Мышьяк для командира «Меркурия»

В СЕВАСТОПОЛЕ на Матросском бульваре стоит памятник с лаконичной надписью: «Казарскому. Потомству в пример». Это самый первый памятник, который появился здесь еще в 1839 году. В центре города Дубровно Витебской области стоит камень с такой же надписью. И ниже приписка: «Великому сыну Белоруссии от благодарных севастопольцев». Этот памятный знак установлен несколько лет назад силами администрации Севастополя. Именем Казарского в Дубровно названа улица, а в центре города установлена мемориальная доска: «У гонар славутага земляка, героя руска-турэцкай вайны 1828—1829 гадоў, капітана першага рангу камандзіра брыга «Меркурый» Казарскага Аляксандра Іванавіча». Его подвигом восхищался великий Пушкин, называя его «блестящий Казарский». Ему посвятил стихи герой Отечественной войны 1812 года поэт Денис Давыдов. О бриге «Меркурий» упоминается на страницах «Севастопольских рассказов» Льва Толстого. Полотна с изображением боя «Меркурия» с турецкой флотилией создавали художники, в том числе Иван Айвазовский. И даже народ сложил песню о героическом бриге — «Казарскую» моряки исполняли на рейде и в походах. Так как случилось, что обычный мальчишка из Дубровно стал известен во всем мире, имя его вошло в историю, литературу и учебники, а память живет более двухсот лет спустя его трагической гибели?

С какими страницами истории связывают жители Дубровно имя своего земляка Александра Казарского и кто откроет тайну его смерти?..

В СЕВАСТОПОЛЕ на Матросском бульваре стоит памятник с лаконичной надписью: «Казарскому. Потомству в пример». Это самый первый памятник, который появился здесь еще в 1839 году. В центре города Дубровно Витебской области стоит камень с такой же надписью. И ниже приписка: «Великому сыну Белоруссии от благодарных севастопольцев». Этот памятный знак установлен несколько лет назад силами администрации Севастополя. Именем Казарского в Дубровно названа улица, а в центре города установлена мемориальная доска: «У гонар славутага земляка, героя руска-турэцкай вайны 1828—1829 гадоў, капітана першага рангу камандзіра брыга «Меркурый» Казарскага Аляксандра Іванавіча». Его подвигом восхищался великий Пушкин, называя его «блестящий Казарский». Ему посвятил стихи герой Отечественной войны 1812 года поэт Денис Давыдов. О бриге «Меркурий» упоминается на страницах «Севастопольских рассказов» Льва Толстого. Полотна с изображением боя «Меркурия» с турецкой флотилией создавали художники, в том числе Иван Айвазовский. И даже народ сложил песню о героическом бриге — «Казарскую» моряки исполняли на рейде и в походах. Так как случилось, что обычный мальчишка из Дубровно стал известен во всем мире, имя его вошло в историю, литературу и учебники, а память живет более двухсот лет спустя его трагической гибели?

Честное имя в наследство

…Шла русско-турецкая война. 18-пушечный бриг «Меркурий» под командованием Александра Казарского был настигнут двумя турецкими кораблями, имеющими в сумме десятикратное превосходство в количестве орудий. Зажатый в клещи бриг, обреченный на гибель, не струсил, не сдался, не спустил флаг. Приняв неравный бой, экипаж одержал блестящую победу, нанеся противнику повреждения, принудившие его выйти из боя. Весь изрешеченный, имея 319 пробоин, постоянно откачивая воду, непобежденным вернулся к своим…

Александр Казарский родился в июне 1798 года на белорусской земле в местечке Дубровно Витебской губернии в семье отставного губернского секретаря Ивана Казарского. У Александра были три старшие сестры — Прасковья, Екатерина и Матрена — и младший брат Иван.

Обучение грамоте получил в церковно-приходской школе. Однажды родственник, назначенный на должность в обер-интендантстве Черноморского флота, предложил Казарским определить Александра в Черноморское штурманское училище в Николаеве. На прощание Иван Кузьмич сказал сыну: «Честное имя, Саша, — это единственное, что оставлю тебе в наследство». Так Александр Казарский, выросший среди белорусских лесов и полей, навсегда связал свою жизнь с морем.

Занятия, проводимые военными моряками, людьми бывалыми и неравнодушными, сопровождались захватывающими историями, приоткрывали юношам страницы славного боевого пути русского флота. На грифельной доске то и дело возникали схемы морских сражений при Корфу, Керчи, Тендре. Все это разжигало воображение, подогревало честолюбие, вызывало в сердце жажду подвига.

В августе 1813 года Александр Казарский записан в Черноморский флот гардемарином. Через год отмечает производство в первый офицерский чин: мичмана.

Перед отбытием к новому месту службы исхлопотал краткосрочный отпуск: посетил Дубровно. Родительский дом был разграблен и пуст. Знакомые показали Александру могилы отца и младшей сестры: в 1812 году Дубровно занял отряд французской армии. Солдатня грабила лавки купцов и дома обывателей. Преследуемая насильниками, Матрена бросилась с обрыва в Днепр. Прасковья давно жила с мужем на Орловщине. Екатерина обвенчалась с каким-то пехотным поручиком. После свадьбы вдруг выяснилось, что он уже женат. От стыда и горя Екатерина постриглась в монахини. Мать, Татьяна Гавриловна, уехала на родину, в Малороссию. Так Александр Казарский лишился самых близких ему людей. Сам же семьи за свою короткую жизнь так и не создал.

В 1828 году Казарский, уже в чине лейтенанта, командовал транспортным судном «Соперник». Однако вскоре его переоборудуют в бомбардирский корабль. Во время осады Анапы основной флот не мог подойти к крепости по мелководью, зато «Соперник» в течение трех недель, маневрируя, обстреливал укрепления. Судно получило множество повреждений, но продолжало атаковать. За участие во взятии Анапы Александр Казарский был произведен в капитан-лейтенанты. В сентябре того же года по схожему сценарию была взята Варна, и за проявленную при этом храбрость Казарский был награжден золотой саблей. А вскоре назначен командиром 18-пушечного брига «Меркурий». Теперь в его подчинении было четыре офицера и 109 нижних чинов.

Служба на малых судах нелегка. Их конструкция и оснастка требовали от матросов и офицеров сноровки, постоянного физического напряжения. Казарский проводил тренировки, доводя многие элементы до автоматизма. Особенно доставалось артиллеристам. Расчеты до восьмого пота тренировались в наводке и прицельной стрельбе при любых погодных условиях. Команды двух длинноствольных пушек не раз перетаскивали их с кормы на нос корабля. Это впоследствии и позволило команде брига навсегда войти в историю мирового флота.

Бриг принимает бой

14 мая 1829 года находившийся в дозоре у Босфора бриг «Меркурий» под командованием капитан-лейтенанта Александра Казарского был настигнут двумя турецкими линейными кораблями — стопушечным «Селемие» и семидесятичетырехпушечным «Реал-Бей». Противопоставить им «Меркурий» мог лишь восемнадцать малокалиберных пушек.

Видя, что уйти от турецких кораблей тихоходному бригу не удастся, командир «Меркурия» собрал офицеров на военный совет. Все единодушно высказались за бой. Поддержали это решение и матросы. Перед крюйт-камерой Казарский положил заряженный пистолет. Последний оставшийся в живых офицер должен был, выстрелив в порох, взорвать судно, чтобы оно не досталось неприятелю.

Российский бриг на протяжении четырех часов сражался с настигшими его двумя огромными кораблями турецкого флота. Когда на горизонте появились русские корабли, Казарский разрядил лежавший у крюйт-камеры пистолет в воздух. Вскоре израненный, но непобежденный бриг входил в Севастопольскую бухту.

Победа «Меркурия» была настолько фантастичной, что некоторые знатоки военно-морского искусства отказывались в это верить. Английский историк Ф. Джейн заявил во всеуслышание: «Совершенно невозможно допустить, чтобы такое маленькое судно, как «Меркурий», вывело из строя два линейных корабля».

Но факт победы официально подтвердила турецкая сторона, и завистники умолкли. Турецкий офицер с «Реал-бея» писал: «В продолжение сражения командир русского фрегата (плененный Семен Стройников, незадолго до этого сдавший туркам без боя фрегат «Рафаил») говорил, что капитан сего брига никогда не сдастся, и если он потеряет всю надежду, то взорвет бриг свой на воздух. …Сей поступок должен все оные помрачить, и имя героя достойно быть начертано золотыми литерами на храме Славы: он называется капитан-лейтенант Казарский, а бриг — «Меркурий». Согласитесь, такие слова из уст противника дорогого стоят.

Скромный морской офицер в один день стал национальным героем, его имя узнала вся Россия. Помимо специальной памятной медали, в честь этого события все участники боя были удостоены Георгиевских крестов, а офицеры брига получили право внести в свой фамильный герб пистолет, который Казарский положил перед боем у крюйт-камеры. Сам бриг одним из первых в Российском военно-морском флоте награжден кормовым Георгиевским флагом и вымпелом. Этим же указом предписывалось всегда иметь в составе Черноморского флота бриг, построенный по чертежам легендарного «Меркурия».

Из резолюции императора: «Повелеваю по приходе в ветхость заменить его другим, продолжая сие до времен позднейших, дабы память знаменитых заслуг команды брига «Меркурий» и его имя во флоте никогда не исчезали и, переходя из рода в род, на вечные времена служили примером потомству». Вот откуда слова на постаменте памятника в Севастополе: «потомству в пример».

ВСКОРЕ Николай I назначает капитана 1-го ранга Казарского своим флигель-адъютантом. И на этой должности Казарский трудится не покладая рук. Он принимается за ревизию тыловых контор и складов в черноморских портах. Работает в Одессе, Нижегородской, Симбирской, Саратовской и ряде других губерний, вскрывая очень большие злоупотребления и недостачи. Затем переезжает в Николаев, но спустя всего несколько дней внезапно умирает.

Произошло это 16 июля 1833 года, и было ему всего 35 лет.

Несмотря на многочисленные публикации о героическом командире брига, о последних днях пребывания Казарского в Николаеве сведения скудные и противоречивые. Историки единодушны в одном: смерть героя была внезапна, скоропостижна и произошла при весьма загадочных обстоятельствах.

Невозможно подкупить? Тогда – отравить!

В 1886 году серьезный исторический журнал «Русская старина» опубликовал воспоминания Елизаветы Фаренниковой, близкой знакомой семьи Казарских и лично Александра Ивановича, которые могут пролить свет на тайну его смерти.

К середине тридцатых годов XIX века в России процветали взяточничество и воровство, подкупы и подлоги. Не был исключением и Черноморский флот, в особенности его береговые конторы. Даже командующий штабом флота Лазарев, под началом которого служил в свое время Казарский, был против них бессилен. В одном из писем он жаловался своему другу: «Париж» совершенно сгнил, и надобно удивляться, как он не развалился... «Пимен», кроме гнилостей в корпусе, имеет все мачты и бушприт гнилыми до такой степени, что через фок-мачту проткнули железный шомпол насквозь!.. А фрегат «Штандарт» чуть не утонул». Возможно, Лазарев обратился за помощью к облеченному большой властью флигель-адъютанту императора и даже снабдил его какой-то первичной информацией.

Тогда-то, видимо, и возник заговор против не в меру прыткого ревизора. Вполне возможно, что заговорщики поначалу надеялись подкупить или запугать Казарского. Но подкупить его было невозможно. Тогда в качестве крайней меры было выбрано физическое уничтожение.

Но поскольку Казарский в свое время окончил Николаевское штурманское училище, много лет прослужил на Черноморском флоте, у него были преданные люди, от которых он узнал о заговоре. Бывший командир «Меркурия» прекрасно понимал, на что идет, но он не привык отступать и принял решение дать бой.

...В первых числах июля 1833 года Казарский заехал к супругам Фаренниковым, проживавшим недалеко от Николаева. Он был задумчив и нервозен и просил Фаренниковых приехать к нему в Николаев в будущий четверг, чтобы передать им какие-то важные бумаги. Видимо, Казарский боялся, что они могут исчезнуть после его гибели. Он ошибся в своих подсчетах всего на один день… В четверг под утро к Фаренниковым прискакал верховой с известием, что Александр Иванович умирает. Загнав лошадей, супруги прибыли в Николаев и нашли его в агонии. Он успел прошептать всего одну фразу: «Мерзавцы, меня отравили!»

Через полчаса в страшных муках он скончался. Уже к вечеру, отмечает Фаренникова, «голова, лицо, руки распухли до невозможности, почернели, как уголь... когда стали класть в гроб, все волосы упали на подушку».

Сегодня по описанию обстоятельств смерти Казарского и внешних изменений после его кончины можно предположить, что командир «Меркурия» был отравлен мышьяком. При этом огромной дозы яда хватило бы на нескольких человек. Но, увы, тогда факты отравления мышьяком врачи выявлять еще не научились.

Роковая чашка кофе

Фаренниковы попытались восстановить события последних дней его жизни. Оказалось, прибыв в Николаев, Казарский снял комнату у некоей немки. У нее и столовался, причем, обедая, просил ее саму пробовать приготовленную пищу. А, нанося визиты, нигде ничего не ел и не пил. Но все же в одном генеральском доме дочь хозяина поднесла ему чашку кофе... Посчитав, видимо, неудобным отказать красивой девушке, Казарский выпил его. И спустя несколько минут почувствовал себя плохо. Сразу поняв, в чем дело, он поспешил домой и вызвал врача. Мучимый страшными болями, кричал: «Доктор, спасайте, я отравлен!» Однако врач, скорее всего тоже вовлеченный в заговор, никакого противоядия не дал, а посадил Казарского в горячую ванну. Из ванны его вынули уже полумертвым...

Расследование гибели Казарского, назначенное по приказу императора, никаких результатов не дало. Возможно, потому, что замешаны в этом деле были уж очень высокие чины. Прошло еще немного времени, и дело было предано забвению.

Но память о герое живет. Как и приказывал император Николай, под Андреевским флагом в Российской империи сменяли друг друга суда «Память «Меркурия». И даже в годы советской власти бороздили моря одноименное гидрографическое судно, тральщик «Казарский» и другие суда, названные его именем.

Жители Дубровно чтят память героя-земляка. Его именем названа улица. Ежегодно в его честь проходят торжественные мероприятия. А в следующем году здесь готовятся отметить 215-летие героя. Известный белорусский режиссер-документалист Анатолий Алай предложил снять фильм о жизни Александра Казарского. Как рассказали в Дубровенском райисполкоме, половину средств на съемки обещало выделить руководство киностудии «Беларусьфильм», остальные деньги решено собрать силами жителей Дубровенщины, трудовых коллективов и общественных организаций.

И кто знает, возможно, это поможет когда-нибудь разгадать тайну гибели героя русско-турецкой войны Александра Казарского.

Юлия БОЛЬШАКОВА, «БН»

Фото автора

Крымская сосна — в честь героя земли белорусской

В Дубровно в рамках белорусско-российского военно-патриотического проекта «Морское братство — нерушимо!» ветераны морского флота России и Беларуси установили памятник в честь всемирно известного капитана легендарного брига «Меркурий» Александра Казарского.

В день рождения героя его малую родину посетили гости из Санкт-Петербурга, Москвы, Смоленска, Минска и Витебска. А дети офицеров российского флота, учащиеся 8-й Московской школы в Севастополе, в знак глубокого уважения передали белорусскому городу саженец крымской сосны с севастопольской землей.

Автором и координатором проекта в Дубровно стал морской пехотинец, уроженец Витебска Арсений Критский (на снимке).

Это — далеко не первые акции, проводимые  ветеранами-моряками Беларуси совместно с россиянами. Вместе с морским братством «БН» участвовала в митинге, посвященном белорусским героям-подводникам, уроженцам Витебщины, — Егору Томко и Самуилу Богораду, — где ветераны Военно-морского флота Санкт-Петербурга передали витеблянам мемориальные доски в честь наших героев-подводников. А скоро состоится открытие памятника-мемориала военным морякам-белорусам в Минске в рамках акции «Морякам земли белорусской от благодарной России».

Главная идея братства — в перспективе создать флот Союзного государства, решить задачи по подготовке и обучению молодых моряков из Беларуси и России.

Анна ЖУКОВСКАЯ, «БН»

Фото Дмитрия ЕЛИСЕЕВА



Версия для печати
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?