Откуда у билетерш грусть на лице

Послесловие к итогам III Национальной театральной премии
Седой профессор в эфире одного из национальных телеканалов качал головой: нет у нас критики, нет. Вот так, чтобы фундаментально осмыслить происходящее в театральном процессе, — никто не может. Не говоря уже об итогах завершившейся III Национальной театральной премии. Подтекст, естественно: только если я возьмусь...

Слово “фундаментально” так и врезалось в память. Захотелось постучать по телевизору и сказать: “Очнись, дядя!”

Или повторить фразу, которую в финале “Поминальной молитвы” Абдулов говорил Пельтцер: “Мама, вы не в поезде. Начинайте ориентироваться...”

В каком веке живете, профессор? Что вам конкретно надо осмыслить? То, что из-за безденежья и режима вечной экономии у главной театральной премии нет ни мужских, ни женских актерских номинаций, не говоря уже о ролях второго плана? Догадываюсь, что элементарно нет денег на бронзу для статуэток, придуманных неутомимым фантазером Цеслером. И потому все сведено к формулировке “Лучшая актерская работа”. То, что балет “Витовт” и мюзикл “Софья Гольшанская” соревновались сами с собой и были единственными спектаклями в своих номинациях? То, что на показ “Хто смяецца апошнім” нагнали школьников и студентов, потому что это Кондрат Крапива, классика?

Или вам надо осмыслить то, что у победившего “Оракула?..” Бориса Луценко — один из самых низких процентов зрительской посещаемости в Национальном академическом театре имени М. Горького? Не “Интимная комедия” все-таки. И уже гардеробщицы и билетерши шепчутся, что спектакль “вот-вот снимут”. Слава богу, пока нет. Но вот название, судя по всему, поменяют — либо на “Затюканный апостол”, как у самой пьесы Макаенка, либо на что-нибудь броское.

А может, вам хотелось бы осмыслить, почему корифеев и мастеров столичной драмы одной левой уложил в актерской номинации никому не известный дебютант Роман Соловьев из Коласовского театра, сыгравший в спектакле “Похороните меня за плинтусом”? Или то, что самыми яркими и оригинальными в конкурсном показе оказались спектакли кукольного театра, вырвавшегося сегодня в очевидные лидеры театрального процесса?

И дистанция эта только увеличивается.

Брестский “Самозванец” Алексея Лелявского по пушкинскому “Борису Годунову” — ирония и стеб. Минская “Ладдзя роспачы” Лелявского по Короткевичу — поэзия и воздух. Могилевский “Гамлет” Игоря Казакова, вернувшийся недавно с фестиваля в Мюнхене, — провокация и кураж. Гродненский “Фауст. Сны” Олега Жюгжды — игра теней и смыслов.

Какой пример из кукольной программы ни вспомни — во всем бездна выдумки и фантазии, а главное — жизни. Вези в Европу — стыдно не будет. Наши кукольные режиссеры не морщат натужно лоб, не изображают из себя мессий и не зарятся на истину в последней инстанции. Это действительно лучшее, что есть сегодня на сцене. А остальной театральный процесс, увы, давно и безнадежно болен.

pepel@sb.by
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter