Минск
+4 oC
USD: 2.2
EUR: 2.38

Музыковед Наталья Ганул - об исследовании биографий и наследия белорусских композиторов

Кортес всю жизнь берег билет на оперу, у Аладова был идеальный почерк

Три портрета белорусских композиторов в новой книжной серии

В издательстве «Белорусская Энциклопедия имени Петруся Бровки» вышла любопытная книга «Композиторы Беларуси. Николай Аладов. Евгений Глебов. Сергей Кортес». О том, котируется ли белорусская композиторская школа на международном уровне и насколько важна музыка для национальной идентичности, мы поговорили с одним из авторов книги — музыковедом, заведующей кафедрой истории белорусской музыки и музыкальной белорусистики Белорусской государственной академии музыки Наталией Ганул.

Наталия Ганул. 
Фото Алексея ВЯЗМИТИНОВА.

— Книга вышла в серии «Великие и знаменитые люди белорусской земли». Почему в центре внимания оказались именно эти композиторы — наши недавние современники?

Евгений Глебов в молодости.
— Почему именно эта триада — они тесно связаны между собой не только принадлежностью к белорусской композиторской школе, но и дружбой, и многолетним тесным общением. Николай Аладов был учителем и Евгения Глебова, и Сергея Кортеса — учителем с большой буквы. Кроме того, все трое юбиляры: 90-летие Глебова отмечалось в 2019 году, а в 2020-м исполняется 130 лет со дня рождения Аладова и 85 лет со дня рождения недавно ушедшего Кортеса. Особенность книги в том, что о героях пишут люди, которые находились к ним очень близко на протяжении многих лет. О Николае Аладове рассказывает его дочь музыковед Радослава Аладова — ее воспоминания и взгляд изнутри особенно ценны, потому что из всех событий она выбирает определяющие, самые важные для жизненного пути своего отца. О Евгении Глебове писала Светлана Немцова-Амбарян, многие годы своей научной деятельности посвятившая изучению разных страниц жизни композитора. А мне посчастливилось более 20 лет назад встретиться с Сергеем Кортесом, когда он еще возглавлял оперный театр. До конца его жизни мы тесно общались, у нас были теплые человеческие отношения, что позволило совершенно неформально подойти к тому наследию, которое оставил Сергей Альбертович. Книга вышла очень яркой, красочной и с акцентом на театральность, потому что и Глебов, и Кортес, безусловно, композиторы театральные, а Николай Аладов — основоположник и симфонической, и отчасти театральной музыки Беларуси.

Михаил Пташук, Сергей Кортес и Алексей Круковский.

— Изучать наследие недавно ушедших, тем более не чужих автору людей проще или сложнее?

— Конечно, сложнее. Во-первых, еще не прошла временная дистанция, сложно расставить акценты для широкой общественности, нелегко произнести слово «великий». Нам легче рассуждать о Монюшко или Огинском: мы к ним относимся уже с большим пиететом. Но хотя мы почему-то часто скромничаем, белорусская композиторская школа занимает весомое место в ряду мировых школ. И наше издание в очень популярной форме помогает привлечь к этому внимание. Потому что в научных исследованиях мы сегодня подтверждаем: произведения наших композиторов не были оторваны от мирового контекста, при этом открывают что-то глубокое, самобытное и национальное. 

Билет на оперу «Джордано Бруно» Сергея Кортеса в Большой театр СССР. 1978 год.

— Можно ли говорить о каких-то открытиях, сделанных во время работы?

— Все мы работали над биографическими ландшафтами своих героев много лет. С другой стороны, пересматривая архивы, каждый нашел что-то важное, и многое публикуется впервые. Скажем, такая милая деталь: я обнаружила в архиве Сергея Альбертовича билет на его оперу «Джордано Бруно» в Большом театре СССР — он хранил его с 1978 года на протяжении всей своей жизни, эта постановка была для него знаковым событием. В книге множество архивных фотографий, впервые мы подробно публикуем нотные рукописи, чтобы показать почерк каждого композитора: например, идеально аккуратный у Аладова. К слову, Аладов принадлежал к дворянскому роду, о чем молчали в советские годы, в книге можно найти его герб. Кроме того, Радослава Аладова впервые говорит о том, как композитор пережил очень непростой 1948 год, когда было издано постановление Политбюро об осуждении «формализма» в музыке. Он тогда работал над оперой «Андрей Костеня», которая в итоге была поставлена только в 1970 году. В части, посвященной Евгению Глебову, много внимания уделено его переписке. Конечно, особый разговор о «Мастере и Маргарите» — эта опера была лишь единожды представлена на сцене Большого театра Беларуси. Долгое восстановление, кропотливое исследование, собирание всех рукописей в единое целое — у Светланы Немцовой-Амбарян на это ушло почти 10 лет. 

Николай Аладов, Марк Шнейдерман, Дмитрий Смольский, Тихон Хренников, Дмитрий Каминский.

— С какими персоналиями вам бы хотелось поработать дальше?

— Очень надеюсь, что эта серия книг будет продолжена. На мой взгляд, вся наша композиторская школа от Богатырева, Туренкова, Абелиовича до среднего и молодого поколения заслуживает внимания. Потому что и ныне живущие композиторы, активно работающие в разных жанрах, например, Галина Горелова, Вячеслав Кузнецов, Олег Ходоско, Валерий Воронов (все это имена, которые знают за пределами Беларуси), достойны того, чтобы быть представленными в подобных изданиях.

Николай Аладов. Портрет работы Ивана Ахремчика.

ovsepyan@sb.by
Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Фото: Алексей ВЯЗМИТИНОВ
Загрузка...