Очень близко к сердцу

Уникальные методики, которые освоены кардиохирургами РНПЦ «Кардиология», спасают жизнь тяжелым пациентам

– ЭТО ваш комплект,
— медсестра кладет передо мной полный набор медобмундирования. Его я должна надеть перед тем, как зайду в зал, где проходит операция на открытом сердце. Рубашка, штаны, шапочка… Приходится снимать с себя практически всю одежду, переобуваться. Маску на завязках или на резинке? Дрожащими руками мне будет трудно завязать даже обычный узелок… Знаю, что за стеной в мужском санпропускнике переодевается фотокорреспондент.


В зале прохладно, тихо, только чуть слышны попискивающие сигналы аппаратуры и мониторов. Операция — плановая по замене клапана аорты. «У стола заведующий 1-м кардиохирургическим отделением РНПЦ «Кардиология» Александр ЖИГАЛКОВИЧ, кардиохирурги Роман ПЫЖИК и Виталий МИХНЕВИЧ, операционная сестра Анастасия ЧИБИСОВА», — шепотом знакомит с составом еще одна операционная сестра Татьяна КРЕЙДИЧ. А также реаниматолог-анестезиолог, перфузиолог… Почти 10 человек спасают одну жизнь!

Говорят, в кардиохирургии командный подход имеет значение. Убеждаюсь, что так и есть. Мне кажется, друг друга они понимают не то что с полуслова, а и вовсе без слов. У пациента дегенеративный порок аортального клапана с формированием критического стеноза. Проще говоря, сужение сосуда, который выходит из сердца. Из-за кальцинации просвет его стал менее сантиметра, а должен быть около четырех. Износившийся клапан заменят на механический. Стараясь не путаться под ногами, занимаю, как мне кажется, наиболее удобную позицию у дальней стены. Но Александр Жигалкович разрешает подойти ближе: «А то окажется, что присутствовали на операции на сердце, а его и не увидели».

Оно не бьется! Операция проходит «на сухом сердце», когда аппаратура выполняет за человека самые важные функции дыхания и кровообращения. Открытое миру, оно выглядит таким беззащитным... Руки хирургов, словно крылья ангелов, плавно парят над ним. Но их движения уверенны и точны. На глазах специальная оптика, увеличивающая в несколько раз.

Замечаю, что операционный стол иногда наклоняется под определенным углом. Как так? Все просто — это нужно, чтобы хирург мог получить более удобный доступ к нужному участку. То и дело звучат непонятные мне команды: «Левый!», «Клампаж аорты!», «Давление?»…


Примерка механического клапана. Приблизительный диаметр уже знают по результатам УЗИ, но все должно подходить до миллиметра. Александр Жигалкович поясняет: сосуд подготовили, прошили для установки механического протеза (к слову, они белорусские, разрабатывались с участием врачей центра). Затем прошивается кольцо самого клапана. 18 нитей с иголками, словно стропы спасательного парашюта, по которым его потом и опустят в аорту. Мужские сильные руки стежок за стежком проделывают искусную, тончайшую работу.

Я жду, когда сердце снова запустят. Кажется, минуты тянутся мучительно долго. Первые толчки, нужная кривая на мониторе. Облегченно вздыхаю. Оно снова вошло в ритм жизни!

Интересно, какой по счету была эта операция по замене клапана? В год в отделении проводится порядка 200 таких вмешательств. А в целом подсчитать невозможно. Ведь клапанной хирургии в Беларуси около 40 лет.

Операционная медсестра Анастасия ЧИБИСОВА и кардиохирург Роман ПЫЖИК.

Что не говорит о том, что это рутинная работа, замечает Александр Жигалкович. Он считает, что простых операций у кардиохирургов в принципе нет. Да, диагноз может быть стандартным, но вот шаблонного подхода к больному быть не может. В РНПЦ «Кардиология» со всей республики направляются пациенты, которым требуется определенный уровень помощи.

Обращаю внимание на то, что почти два часа в зале пролетели незаметно. Но, оказывается, это только для меня. В кардиохирургии, по мнению Александра Станиславовича, это важный момент. Особенно когда сердце останавливают, ведь организм в это время испытывает большую нагрузку. Современные технологии позволяют остановить человеческий «мотор» на 4—5 часов. Понятно, что тем пациентам, которые попадают под «софиты» операционных, без помощи хирурга не обойтись. Какой спектр вмешательств выполняется в 1-м кардиохирургическом?

Александр Жигалкович:

— Когда РНПЦ «Кардиология» еще был научно-исследовательским институтом, отделение в основном занималось сосудистой патологией. Это направление за нами сохранилось и сегодня. Работаем в тесном контакте с лабораторией хирургии сосудов, которую возглавляет главный сосудистый хирург Министерства здравоохранения Геннадий Попель. К нам направляются пациенты с патологией магистральных сосудов, брахиоцефальных артерий (питающих головной мозг) брюшной и грудной аорты, артерий нижних конечностей, а также те, кому показаны сочетанные операции на сердце и на сосудах. К сожалению, проблема атеросклероза усугубляется. Бывает, у пациента поражено несколько участков кровоснабжения. Причем уровень может достигать критического. Поэтому одновременно оперируем сердце и сосуды мозга. Сначала выполняем, к примеру, пластику сонной артерии, потом делаем шунтирование на сердце… Еще одна проблема, которая волнует кардиохирургов, — варикозная болезнь. Ею страдают практически 30 процентов взрослых. Особенно это касается женщин. На базе отделения выполняется лазерная эндоваскулярная внутрисосудистая коагуляция, когда через маленький прокол можно «закрыть» сосуд диаметром до 2 сантиметров.


В белорусской кардиохирургии активно развиваются эндоваскулярные методики — те, которые не связаны с открытием грудной клетки, остановкой сердца… К примеру, при ишемической болезни их выполняют как минимум в половине случаев. И цифра растет. Такая тенденция наметилась и в клапанной хирургии — проводится протезирование катетерным способом. Так устанавливаются биологические протезы у пациентов, для которых открытая операция сопряжена с высоким риском. Причем кардиохирургам в этом помогают рентгенэндоваскулярные хирурги.

ПО словам Александра Жигалковича, последние десять лет применяется пластическая хирургия на клапанах
сердца из небольших доступов-проколов. С этой методикой он ознакомился в Лейпцигской клинике у профессора Фридриха Мора. Такой подход значительно повышает качество жизни пациента, не требует постоянного приема определенных препаратов, как при механическом протезе. Особенно это касается молодых людей, женщин детородного возраста. Выполняется пластика митрального клапана через мини-инвазивный доступ — небольшой разрез в правом боку под молочной железой. Никто и не скажет, что у человека была операция. Для специалиста такие вмешательства сложнее, но зато они во благо пациенту.

Большим прогрессом в отечественной кардиохирургии специалисты называют освоение катетерных методик эндопротезирования грудной и брюшной аорты.

Александр Жигалкович:

—  Аневризма грудной аорты настигает в большинстве случаев в более пожилом возрасте, когда у человека имеются сопутствующие заболевания. Открытая операция — высокий риск для пациента. Через бедренные сосуды в расслоенную аорту вводим катетер со стент-каркасом. Он расправляется, закрывает место расслоения стенки или просто изолирует расширенный участок, предотвращая прогрессирование и возможный разрыв. Процедура занимает два часа, а через два дня человек может идти домой. Раньше такие пациенты в больнице лежали по месяцу, случалось, возникали осложнения со стороны легких, спинного мозга. Протезирование грудной аорты эндоваскулярным методом проводят только в РНПЦ, а вот стентирование брюшной аорты уже освоили в ряде регионов. Но при необходимости наши хирурги вылетают посредством санавиации в любую область.

Врач-перфузиолог Александр АЧИНОВИЧ.

МЕРЦАТЕЛЬНУЮ аритмию кардиологи называют бичом и эпидемией нашего века. По приблизительным подсчетам, после 60 лет от нее страдает чуть ли не каждый пятый. «Приживаясь» в сердце иной раз незаметно, она угрожает развитием инсульта. В 1-м кардиохирургическом отделении РНПЦ «Кардиология» разработана и внедрена методика по лечению мерцательной аритмии как на открытом сердце у людей при ИБС или пороках сердца, так и при помощи аблационных мини-инвазивных технологий. При изолированной форме фибрилляции предсердий с помощью специальных устройств через видеоскопическую технику снаружи сердца воздействуют на зоны, нарушающие ритм.

Таких операций нигде в республике больше не делают. В центре их проведено 106. И более 400 операций — с одномоментной коррекцией клапана. По этим показателям РНПЦ «Кардиология» один из лидеров среди стран СНГ, если не сказать, что в Европе. Благо директор центра Александр Мрочек, который заведует лабораторией нарушений сердечного ритма, когда-то поддержал это направление, и вот уже в течение десяти лет эту технологию развивают.

Медсестра-анестезист Татьяна ЛОСИЧ.
Что касается мини-инвазивных технологий в кардиохирургии, их активно применяют и в областных клиниках. К примеру, в Витебске кардиохирург Александр Зеньков, который специализируется на аортокоронарном шунтировании, освоил мини-инвазивное направление в лечении ИБС — выполняет операции через небольшие доступы на работающем сердце. Результаты его работы признаны на  мировом уровне.

Очевидна тенденция, которая наметилась на уровне областных центров, — многих пациентов лечат уже не кардио-, а рентгенваскулярные хирурги. Особенно что касается ИБС, аневризмы аорты, атеросклероза периферических сосудов, когда необходимо стентирование артерий. Уже есть технологии, позволяющие пройти даже закрытый сосуд.

НО остались ли сегодня штучные, единичные кардиохирургические вмешательства, для которых надо разрабатывать отдельную стратегию?

 Даже трансплантацию сердца таким сейчас не назовешь, ведь проведено уже более 300 пересадок. Другое дело, есть проблема повторных операций. К сожалению, в кардиохирургии есть моменты, когда меняют аортальный клапан, а у пациента  возникает аневризма аорты. Поэтому к каждому пациенту и на каждом этапе должен быть индивидуальный подход. В 1-й кардиохирургии только за две недели три повторные операции. И все разные. И вот тут важна именно индивидуальная стратегия. В ряде случаев кардиохирурги работают в команде с рентгенваскулярными хирургами, применяя так называемую гибридную технологию.  Это когда у одного пациента одномоментно используются принципиально разные методики. Уже проведено 28 гибридных операций на грудной аорте. Если раньше при подобных патологиях операция длилась порядка 12 часов, то сегодня  — 1,5—2.

ПОСЛЕ такого доверительного знакомства с кардиохирургами мы с фотокорреспондентом возвращались в редакцию с полной уверенностью: им можно доверять свое сердце и свою жизнь.

korenevskaja@sb.by

Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Автор фото: Александр КУШНЕР
5
Загрузка...
Новости