Для одних это новости, для других — работа. Лица оперативников уголовного розыска не покажут по телевизору, их имена зачастую остаются безвестны, но именно от них зависит порядок на наших улицах и покой в наших домах.


У дежурки Заводского РУВД Минска меня встретил энергичный молодой милиционер в элегантном костюме. Это начальник районного отдела уголовного розыска Максим Гирко (на снимке). Поднялись в кабинет, разлили по чашкам чай. Пока офицер улаживал рабочие вопросы, я осматривалась. В небольшом помещении — минимум мебели. «А что нужно оперу? — словно прочитав мои мысли, сказал сотрудник. — Голова на плечах и команда профессионалов. И чтобы дома ждали». Это «чтобы дома ждали» в беседе он еще скажет не раз. Ведь, по сути, воров, убийц и семейных дебоширов оперативники видят чаще, чем своих жен и детей. Но те, говорит подполковник Гирко, понимают и поддерживают.

Что до команды профессионалов, то эти парни то и дело заглядывали в кабинет шефа или звонили ему по телефону — служебные моменты... Грамот и дипломов на стене нет, они аккуратно сложены в шкафу. Кажется, здесь не привыкли выставлять свои заслуги напоказ, скромно довольствуясь тем, что преступник задержан. Бронзовый бюст замечаю не сразу. Этот переходящий приз имени легендарного сыщика Павла Королева «парням с окраины города» (так, шутя, называет свое подразделение Гирко) недавно вручил министр внутренних дел.

...В конце 1970–х, наверное, не было ни одного советского человека, который бы не прилипал к телевизору: впервые на экранах шел фильм «Место встречи изменить нельзя» про уголовный розыск. Среди зрителей, тогда еще мальчишками, были и нынешние сотрудники Заводского угро. Теперь они как никто понимают: кино и реальная жизнь отличаются.
Недавно министр внутренних дел вручил парням переходящий приз имени легендарного сыщика Павла Королева

— Как киношные стереотипы влияют на работу? — спрашиваю.

— Обычно под впечатлением таких фильмов приходит молодежь, с романтикой, азартом. «Лечится» это еще на стадии стажировки, человек быстро осознает, что до задержания преступника нужно столько всего понять и сделать...

В Заводском, конечно, много предприятий, и большинство рабочих живут именно здесь, отчасти формируя уклад жизни. «А в остальном мы ничем не отличаемся от других районов города, — продолжает офицер. — Если говорить о категориях преступлений, то основная часть — имущественные, кражи и бытовые правонарушения. В прошлом году задержали группу «домушников», два эпизода — в нашем районе. Злоумышленники работали тонко, подбором ключа, а воровали так, что хозяева не сразу и замечали пропажу. В декабре 2017–го на магазин по ул. Селицкого было совершено дерзкое разбойное нападение. Свидетелей нет, приметы от продавца скудные: парень, нож, черные куртка и шапка. Скромной оказалась и следовая информация. Каждое утро в отделе — сбор по этому преступлению, вечером — спрос. Подозреваемого в итоге вычислили». Как вычислили, подполковник не сказал. Тайны оперативной работы за эту дверь не выносятся.

История, которую я услышала дальше, действительно может лечь в основу фильма. Минскую сироту (назовем ее Екатериной) удочерили итальянцы, и в Беларусь девочка приезжала только в гости. А однажды в Италию не вернулась. Приемные родители обратились в милицию. Дядя и тетя пропавшей говорили, будто она сбежала с парнем, а каплю крови в их машине объяснили тем, что племянница ударилась носом. Установить, что это была именно ее кровь, помогли присланные по линии Интерпола вещи, поскольку кровных родственников не было.

Из нескольких волосков на расческе эксперты выделили генотип, который совпал с биологическим следом в автомобиле, но в деле об исчезновении эта находка тогда ничего не доказывала. Вскоре в руки экспертов попали покрытые лаком ногтевые пластины. Их нашли, несколько суток просеивая землю на дачном участке дальних родственников. Круг подозреваемых замкнулся на них. Они пошли на преступление ради минской квартиры, которую девушка получила в наследство. Несчастную они убили на даче, труп закопали. А через пару недель, заметив, что на могиле проседает земля, достали уже разлагающееся тело и сожгли в дачном доме. Убийство было доказано, преступников осудили.

Офицер не стал вдаваться в детали того, как именно операм удалось в этом случае, да и в целом в работе, вызвать злоумышленников на откровенность. Сказал только, что, помимо житейского и профессионального опыта, важны настойчивость и терпение: «При этом не стоит недооценивать подозреваемых. И так, что выслушал, записал и папку закрыл, в нашей работе не пройдет. Оперативник должен суметь определить, кто перед ним, насколько человек открыт, есть ли у него интерес в деле и какой. И только потом решать, какие методы применять. Так и при допросе свидетелей. Каждое преступление — загадка, нужно правильно к нему подступиться... Что позволило нам стать лучшими в работе? Если коротко, то правильное использование имеющихся рычагов, командный дух, наступательность, человечность, желание быть справедливыми, а также отсутствие спешки с выводами».

Кстати, коллектив отдела достаточно молодой. Средний возраст сотрудников — 30 — 35 лет. Есть среди них те, кого называют прирожденными сыщиками. «У них какое–то особое чутье, — начальник угро назвал мне несколько фамилий, правда, в статье попросил их опустить. — Один спец по раскрытию хулиганств: как чувствует, где может появиться преступник. Другой даже самую накаленную беседу переведет в спокойное русло, расположит к себе человека и узнает что нужно. Некоторые оперативники творчество проявляют, и я не против, главное — результат. Признаюсь, что однажды нам даже пыталась помочь экстрасенс. Произошло убийство кассира по ул. Варвашени. Мы отработали сотни людей, проверили множество версий, но подозреваемого не нашли. Тогда и решили: «А почему бы и нет?» Однако информация экстрасенса не подтвердилась. Преступление пока не раскрыто. Ищем».


— Кинематографисты любят сюжет, когда преступления раскрываются благодаря внедрению оперативника в банду...

— Это сложный, трудоемкий и длительный процесс. Иногда раскрытие преступлений с внедрением в различные формирования требует годы. К тому же высок риск разоблачения. Однако когда этот подход необходим, мы его используем, обсудив перспективы с руководством.

Разыскникам не чуждо также искусство перевоплощения. Своей гримерки с накладными носами и париками, как в МУР, у «заводчан» нет. Но у каждого в шкафу имеются разного цвета кепки, шапки, одежда — все, что нужно для маскировки.

...Подполковник рассказал мне еще немало интересного про засады, погони и задержания, от которых мурашки по коже. К сожалению, эта информация пока не подлежит огласке. Впрочем, со временем мы познакомим наших читателей с некоторыми историями из жизни уголовного розыска.

gladkaya@sb.by

Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Автор фото: Виталий ПИВОВАРЧИК
2.2
Загрузка...
Новости