Маргарита Симонова: я была уверена, что это розыгрыш

В российском прокате идет фильм-роман «Большой» — о девочке из провинции, которая поставила перед собой цель: танцуя, покорить мир. В этом стремлении актриса и балерина Маргарита Симонова, сыгравшая главную роль, похожа на свою героиню. Дебютантка рассказала «ТН» о том, как нашла общий язык с Александром Домогаровым и почему Тодоровский отказался делать с ней селфи для «Инстаграма».



—Маргарита, впервые вы появились перед российской публикой на светском показе картины в Большом театре. Как готовились к знаковому событию? Выбор образа — ваша заслуга или стилистов? 

— Это большая удача — главная роль в фильме Валерия Тодоровского! Я жила этим проектом семь месяцев и, конечно, очень волновалась перед премьерой. Наряд продумывала задолго до показа, фантазия работала нон-стоп, и остановиться на чем-то конкретном было сложно. Выручил модный дом Chanel, предложив одеть актеров на показ. 

Однако Chanel — это классика, а мне по душе неформальные образы. Если честно, я себя все еще чувствую ребенком. Но прежде всего при обсуждении учитывался тот факт, что премьера проходила на исторической сцене театра. Большой диктует дресс-код. 


Со стилистом модного дома мы перемерили не меньше десяти вечерних платьев, еще больше вариантов обуви и аксессуаров и наконец пришли к тому образу, который я представила. Мне понравилось элегантное черное платье, льющаяся ткань. Наряд хорошо смотрится в движении, а для меня, балерины, это важный момент. В качестве аксессуара появилось колье-чокер — дань моей философии стиля: look должна завершать заметная, яркая деталь. 

— Чувствуется, что вам было нелегко смириться с тем, что ваша героиня, Юля Ольшанская, одевается как попало. 

— Таков образ. Я играю девочку из бедной семьи, которая надеется только на себя. Ей некому подсказать, как сочетать вещи, какое платье лучше снять и больше не надевать.

— Рядом с вами есть такой человек? 

— Мой парень Вилюс. Он очень красивый и креативный. Мы с ним ровесники, оба родились в Литве, а узнали друг о друге, когда я уже переехала в Варшаву и работала там в Большом театре.

Познакомились в Сети. Провели рождественские праздники в Германии и больше не расставались. Ради меня Вилюс переехал жить в Польшу.
Я ценю его мнение. Иногда мы вместе ходим по магазинам и даже создаем парные образы. Для меня это нечто новое: раньше в голову не приходило — как это, купить с парнем одинаковые вещи? Любовь проявляет себя по-разному, в том числе и через стиль, общий взгляд на то, что красиво. 

В детстве я, как многие девочки, наблюдала за тем, как одевается мама. Ей удавалось выглядеть превосходно даже в годы всеобщего дефицита. Папа, мама, я и брат Денис — он старше меня на девять лет — жили в литовском городке Висагинас, построенном рядом с атомной станцией. Вокруг леса, озера… 


С четырех лет я занималась акробатикой. Шесть часов в день бесконечные тренировки, соревнования, нагрузки, цели, которые нужно достигать. Конечно, тяжело, но, с другой стороны, спорт научил побеждать, преодолевать себя. Это умение в жизни пригодилось очень рано. Проявлять характер пришлось, когда в возрасте 12 лет я поступила в Вильнюсскую балетную школу при Литовской национальной школе искусств имени Микалоюса-Константинаса Чюрлёниса и стала жить в интернате. Мы поехали с родителями на вступительный экзамен с таким настроением, что, скорее всего, меня не возьмут, но попробовать надо. Я пошла в общеобразовательную школу поздно, в 8 лет, поэтому мы решили: либо меня берут сразу на второй курс, либо мы уезжаем. 

Первые два тура конкурса прошли так себе. Педагоги засомневались, когда увидели мою невысокую и коренастенькую маму. Они ведь оценивают и генетику абитуриенток, наблюдая за родителями: не всегда понятно, какая будет фигура у будущей балерины. Хорошо, что с нами приехал мой высокий и стройный папа. Мы предъявили экзаменаторам папу, и те успокоились: я на него похожа. Но главное слово оставалось за мной, и я отличилась, когда нужно было проявить артистизм. Меня взяли на второй курс с условием, что я освою программу и первого.

С сентября начался ад! Я ведь не знала литовского. Как учиться? Спасало то, что мой педагог по балету, Беатриче Томащавичене, училась в России, в Гитисе, и хорошо говорила по-русски. Первый год прошел как в тумане. Я звонила маме и плакала, в выходные моталась за двести километров домой — только бы увидеть ее. Родители говорили: не можешь — возвращайся, заберем документы. Мне стало обидно: как это, я и что-то не могу! Такие вот вызовы мне ненавязчиво подкидывали. 

— Зато была свобода. 

— Это радовало. Мне выделяли на жизнь определенную сумму, и я могла тратить деньги по своему усмотрению. А я хотела быть модной и красивой. Мы с девчонками совершали набеги на магазины секонд-хенд. Я покупала немыслимые вещи и старалась надеть на себя все и сразу: джинсы, бешено яркая майка, поверх — летнее платье. Венчался имидж, как правило, ботинками на платформе. Мы рано начинали делать мейкап, за что нас ругали и педагоги, и родители. Волосы тоже не знали покоя: всю юность я красилась хной в ярко-рыжий цвет. ?

? Поиск своего «я» в плане стиля шел параллельно самоутверждению в творчестве. Ближе к концу учебы к нам в училище приехала делегация из Японии. Директор — очень деспотичный человек — пришел к моему педагогу и заявил: «Маргарита должна исполнить партию Эсмеральды». Но я же полгода ее не репетировала! Попыталась отказаться, а в ответ услышала: «Тогда диплом не получишь». Чувство протеста только подстегнуло, и после показа все говорили, что это было мое лучшее исполнение партии. 

Новым испытанием стало участие в Международном конкурсе молодых артистов балета в Мора, в Швеции. Я его выдержала, победила и в качестве одного из призов получила «входной билет» на следующий конкурс, во Франции, и вскоре уже танцевала на Лазурном Берегу, в Грассе. Там выиграли японки, я получила диплом первой степени, но важнее было другое: передо мной открылся мир. 

Это так интересно: ты живешь в маленькой стране и однажды перемещаешься в иное пространство, где люди выглядят, одеваются, говорят, думают иначе. Наверное, тогда я для себя решила, что после окончания училища буду искать варианты работы за рубежом. 

— Почему вы выбрали Польшу? 


— Это она меня выбрала, точнее, художественный руководитель Польского национального балета Кшиштоф Пастор. В его хореографии в стиле неоклассика я себя чувствую как рыба в воде, и он во время моего выступления на показе это заметил. 

— Как же вас нашла помощник директора по кастингу «Большого»?

— Несказанно повезло! Я долго не могла поверить, что наше общение не розыгрыш. Обычно, чтобы получить результат, мне приходилось много вкалывать, а тут первый раз в жизни судьба просто сделала подарок. 

Свою страничку в «ВКонтакте» я редко открываю. Однажды захожу на свой аккаунт и вижу письмо: «Валерий Петрович Тодоровский будет снимать картину. Заинтересованы ли вы?» Вообще-то я киноман, картины Тодоровского хорошо знаю и очень люблю Валерия Петровича как режиссера. И вдруг — сниматься у него?! Первая мысль: меня обманывают. Оказалось, мое фото увидели на сайте театра, я понравилась, и меня пригласили на кастинг. Первый этап проходил в Вильнюсе, а второй — в Москве. Когда я впервые увидела Тодоровского, почувствовала воодушевление, драйв. Мне все хотелось сделать с ним совместное селфи, а у него на это не было времени. Казалось, что я упускаю шанс, даже расстроилась. Заметив это, второй режиссер, Ирина Михайловна Третьякова, сказала: «Будут у тебя еще совместные снимки с Тодоровским». К счастью, ее пророчество сбылось. 

— Оказавшись в России, что почувствовали? 

— Я дома. Вокруг люди, которые говорят только по-русски. Теплые, темпераментные. Литовцы спокойные, даже холодные. Переехав в Польшу, я почувствовала себя более комфортно, наверное, потому, что поляки больше похожи на русских, а в Москве и вовсе оттаяла. 

Раньше я бывала в России, но Москву видела только в далеком детстве, и вдруг перспектива — жить в столице целых семь месяцев! 

Приехала и на следующий день отправилась на Красную площадь. Поразило количество шуб. В Европе и одну девушку в шубе нечасто встретишь. В Москве в шубах ходят почти все. Заметно желание выделиться. Вокруг много блесток, блеска и ажура. В этом отличие от европейской публики, которая стремится к минимализму и простоте. 


В России культ женственности. Все ухоженные, я бы даже сказала, вкусные. В той же Германии часто только по наличию определенных аксессуаров можно понять, что перед тобой дама. Оказавшись в Москве, я с интересом поглядывала по сторонам и мерзла в пальто на синтепоне. Появилась мысль тоже купить шубку, каракулевую, но так и не сделала это. 

— Кто для вас икона стиля? 

— Британская актриса Тильда Суинтон. Я не хочу выглядеть как Тильда, но она мой фаворит среди звезд. Мне нравится, что она не такая, как все. Я тоже стремлюсь к непохожести. 

— В вашем гардеробе много черного и белого, это о чем-то говорит? 

— У меня яркие волосы, крупные черты лица, хотелось, чтобы за счет темного гардероба лицо было как в рамке, стало главным акцентом. Недавно я почувствовала, что пресытилась однообразием, и добавила цвет dusty pink («пыльная роза»). Накупила не только розовых вещей, но и тарелок, подушек такого же оттенка. 

— Есть ли у вас любимый аксессуар? 

— Велосипед. Я живу в центре Варшавы и обычно езжу на нем на работу. Велосипед британской марки я подбирала под свой образ. К слову, я люблю лондонский стиль, в Англии люди смело одеваются, и я, оказываясь в ее столице, стараюсь соответствовать: например, выберу все черное, но при этом найду веселые носки, а к ним — необычные кроссовки. Мне нравится присущая этому городу атмосфера бесшабашности. Нет правил. Люди могут надеть — нет, даже напялить на себя — все, что им хочется, и прекрасно себя чувствуют и выглядят. 
— Окружающие отмечают то, как вы одеты? 

— Однажды на вечеринке ко мне подошла знакомая и попросила стать личным стилистом ее дочери, заметив, что ее дочке нравится мой стиль. Сказала, что она владелица преуспевающего бизнеса, девушка богатая, имеет внушительный гардероб, но он ее не устраивает. Пришлось на время стать персональным шопером. Если будут еще заказы, я не против, мне нравится одевать людей.

— Ваши партнеры по фильму — Алиса Фрейндлих и Александр Домогаров. Они вас чем-то удивили? 

— Простотой, доброжелательностью, стремлением помочь. Поразило то, что Алиса Бруновна ни одного своего фильма не досмотрела до конца. Я ей сказала: «Вы так много потеряли!» 

А с Александром мы общались на польском во время традиционного банкета, который устраивает для актеров режиссер, отсняв сотый кадр. Во время пира Домогаров рассказал, что у него есть свой агент в Варшаве, он знает многих польских актеров и режиссеров. Надеюсь, когда Александр Юрьевич будет в наших краях, он найдет время и придет на мой спектакль. 

Елена АЛЕШКИНА, ТЕЛЕНЕДЕЛЯ



1/
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Версия для печати
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?