Пчелы приносят деньги. И не столько за мед...

Почему наши сельхозпредприятия не содержат пасек, которые работали бы на урожай?

ЗАВЕРНУЛ к бывшему директору ОАО «Доваторский» Шарковщинского района Петру Чеботаренку. Вспомнили, как он в те давние времена продавал пшеницу в Канаду. Завели разговор и о рапсе, в выращивание которого вкладывается немало средств, но далеко не всегда во многих хозяйствах получается отдача. А вот в «Доваторском» эта культура всегда прибыльна. 


— Деньги приносят пчелы, — с гордостью заметил Чеботаренок. — Пасека насчитывает до трехсот пчелосемей. Они и опыляют рапс. Урожай благодаря этому увеличивается на 30—40 процентов. 

С ГЛАВНЫМ пчеловодом хозяйства Павлом Медюхо, еще моложавым, очень деятельным человеком, вскоре довелось познакомиться. Выяснилось, что по профессии он механизатор. Да еще какой!.. Не раз выходил победителем на уборке зерновых. У его отца был с десяток колод пчел, поэтому, наверное, руководство ОАО и поручило Павлу присматривать по совместительству с основной работой за небольшой общественной пасекой, на которой в то время из двух десятков пчелиных семей после зимы осталось только восемь.

Павел с энтузиазмом взялся за «медовое» дело и не только восстановил, но и многократно увеличил пасеку. Но получилось так, что одновременно надо было и мед откачивать, и хлеб молотить. Павел по характеру своему не мог делать что-то «наполовину» и попросил у Чеботаренка:

— Освободите от пчел! Не успеваю и здесь и там.

— Справишься! На то у тебя и фамилия медовая — Медюхо, — отшутился сначала директор, но потом сообразил, что действительно так может пострадать «медовое дело», и освободил Павла, но только не от работы на пасеке, а от комбайна и трактора. Так Медюхо стал главным пчеловодом на «доваторской» пасеке. Треть ульев закреплена лично за ним, остальные за помощниками Василием Скрипленком и Юрием Рудаком. 

Пчелы находятся в трех местах и приносят хозяйству немалый доход от реализации меда, не говоря уже о повышении урожайности рапса и семян клевера. Но выяснилось, что в пчеловодстве немало и проблем.

— Еще года четыре назад нам субсидировали сахар, помогали препаратами по борьбе с болезнями пчел, пчелиных маток и так далее, — загибает пальцы Павел Медюхо. — Теперь все за счет хозяйства и по полной цене. Особенно большие расходы на сахар для подкормки пчел, так как на рапсовом меде, который затвердевает, они не перезимуют и погибнут. Сахар, в принципе, можно купить за тот же мед. Но, во-первых, мед стало трудно реализовать, магазины даже не хотят брать, несмотря на смехотворную цену — 5—7 рублей за килограмм. В позапрошлом году, когда откачали шесть тонн продукта, долго не могли его сбыть. Не знаю, чем бы все закончилось, если бы не одна брестская фирма.

Между тем, по словам доцента кафедры микробиологии и эпизоотологии Гродненского государственного аграрного университета Николая Халько, мед составляет лишь 2 процента от всего дохода, который приносят пчелы. Куда больше влияние опыления на энтомосфильные культуры: рапс, гречиху, клевер, люцерну. Так, исследования на посевах озимого рапса, проведенные два года назад в агрокомбинате «Ждановичи» Минского района, показали, что при подвозе одной пчелиной семьи на гектар рапса средняя урожайность маслосемян составила 29,8 ц/га, а без пчел эта цифра оказалась ниже почти на девять центнеров. 

Небезынтересно, думаю, и то, что в Евросоюзе от опыления растений при помощи пчел дополнительно получают от 10 до 15 миллиардов евро. А в некоторых штатах США пчел разводят исключительно для опыления.


ПОЧЕМУ же наши сельхозпредприятия неохотно занимаются пчеловодством: в некоторых районах содержат одну-две небольшие общественные пасеки, а то и вообще обходятся без пчел. Объясняют ситуацию дороговизной сахара для подкормки пчел, препаратов от болезней, неблагоприятными климатическими условиями для развития отрасли.

Безусловно, такие факторы присутствуют. Но ведь началось сокращение пчелопасек после того, как в облсельхозпродах областей ликвидировали соответствующие отделы, а вместе с ними и бюджетное финансирование пчеловодства. Функции ведения пчеловодческой отрасли на Витебщине, например, передали… областной ветлаборатории. По этому направлению работают всего четыре специалиста, и те только по западным районам области. Причем двое — в Шарковщинском и Глубокском районах — на полставке.

Специалист лаборатории по пчеловодству Людмила Ахраменок признается:

— Я понимаю: их (работников ветлаборатории. — Прим. авт.) спрашивают за свиней, коров, что уже достаточно нагрузки, хотя и пчелам по возможности уделяют внимание.

Но там, где эти специалисты ветлаборатории находят общий язык с руководителями хозяйств, дело процветает. В том же Полоцком районе 13 лет тому назад, когда Людмила Ахраменок пришла работать, насчитывалось 300 пчелосемей, сейчас — 760. Особенно хорошие отношения у Людмилы сложились с директором КУСХП «Полота» Лидией Батуро. Пасека там большая — 300 пчелосемей. Руководитель сельхозпредприятия выделяет спецтранспорт для доставки пчелосемей на поля с рапсом, гречихой, фацелией и в августе — на вереск. Только от реализации меда «Полота» получила в прошлом году 44 тысячи рублей, что позволило хозяйству в посевную и сенокос приобретать запчасти для техники, горючее, не сдавая для этих целей на мясокомбинат маломерный скот. Рентабельность пчеловодства превышает 50 процентов, оно не нуждается в дотациях.

Единственный острый вопрос не только этого, но и других сельхозпредприятий — дефицит профессиональных кадров пчеловодов. Их в республике сегодня практически не готовят. До 2015 года этим делом довольно успешно занимался Смиловичский государственный аграрный колледж, но теперь там осталось только заочное отделение, на котором обучаются всего 20 человек: 15 на бюджете и 5 платно. На очное отделение нет набора. Парадокс: с одной стороны, нужны профессионалы, а с другой — заявок на них почти нет. Между тем колледж имеет хорошую базу для обучения: пчелопасеку, коллектив преподавателей. 

В некотором смысле закрыть брешь старается Гродненский государственный аграрный университет, который в зимнее время организует краткосрочные курсы пчеловодов. Однако ясно, что дать необходимые глубокие, тем более практические навыки за неделю-две невозможно. В колледже, к примеру, этому делу обучались три года. 

Правда, есть фанаты, которые на высшем уровне проходят «пчелиные университеты» самостоятельно. Один из них — Андрей Скороходов из Полоцка. Он, имея собственную пасеку, на протяжении пяти лет изучал обширную литературу по пчеловодству, познакомился на практике с опытом ряда зарубежных стран. Заразил этим делом своих сыновей Александра, Михаила и соседского мальчика Даниила Вахненцова, которые в 2016 году на международном конкурсе юных пчеловодов в Чехии заняли первое место, а на следующий год в Англии стали призерами. Причем возил Андрей детей за рубеж на соревнования преимущественно за свой счет. Год он вел пчеловодческий кружок в Полоцком районном центре детей и молодежи, а сейчас дает азы пчеловодства для желающих в Евфросиниевском монастыре.

ОДНАКО вернемся к разговору о повышении урожайности рапса за счет пчел. Специалисты утверждают, что, учитывая немногочисленность общественных пасек (в некоторых районах их вообще нет), кардинально этот вопрос не решить. А может, и не стоит в каждом хозяйстве заводить пчелопасеки? Ведь они есть в собственности у пчеловодов-любителей. 

В Верхнедвинском районе заглянул в ОАО «Нурово», к землям которого со всех сторон подходят большие леса. Захотелось узнать, почему здесь из года в год стабильно получают на круг по 25—30 центнеров маслосемян рапса. И несколько непривычно было слышать, когда главный агроном Татьяна Галицкая среди прочих поблагодарила и крылатых помощников — пчел, опыляющих посевы. 

Частичное решение проблемы, на мой взгляд, в наличии частных пасек. Тот же Николай Халько помнит, что еще в советские времена за подвоз одной пчелосемьи к посевам рапса хозяину пасеки платили 20—30 рублей — солидную сумму по тем временам. К сожалению, количество пчелосемей и у населения в последнее время сокращается. Некоторые надежды были на республиканское общественное объединение «Белорусские пчеловоды», ставившее перед собой цель всесторонне помогать коллегам на местах, но что-то пошло не так.

Одно из таких объединений организовали на базе Дубровенского и Оршанского районов. Возглавил его Евгений Гуминский, человек горячо переживающий за дело. Поначалу собирались, обменивались опытом, обсуждали наболевшие вопросы. Но все это держалось на голом энтузиазме руководителя, у которого не было ни офиса, ни телефона.

Евгений с горечью замечает, что не удалось решить главную проблему: добиться выделения участков под частные пасеки. А в деревнях или на дачах заниматься этим делом — себе дороже. Самому Гуминскому несколько лет назад пришлось заплатить штраф за двух погибших якобы от укусов пчел коз, хотя на самом деле животных заели осы. В итоге количество зарегистрированных членов объединения сократилось почти наполовину: с 60 человек до 35. 

Примером, каким должно быть общественное объединение пчеловодов, служит солигорский «Бортник», который насчитывает 700 владельцев пчелопасек из 16 районов. Он даже выпускает свою газету «Навіны пчалярства». Специалисты «Бортника» и его бессменный председатель Василий Ковалец регулярно выезжают на пасеки, проводят обучающие семинары, лекции. Но это общественное формирование пока скорее исключение из правила, чем закономерность.

saulich@sb.by

Фото автора.

Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Загрузка...
Новости