Лечь под нож. И – пожалеть?

Страшная история с молодой пациенткой «Экомедсервиса», погибшей в результате пластической операции на носу, до сих пор будоражит воображение наших соотечественниц. Медики, напомним, понесли заслуженное — и уголовное, и административное — наказание, но кто даст стопроцентную гарантию, что драма с очередной девушкой или женщиной, решившейся изменить внешность с помощью скальпеля, не повторится? К счастью, историй, подобных той, что произошла с девушкой из Гродно, в Беларуси в последние месяцы не случалось. Но стала ли она уроком для самих частных «пластиков»? Мой эксперимент показал, что, увы, — нет.

На ком зарабатывает хирургия одного дня и почему на пластику подсаживаются, как на иглу

Страшная история с молодой пациенткой «Экомедсервиса», погибшей в результате пластической операции на носу, до сих пор будоражит воображение наших соотечественниц. Медики, напомним, понесли заслуженное — и уголовное, и административное — наказание, но кто даст стопроцентную гарантию, что драма с очередной девушкой или женщиной, решившейся изменить внешность с помощью скальпеля, не повторится? К счастью, историй, подобных той, что произошла с девушкой из Гродно, в Беларуси в последние месяцы не случалось. Но стала ли она уроком для самих частных «пластиков»? Мой эксперимент показал, что, увы, — нет.

Никогда бы не подумала, что мне в мои 20 лет пора откачивать жиры, а через какое-то время делать пластику лица. Всегда была довольна и весом, и внешностью, но в одном из частных центров попытались развеять мои представления о прекрасном. Центр привлек тем, что не брал денег за консультацию. На сайте — полуголые барышни с точеными фигурками плюс «иконостас»: подробный перечень званий докторов, патенты, отзывы довольных клиенток…

В небольшом помещении 2 на 3 метра две секретарши дружелюбно поздоровались со мной и предложили спуститься по лестнице.

В кабинете у врача замечаю на столе имплантаты женской груди.Иван Иванович был не один, а с коллегой. Я сразу изложила цель визита: хочу сделать липосакцию нижней части живота и в области заднего предплечья. Тут бы им и призадуматься — при моем росте 172 сантиметра и 44-м размере это выглядело более чем странно. Врачи переглянулись, но со мной согласились: «Да, это не дело, что не можете надеть платье 42-го размера». Но мне хотелось услышать: «Не делайте операцию, просто приведите тело в тонус в тренажерном зале, вам же еще детей рожать!» Доктор же, как заправский мясник, схватил карандаш и уверенно начал рисовать контуры лишнего жира на моих руках.

Одной областью живота ограничиваться не стал, предложил убрать и бока.  А как насчет диспропорции — ультратонкая талия в сочетании с моими вовсе не узкими бедрами? Но доктор убедил: «Здесь пока все нормально, но с возрастом объем нарастет. Если захочешь, можно это сделать позже, — показал на область женских «ушек». — А не желаешь убрать жир во внутренней области бедер? Но сначала сделаем одну операцию, а когда все заживет, можно приступать к следующей».

Иван Иванович ни секунды не сомневался, что убедил меня в необходимости всех этих вмешательств. Дал листок с перечнем анализов, рассказал, что после липосакции в стационаре придется провести не более 4—5 часов.

На том же листке он указал и цены. Корректировка задней части предплечья обошлась бы мне в 950 долларов, плюс 110 наркоз. Области талии — 1510 долларов, живота — 910. Тут же доктор начал показывать фото женщин до и после операций. Многим из них было за сорок, встречались и молодые девушки с лишним весом. Да, контуры плавные, никаких складок, но чтобы «худеть» на два-три размера? В альбоме меня ужаснули фото, на которых тела пациенток были полностью смазаны йодом, а хирургические проколы смотрелись ужасающе.

Из центра вылетела, только меня и видели. Между тем очередь здесь расписана до начала апреля. Как рассказала мне секретарь, все сплошь молодые пациентки. И все — на липосакцию… Неплохой дар убеждения у Ивановича.

За профессиональным комментарием отправилась к настоящему асу белорусской пластической и реконструктивной микрохирургии — главному внештатному специалисту по пластической хирургии Министерства здравоохранения, национальному секретарю Международного общества эстетических пластических хирургов ISAPS, профессору, доктору медицинских наук Владимиру ПОДГАЙСКОМУ.

— Конечно, если ты обратился в частную контору, тебе предложат все, что в их силах, потому что это их деньги, — прокомментировал он мою историю. — Ведь надо платить за аренду, налоги. Не будет клиентов — центр разорится. В основном обращаются к пластическим хирургам здоровые люди, поэтому риск минимален. Если у них какие-то серьезные недуги, пороки сердца — это будет видно из анализов, и за пластику не возьмутся. Все эстетические операции делаются под местной анестезией. Но от риска, конечно, не застрахован никто. Могут не заметить непереносимость какого-то лекарства, тогда надежда лишь на «скорую», потому что пластическая хирургия — это хирургия одного дня.

— Приходилось после коллег переделывать неудачные операции?

Владимир Николаевич задумался: «Ну, конечно. Пластическая хирургия — область творческая, здесь нет больших стандартов. Все на свой вкус делаешь или под заказ, а пациентка может остаться недовольна результатом. И у меня были такие случаи».

Как ни стараешься, все равно идеально не выйдет, а многие этого не понимают. Конечно, есть зоны, где стопроцентно получится складно — к примеру, талия, ягодицы. Но даже после липосакции все ровным не будет. Рубцы хирург оставляет в тех зонах, где менее всего заметно. Но как они себя поведут, за какое время заживут, от него уже не зависит. Это реакция организма на материалы, нитки, разрез. Могут остаться и заметными — это уже зависит от физиологии. А кто виноват? Врач.

Есть еще особый вид пациенток. Они днями от безделья сидят и выискивают у себя изъяны. Таким отказать — себе дороже. Примелькалась Владимиру Николаевичу дама за 50 лет. Она сделала десятки операций, вид — хуже некуда. Губы надутые, лицо натянуто, но ей нравится. Такие на пластику, как на иглу, подсаживаются. Им бы не к хирургу, а к психологу сходить.

Всего в Беларуси пластических хирургов — около полусотни. Раньше для получения лицензии достаточно было закончить двухнедельные курсы — не такой большой срок, пусть даже и для хирурга со стажем. В то время в Латвии, Польше на один диплом 10 претендентов сдают экзамен — настоящая конкуренция! И для того чтобы стать пластическим хирургом, нужно закончить что-то вроде нашей ординатуры — проучиться пять лет.

1 января 2014 года в Беларуси открылась первая кафедра пластической хирургии БелМАПО, на ее базе работают курсы повышения квалификации, со следующего года станут готовить дипломированных специалистов. Уровень услуг белорусской пластики подрастет, но кто сказал, что желание заработать на доверчивых клиентах у эскулапов испарится? Бдительным быть здесь никогда не помешает.

Виктория КОРШУК, «СГ»

 

Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Версия для печати
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?