«Нам выдали патроны – по восемь штук на брата. И в бой…»

В НАЧАЛЕ мая ему исполнилось 86 лет. Можно удивляться его непроходящей молодости: у солдата Второй мировой еще задорно светятся глаза, красивая прическа, голос четкий, как у диктора, ясная память. И чем-то он напоминает знаменитого актера Николая Крючкова. Та же осанка, тот же стиль разговора. На сегодняшний день он — единственный в Беларуси здравствующий полный кавалер ордена Славы. А это по официальному статусу приравнивается к званию Героя Советского Союза.

Единственный в Беларуси здравствующий полный кавалер ордена Славы Виктор ВЕТОШКИН родом из гомельской деревни.

В НАЧАЛЕ мая ему исполнилось 86 лет. Можно удивляться его непроходящей молодости: у солдата Второй мировой еще задорно светятся глаза, красивая прическа, голос четкий, как у диктора, ясная память. И чем-то он напоминает знаменитого актера Николая Крючкова. Та же осанка, тот же стиль разговора. На сегодняшний день он — единственный в Беларуси здравствующий полный кавалер ордена Славы. А это по официальному статусу приравнивается к званию Героя Советского Союза.

Мильча, Гомель, Минск

Жителем столицы Виктор Ветошкин стал недавно. Года три назад переехал в Минск к дочери Алле. Окна его квартиры смотрят на лес, который начинается сразу за дорогой. И это очень мило сердцу ветерана. Глядит он на величавые сосны и говорит:

— Раньше нашу деревню Новая Мильча Гомельского района, где я родился, окружали большие леса. Мы, ребятня, в тех дубравах были своими. Бывало, направляюсь летом к реке Уза и, пока до нее дойду, кувшин ягод насобираю. А потом искупаюсь и пойду в Гомель, чтобы их продать, а деньги матери отдать. На покупку нужной вещи.

Мать Виктора Дмитриевича трудилась в колхозе. Отец — на железной дороге, потом на птицефабрике. Да и парнишка к работе на земле был приучен. А как же иначе? Рядом — дедушка, Владимир Осипович, почитаемый в селе человек, знатный каменщик, дока в крестьянских делах. К нему постоянно за советом приезжал сам председатель колхоза. Так случилось, что руководителем артели «Авангард» поставили питерского рабочего. И он, прежде чем сеять, скажем, овес, искал местного «агронома» Владимира Осиповича и набирался от него знаний.

— Я в колхозе практически не работал, — словно оправдываясь, говорит ветеран, — война помешала. А, вернувшись с фронта, много раз помогал своему хозяйству, когда был шофером. Помнится, случилась большая засуха, нет кормов для буренок. А тут командировка в Украину. И там увидел, как местный тракторист запахивает кукурузу. Возмутился, остановил механизатора. А тот в ответ: «Мне приказали». Отыскал руководителя, взял адрес, телефоны и по приезду сразу же отдал их нашему председателю Кучеревскому. Тот поблагодарил и послал машины за кормом. Его на всю зиму хватило.

О боях-пожарищах, о друзьях-товарищах

Деревня Мильча крепко сидит в памяти Виктора Дмитриевича. Он не может забыть своих тамошних друзей. Вместе ушли на фронт, где дрались бок о бок: Семен Новиков, Иван Железняков, Сергей и Николай Ветошкины.

Витён — такова была деревенская кличка Виктора Дмитриевича — мог остаться в Гомеле и не идти на фронт. Никто бы его не упрекнул. Как только Красная Армия освободила город, он поступил в железнодорожный техникум. А работники стальных магистралей, как и учащиеся профильных учебных заведений, приравнивались в те времена к военным. На них распространялась «бронь».

— Так что повестки из военкомата я не ждал, — уточняет Виктор Дмитриевич. — Но начал упорно проситься на фронт. Потому что все мои друзья из деревни уходят в армию, а я что, особый или больной? Да и на фашистов зуб имел. Они соседа расстреляли только за то, что тот не отдавал свою корову... Несколько раз ходил к военкому, надоел ему, и он распорядился срочно оформить на меня документы. В результате в запасном учебном полку под Брянском восемь парней из Мильчи начали вместе постигать боевую науку. Трое с одинаковой фамилией Ветошкины. Вместе и на фронт отправились в составе 601-го стрелкового полка.

И начались бои. Мы оказались в районе Быхова—Могилева. Нам выдали патроны — по восемь штук на брата. И в бой! Под Днепром было мое первое боевое крещение. И в первых сражениях я получил медаль «За отвагу».

Виктор Дмитриевич — участник знаменитой операции «Багратион», освобождал Рогачев, Бобруйск, Пуховичи, Слуцк, Минск.

— У Рогачева Днепр форсировали дважды, вода была кровавой. Вместе со своим полком участвовал в разгроме крупной вражеской группировки в районе Бобруйска. Тяжелый бой завязался недалеко и от Пуховичей. Там погиб Сергей Ветошкин. Мог и я голову сложить. Фашистский автоматчик стрелял почти в упор, но промахнулся...

Виктор Дмитриевич показывает пожелтевший наградной лист. Читаю скупые строки: «Красноармеец Ветошкин 14 января 1945 года при прорыве вражеской обороны на левом берегу реки Вислы в районе польского города Варка подавил две пулеметные точки и сразил до десяти вражеских солдат». За этот бой Указом Президиума Верховного Совета СССР Виктор Дмитриевич был награжден орденом Славы третьей степени.

А потом была вторая водная преграда, о которой написаны до боли жестокие романы и сняты фильмы. У Виктора Ветошкина свой фильм и свои кадры в памяти.

— Одер — широкая, бурная река. Март. С величайшим трудом форсировали его. Пытались закрепиться, расширить плацдарм. А враг цепко держался, даже хотел отрезать нас от реки...

Как отметило руководство 601-го стрелкового полка, 27 марта 1945 года при ликвидации плацдарма противника командир минометного расчета младший сержант Ветошкин уничтожил две огневые точки и одиннадцать солдат врага. За проявленные героизм и смекалку на груди солдата заблестел орден Славы второй степени.

А от Одера открывался прямой путь на Берлин. Думалось: день-два и падет фашистская столица. Но битва эта стала одной из труднейших, в ней Виктор Дмитриевич потерял еще одного своего друга и земляка — Николая Ветошкина.

— Я отомстил фрицам за эту потерю, — жестко говорит ветеран. И, помолчав, добавляет: — 2 мая на стенах рейхстага выцарапал штыком три слова: «Гомель. Мильча. Ветошкин».  Но война не закончилась для нас у стен рейхстага. Мы вели бой даже 9 мая. В районе города Врицен моему расчету удалось поразить пять огневых точек врага. И только потом упрямые фашисты подняли руки. А затем приплыла американская яхта в сопровождение моторных лодок. Прибыло тридцать солдат и офицеров союзников. Мы, по русскому обычаю, устроили достойный прием и обед. Братание было настоящее!

Слава боевая, слава мирных дней

— Виктор Дмитриевич, а когда и за что вы получили орден Славы первой степени и стали полным кавалером ордена Славы? — спрашиваю у ветерана.

— О, это отдельный разговор! Награда нашла меня только спустя четверть века. Я слышал в первые мирные дни, что меня представили к награде за штурм Берлина и бои на Эльбе. Но со временем и забыл про это. Но где-то в 70-х годах один московский писатель собирал данные о Героях Советского Союза и полных кавалерах ордена Славы, работая с архивными документами. И увидел, что я награжден орденом Славы первой степени, но не получил его. Отыскал меня. Тогда вызвали в военкомат, стали проверять документы: где воевал, чем награжден. А затем в торжественной обстановке вручили фронтовой сюрприз. Поздравлений было множество. И особенно от коллектива фабрики «Полеспечать», где я работал в то время фотоцинкографом. Пришлось со всеми обмывать заблудившийся орден.

А через семь лет мы снова сели за праздничный стол. Я за успешное внедрение на предприятии офсетной печати удостоился ордена Ленина. Поздравили меня и ребята из Мильчи, с которыми я пробыл на передовой столько трудных дней. Но сегодня никого из них нет уже с нами.

Ветеран сказал на прощание:

— С годами сентиментальным становлюсь. Часто о прошлом думаю, о родителях, о дедушке. Кстати, Владимир Осипович был у меня крепкий мужик, лет сто прожил...

Евгений КАЗЮКИН, «БН»

Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Версия для печати
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?