Нашу книгу писал Дед Мороз

Писательский дуэт из Беларуси Евгения Пастернак и Андрей Жвалевский раскрывают своим читателям страшную тайну

Одни из самых популярных и любимых авторов для подростков Евгения Пастернак и Андрей Жвалевский недавно выпустили новую книгу «Сиамцы». Андрей и Евгения — давно сложившийся и успешный тандем не только у себя на родине — в Беларуси, но и в России. В канун старого Нового года мы решили вспомнить с ними про Деда Мороза и волшебство, ведь о нем они знают не понаслышке.

Евгения Пастернак и Андрей Жвалевский — творческий союз белорусских писателей, который существует без малого 15 лет.
фото ВИТАЛИя ПИВОВАРЧИКа

— У вас есть книга «Правдивая история Деда Мороза». А есть доказательства существования Деда Мороза?

— Во–первых, несомненным доказательством существования Деда Мороза являются птерки и охли. Именно они нам о Деде Морозе и рассказали. Вы же не будете подозревать их в обмане? Во–вторых, доказательством стала сама книга. Время от времени она словно сама писалась. Без вмешательства Деда Мороза такого не случилось бы.

— В «Правдивой истории» инженер Сергей Иванович Морозов, прогуливаясь в Рождество перед новым, 1912 годом со своей женой Машей по Санкт–Петербургу, попадает под волшебный снег, который, оказывается, выпадает здесь один раз в 50 лет. Сами того еще не ведая, супруги становятся на следующие полстолетия исполнителями новогодних детских мечтаний — Дедом Морозом и Снегурочкой. Если бы этими героями были бы вы, что вас больше всего пугало бы в этой новой роли?


— Ответственность. А вдруг мы кого–то обидим? Неправильно поймем? Забудем про какой–то подарок? Перепутаем подарки? А самое сложное — надо разобраться, какие желания у человека настоящие, а какие... так, придуманные. Тут мы бы без птерков и охлей никак не справились бы.

— А в вашей жизни были чудеса? Можете вспомнить какую–то волшебную историю?

— Много чего было. Предсказали в 2007–м, что Косой переулок (улица Оружейника Федорова) на Рождество 2012 года будет перекопана — и точно, ее перекопали. В книге «Время всегда хорошее» написали, что в 2018–м появятся телефоны, которые в трубочку сворачиваются, — и они появились.

Но самая волшебная история случилась при написании «Москвеста». Там есть эпизод, когда наши герои в XV веке изображают венчание в церкви и якобы превращаются в голубей. Церковь нашли по интернету — на улице Пушечной. В XV веке она уже стояла. А в эпилоге решили похулиганить: написали, что ничего не изменилось в Москве в результате путешествия во времени, только возле церкви на Пушечной появился памятник двум голубям. Естественно, памятник мы выдумали. И вдруг оказывается, что памятник есть! Двум голубям!!! В сотне метров от той самой церкви!!! Мы специально туда съездили, потрогали руками этих голубей... и стали более ответственно подходить к предсказаниям.

— К слову о «Москвесте» — книге по истории Москвы. Историю Минска не планируете написать?


— Историю не планируем, нам «Москвест» очень тяжело дался, мы физики по образованию и привыкли к точным наукам. А история оказалась такая... ускользающая и такая вариативная, что пока мы не готовы опять в это погружаться. Но мы написали повесть «Сиамцы», в которой признаемся в любви к современному Минску.

— Да, там много белорусских словечек. Ваши герои влюблены не только друг в друга, но и в Минск. Не хотите ли выпустить книгу на белорусском языке?

— Очень хотим. Как показывает практика, если мы чего–то хотим, то помешать нам не может ничего. Так что это просто вопрос времени.

— В одном интервью вы сказали: мы сами еще не вышли из подросткового возраста, всем говорим, что мы 14–летние. А вот если бы в Новый год можно было бы загадать желание и вернуться хотя бы на день в прошлое. Какой день вы бы предпочли?

— Мы бы побоялись вмешиваться в собственное прошлое. Разве что посмотреть, как оно было на самом деле — в нашем отрочестве. Потому что мы помним свои ощущения, какие–то события... посмотреть бы, как это все со стороны выглядело. Но какой–то определенный день выбрать не можем.

— Говорят, муж и жена — одна сатана. А в творческом тандеме как? Бывает, пишете и понимаете, что смотрите на вещи по–разному, каждый тянет одеяло на себя, как тогда быть?

— Бывает, что понимаем по–разному, но одеяло никто никуда не тянет. Видимо, оно у нас очень большое, на обоих хватает.

— Евгения, вы какие–то женские хитрости применяете?


— А зачем? Если бы для совместной работы нужны были какие–то хитрости, все бы это давно закончилось. Все эти «хитрости» на самом деле — это виды манипулирования, а я его на дух не выношу.

— Если бы у вас была возможность встретиться с кем–то из ушедших детских писателей, кого бы вы выбрали? Какой бы вопрос важный задали?

— Ох... писателей лучше читать, чем с ними разговаривать... Но если выбирать, то, наверное, с Астрид Линдгрен. Мы бы у нее спросили, тяжело ли было устраивать революцию в детской литературе. И как ее принимали критики и читатели. Думала ли она, что станет классиком.

А братьям Гримм задали бы всего один вопрос: «Как вы пишете вместе?»

Анастасия Скорондаева

skorondaeva@rg.ru

Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Версия для печати
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?