Опасные встречи на Балканах

Через пару недель ровно тридцать лет, как я впервые побывал за границей

Смотрю на календарь и вижу: через пару недель будет у меня своеобразный юбилей — ровно тридцать лет как я впервые побывал за границей. Точнее, в тогдашней Югославии. Стране, которой больше нет. Но есть Черногория, и конкретно курортная Будва, где я тогда замечательно провел три праздные недели.

Коллаж Николая Гиргеля

А тут еще на днях сообщили: Черногорию приняли в НАТО. Странно! Зачем нужна натовцам эта маленькая страна, главной достопримечательностью которой является курортное побережье?..

Ну да ладно. Это, как говорится, их проблемы. Мне же вспомнились проблемы, которые могли начаться у меня. Если бы все пошло по сценарию моих новых знакомых в те курортные дни, я бы уже, возможно, был бы резидентом какой-нибудь из иностранных разведок. Либо, что скорее всего, посылал бы привет из загробного мира родным и близким.

Вижу, что тут надо многое пояснить. Меня вызвал к себе в кабинет тогдашний главный редактор «Советской Белоруссии» Александр Зинин и поинтересовался, бывал ли я когда-нибудь за границей. Не был. Значит, поедешь, сказал он. Оказывается, ему позвонил руководитель фонда мира Марат Егоров и сказал, что есть возможность поощрить кого-то из его подчиненных хорошей, а главное, бесплатной поездкой в Югославию. Я же в эти минуты лихорадочно занимался арифметикой. Минуло уже пять лет с тех пор как я ушел из военной газеты, где работал в отделе информации и имел определенный допуск в воинские части. Все сложилось тютелька в тютельку, то есть почти день в день, и я отправился в Югославию. По тем временам то был царский подарок. Единственной проблемой было то, что на югославские деньги можно было разменять только наши пятьдесят рублей. Не разгуляешься! Но делегацию нашу неплохо кормили. Жили мы в благоустроенных коттеджах в Будве. Загорать и плавать ходили на немецкий пляж. Оказывается, немцы выкупили у местных властей целый километр прибрежной полосы и там постоянно отдыхали. Нас, конечно, там никто не ждал. Но и паспортов не спрашивали. Разумеется, некоторые из нас были несколько шокированы, увидев, что немки предпочитают загорать без лифчиков, но к такому быстро привыкли.

Уже через неделю я почувствовал, что комфортным мое пребывание здесь не получится. Желудок плохо среагировал на местную острую пищу, а лекарств я по своей глупости и наивности с собой не взял. Не было и лишних денег, за которые можно было бы купить их в аптеке. К тому же очень дорого. Приходилось терпеть.

На Адриатике, как обычно, стояла прекрасная погода. Прозрачная, зеленоватая вода ласково баловала тело. Накупавшись, приятно было вглядываться за морской горизонт, за которым чудились дальние страны и красивые приключения.

Однажды ко мне подошел мужчина средних лет и поинтересовался, из СССР ли я. Он якобы слышал, как я говорил со своими спутниками по-русски. Сам же он тоже неплохо говорил по-русски, хотя и с некоторым, почти неуловимым, акцентом.

Рядом с незнакомцем, который назвал себя Куртом, стояла приятная зрелая блондинка. Он представил ее. Так мы и познакомились. Курт сказал, что учился в Ленинграде, потому и знает язык. Сейчас живет во Франкфурте-на-Майне и работает архитектором. Ванда, его супруга, по национальности полька. Тоже неплохо говорит по-русски. Работает вместе с ним в крупной частной компании. Сказали, что оба будут рады общаться со мной, укрепить свои языковые навыки.

Разумеется, такое знакомство предстояло отметить в прибрежном ресторане. Я честно признался, что денег с собой у меня нет. Курт только махнул рукой и сказал, что немцы на отпуск собирают деньги весь текущий год, чтобы на отдыхе ни в чем себе не отказывать.

Мы пили легкие и очень вкусные коктейли. Замечательно провели вечер. В какой-то момент я почувствовал некоторое расположение к себе Ванды, и, возможно, не будь рядом ее мужа, попробовал бы поухаживать за этой красивой женщиной. Но я знал, что не позволю себе вести себя неприлично и сейчас, и в дальнейшем.

Сейчас мы уже вместе проводили каждый вечер. Курт по-прежнему щедро угощал ужинами и дорогими коктейлями. Конечно, лучше бы он мне одолжил денег на лекарства, но попросить его об этом у меня не хватало наглости. Как-то у нас зашла речь о фашизме, о мировой войне. Курт поинтересовался, где воевал мой отец. Я рассказал, что он был среди тех, кто брал Кенигсберг. «Надо же, — вздохнул новый приятель, — а мой отец защищал этот город». Удивительно, но что-то в этой фразе показалось мне фальшивым. Это трудно объяснить, но я почему-то всегда очень тонко чувствую, когда мне врут, и как-то сочувствую этим людям. По крайней мере, мне за них неловко.

Был и еще один случай, который меня насторожил. Ванда как-то заметила, что мне пошла бы военная форма, и потому я зря отказался от карьеры военного журналиста. Есть ли возможность снова вернуться в окружную газету? Помню, что отшутился. Но не забыл.

Последний вечер перед моим отъездом прошел особенно тепло. Хорошо посидели в ресторане и допоздна затем гуляли по набережной. Обменялись адресами. Назавтра я уехал в Минск, а мои новые знакомые намеревались продолжить отпуск в Италии.

Кто знает, как все могло сложиться дальше. Дело в том, что близилось время распада Югославии. Уже возникали первые очаги будущих больших конфликтов. Страна была буквально наводнена разведчиками. Назовем их прямо: шпионами. Готовились и плацдармы для нанесения будущих натовских бомбардировок во главе с США.

Это сейчас я понимаю, что Курт и Ванда наверняка выполняли какое-то задание какой-то спецслужбы, а заодно попытались бы в дальнейшем привлечь к своей работе и меня. То есть попросту завербовать. Я человек любопытный, и, имея определенные связи, все же попытался узнать, кем были на самом деле мои новые балканские знакомые. Выходило, что Курт и Ванда были завербованы КГБ еще во времена учебы в Ленинграде, а затем направлены для работы в Европу. Однако в чем-то они «прокололись», и им пришлось работать уже на новых хозяев. Вот там обоих и подстерегала беда. Где-то пересеклись интересы немецкой и английской разведок. А скорее всего, Курт и Ванда попытались выйти из игры и уехать куда-нибудь подальше от Европы. Не получилось. Источник поведал, что в Италии пара взяла такси и направилась в сторону Швейцарии. Видимо, за своими деньгами в одном из банков. Не доехали… Проезжавшие полицейские увидели дымящийся «Опель» на дне ущелья. В нем и обнаружили тела мужчины и женщины, а вот водителя такси никто не нашел.

Прокручивая в памяти те события, думаю, что уже там, в Будве, когда мы благостно потягивали коктейли и гуляли затем по набережной, кто-то «вел» моих новых знакомых. Ну, понятно, заодно и меня. Курт в Будве иногда брал напрокат машину, и мы ездили в Дубровник и другие местечки Югославии. Кто мешал им уже тогда организовать происшествие с автомобилем, в котором мы были втроем? Значит, им нужны были только они?

Интересно, что даже ныне, в эпоху кибервойн, где, казалось бы, должно хватить виртуального пространства, не уходит в небытие, а наоборот, возрастает роль обычной разведки. Можно этих людей разведчиками, можно называть шпионами, но потребность в них существовала всегда, и, похоже, так будет и дальше. Особенно сейчас, когда борьба с терроризмом набирает силу. По сообщениям СМИ слышим и видим, что где-то кого-то разоблачили… Обычное дело. Просто тем, кто вступил на эту стезю, в том числе и по корыстным мотивам, следует помнить, что романтики в этой профессии куда меньше, чем могло бы показаться на первый взгляд. Это трудная, опасная и часто весьма неблагодарная работа.

В прошлом году моя знакомая семья отдыхала в Черногории. Хвалили. Вот и думаю: не отправиться ли нынешним летом и мне туда? Пока натовцы не захватили пляжи…

Версия для печати
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?

Новости
Все новости