Он играл только на сцене

Он играл только на сцене - коллеги и поклонники искренне скорбят об уходе народного артиста Беларуси Николая Кириченко

“Начало в театре было у меня очень сложным, — вспоминал в одном из интервью народный артист Беларуси Николай Кириченко. 

— Мне иногда казалось, что надо вообще уходить. Понимаете, белорусский репертуар, а здесь я со своими армянскими корнями. Зажимался, не мог раскрыться. А потом случились “Ночи лунного затмения”, “Мы, нижеподписавшиеся”. И, конечно, самый мощный спектакль “Князь Витовт”, где сыграл Ягайло. Изначально на эту роль приглашался актер из другого театра. И даже когда Валерий Раевский увидел фильм “Западня для зубра” Виктора Шевелевича, где я сыграл Ягайло, он мне сказал: “Теперь я знаю, каким должен быть Ягайло”, но все равно не дал мне эту роль. 

Фото Владимира Шлапака

А потом Алексей Дударев пришел к нему и говорит: “Что ты маешься? Бери Кириченко!” Мне кажется, это была очень мощная постановка. 

Я с удовольствием играл бы этот спектакль и сейчас”.

Путь народного артиста Беларуси Николая Кириченко, ушедшего от нас во вторник, 14 августа, в возрасте 72 лет, был тернист. Он не был любимцем судьбы, халявщиком, ничто не приходило к нему легко. Всего добивался тяжелым и упорным трудом, доказывая себе и другим право занимать свое место. Любил повторять студентам фразу своего педагога Дмитрия Орлова: “Если по дороге в театр вас сбила машина, позвоните и извинитесь”.

Хорошие роли пришли не сразу. Коллеги и сегодня считают, что в полную мощь как актер Николай Михайлович в родном театре не реализовался. В какой-то момент он стал работать помощником художественного руководителя Валерия Раевского, после занял кресло директора театра, сменив Геннадия Давыдько. Казалось, в этом не было ничего сверхъестественного. Работали же руководителями театров прекрасные актеры Богдан Ступка и Юрий Соломин, до сих пор успешно совмещает обе ипостаси Александр Ширвиндт. Но после жизнь доказала: либо — одно, либо — другое. Административные сквозняки вымывают из души художника какие-то невидимые драгоценные частицы, необходимые для творчества.

Спектакль “Земля Эльзы” стал последним в театральной биографии актера
Фото Сергея Лозюка

В минуты светлой печали теплые слова коллег льются легко и свободно. Каждому есть что вспомнить.

— Николай Михайлович был человеком дела. Его взгляды были похожи на взгляды моих героев, — вздыхает драматург Алексей Дударев. — Может быть, поэтому он сыграл и в “Рядовых”, и в “Вечере”, и в “Чорнай панне Нясвіжа” — в роли Мнишека он вышел на сцену раз триста точно, — и в “Князе Витовте”, и в “Ядвиге”. Он был требователен прежде всего к себе, и уже потом к жизни, людям, творчеству. У него не было потребительского отношения к жизни.

— 18 лет мы играли вместе в спектакле “Тапалёвая завея”, — вспоминает актриса Евгения Кульбачная. — А до этого Николай Михайлович был моим педагогом... Он делал свою роль филигранно! Его персонажу, неверному мужу, так сопереживал зритель! И особенно зрительницы. У него получались все образы, но особенно герои с двойным дном, он всегда стремился оправдать таких персонажей.

— То, что Николай Михайлович делал в театре, всегда было добротно и профессионально, — считает главный режиссер Нового драматического театра Сергей Куликовский. — Он всегда искренне болел за родной Купаловский театр, за его промахи и удачи, за его уровень. Всегда интересовался всем, что происходит на театральном поприще. Мы буквально недавно виделись с ним на одном из показов проекта “Территория мюзикла”. До этого я приходил в Академию искусств посмотреть его студентов для нашего театра... Он был очень надежным человеком и многим помогал.

— Именно эта человечность выделяла Николая Михайловича среди остальной актерской братии, — соглашается режиссер Яков Натапов. — Я ведь знал его очень давно. Еще по театрально-художественному институту. Помню, даже в мелочах, если кто-то переезжал с квартиры на квартиру, и надо было помочь перевезти мебель, Коля всегда был рад помочь. Очень душевный и открытый человек. Его уход — большая человеческая трагедия. Он играл у меня в спектакле “Леди Кронки и мыши” по пьесе Джона Патрика “Дорогая Памелла” в театре им. Янки Купалы. Купался в роли афериста Сола Бозо. Он очень вдумчивый и подробный актер. И умер в один день с другим талантливым артистом, моим другом Сергеем Журавлем с разницей в три года — 14 августа. Все это очень грустно.


Кино для Николая Кириченко было “побочным продуктом”. Не встретил он, как и многие коллеги-купаловцы, своего кинорежиссера, который захотел бы вглядеться в его нутро, богатую фактуру и бешеный темперамент. Многочисленные эпизоды не в счет. Кстати, он никогда не играл Берию в картине Михаила Пташука “В августа 44-го...” Откуда в Википедии возникла эта ошибка? Его героя звали генерал-майор Мохов, о чем он вспоминал в интервью в “СБ”:

“С Алексеем Петренко у нас было много совместных сцен в картине “В августе 44-го...” И после съемок он всегда обращался ко мне не иначе как “генерал-майор Мохов”. Когда Алексей приезжал в Минск со спектаклем “Вишневый сад”, я тогда зашел в гримерку поздороваться, а он ко мне с распростертыми объятиями: “Какие люди! Сам генерал-майор Мохов!” Знаю, что у него об этих съемках сохранились самые теплые воспоминания. Как, собственно, и у всех нас”.

В картине “Письмо Феллини” режиссера и оператора Дмитрия Зайцева сыграл самого знаменитого итальянского режиссера. Тепло говорил и о другой своей роли: “Я всегда вспоминаю своего Щапся из “Проклятого уютного дома” Владимира Орлова. Мне за него совершенно нестыдно. Эта роль далась непросто, снимали в холоде и голоде, у меня даже был конфликт с режиссером: по-разному видели образ. Я его все-таки убедил”.

Как и многие коллеги, Кириченко верил в актерские приметы. Не любил говорить о спектакле до премьеры. Отшучивался: “Это мои актерские забабоны”. Если падал текст с ролью, садился на него: “Это нужно делать обязательно! А после, не вставая с нее, надо вытащить ее из-под себя”. “Вы сколько раз садились?” — как-то спросил я его. “Ой, много... Один раз даже в метро пришлось. Повторял роль на скамейке, сумка стояла на коленях, и папка с ролью как-то соскользнула. Ничего не оставалось, как сползти со скамьи и сесть на нее. Народ вокруг смотрел очень удивленно”.

Он искренне переживал за затянувшийся ремонт Академии искусств и даже обращался в редакцию “СБ” с просьбой привлечь внимание к проблеме... А после опубликованного материала искренне и долго благодарил. Не пропускал ни одной премьеры, всегда посещал фестивальные показы.

— В нем, пожалуй, до конца дней жил дух авантюризма, — говорит ученик Кириченко, художественный руководитель Национального академического драматического театра имени М. Горького Сергей Ковальчик. — Однажды я выпускал спектакль в Тамбове, и у нас заболел актер, играющий главную роль Гарпагона в “Скупом” Мольера. Я позвонил Кириченко: “Вы не согласились бы за 10 дней до премьеры спасти роль и спектакль?” И он сел в поезд, примчался в Тамбов и взялся за роль, которую до этого никогда не играл. И сделал ее так, что в Тамбове до сих пор вспоминают этот спектакль. А директор театра Петр Куликов просто не находил слов благодарности. Мы с ним, наверное, из-за стресса и экстремальных условий работы дошли там до настоящего мольеровского уровня. Он сыграл на драйве.

...Прощание с артистом прошло 16 августа. Его похоронили на Восточном кладбище Минска. Аплодисменты и светлая память вам, Николай Михайлович!

Цитаты Николая Кириченко

“В отношении Купаловского я не хочу применять слова “элитный”, “светский”, “тусовочный”. Пусть все приходят в наш театр. Но я бы хотел, чтобы это были люди, которые пришли на конкретных артистов, на конкретную драматургию, в конкретный зал”.

“Меня коробит, если после спектакля в зале раздается свист, крики “вау!”. 

Тогда я думаю: театр проиграл. Не поднялся на свою интеллектуальную и духовную высоту, а опустился на уровень собравшихся в зале. Ведь не случайно театральные подмостки возвышаются над зрительным залом”.

pepel@sb.by


Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Загрузка...
Новости