Композитор Владимир Курьян о цимбалах, театре и о том, как песни идут в народ

Композитора Владимира Курьяна равно хорошо знают и меломаны, и заядлые театралы. Голосом он напоминает добродушного медведя – а за этим образом прячется лирическая душа истинного белоруса. Произведения Курьяна звучат в филармонических концертах, долгие годы он заведует музыкальной частью Национального академического театра им. Янки Купалы. 25 марта одному из корифеев белорусской академической музыки исполняется 65 лет. В преддверии юбилея мы пообщались с Владимиром Митрофановичем и узнали, как рождаются его произведения и как вышло, что некоторые его песни считаются белорусскими народными. 

— Все композиторы по—разному приходят к своему предназначению. Как вы начали писать музыку? 

— Еще когда учился в музыкальной школе. Разучиваю пьесу на баяне или на фортепиано – руки заняты, надо ноты листать, а мне лень. Ну я и играл сам, что в голову приходило. Так и начал сочинять — чтобы страницы не переворачивать. Потом—то перевернешь и видишь, что у автора там совсем другое, не то, что я сыграл…

— Вас знают в первую очередь, наверное, даже не как музыкального руководителя Купаловского театра, но как композитора, создающего современный репертуар для цимбал – даже на классическом “Евровидении” в исполнении белорусских цимбалистов звучали именно ваши произведения. Чем объясняется любовь именно к этому инструменту?

— Это очень богатый инструмент – тембрально, мелодически, ритмически, гармонически, и национальный к тому же. Здесь все краски, из которых состоит музыка, вся гармония. Хотя я сам баянист, но для баяна сочинял мало, а цимбалы меня привлекли – для них получались и пьесы, и дуэты, и ансамбли, и даже концерт для цимбал с оркестром, который объездил весь мир, звучал и в Европе, и в Японии, и в Америке. Для выступления Александры Денисени на классическом “Евровидении—2012” я подготовил новую редакцию этого сочинения, более сжатую – концертино для цимбал и струнного оркестра. 

— Как рождаются ваши произведения? 

— Мне важны образы, которые возникают. Мою инструментальную музыку, где нет ни одного слова, музыковеды называют зримой. Идея чаще всего долго вынашивается, а потом быстро реализуется. Например, композиция “На перекрестке” для двух домр, фортепиано и ударных родилась на автозаправке. Начало 90—х, бензин по паспортам, стоял я в очереди целых полтора часа, наверное. У меня был нотный лист и карандаш – и я сочинил пьесу: светофоры, милиционер свистит, суета… На заправке нацарапал ноты, а потом посмотрел – действительно неплохо.

— Как вы пришли к работе в театре? Ведь музыка для кино, для театральных постановок – совершенно особый жанр. 

— Бывает, захочешь что—то сделать — и будешь месяцами, годами подбираться к этой сфере. А тут предложили трижды в течение одного дня. И я недолго думал, две минуты. И вот уже 35 лет в Купаловском – 1 апреля будет юбилей. В театре интересно, всегда что—то новое – темы, работа…

— Свою первую театральную постановку помните?

— “Там и тут” в 1985 году – спектакль про потустороннюю и реальную жизнь. Был у меня там хор покойников – и неплохо они живут, знаете ли, поют себе… (Смеется.) 

— Многие композиторы вам, наверное, позавидуют – целый театр, в котором вы можете реализовать свои идеи, уникальная востребованность. Или, как и всем, приходится пристраивать сочинения, искать, кто их исполнит?

— Зависит от ситуации! Жизнь, она такая – как у зебры пальто. 

— К слову, сейчас очень обсуждаемая тема – национальная опера. У вас есть, насколько известно, опера “Фантазия” по комедии Козьмы Пруткова. Она где—то ставилась, звучала?

— В оперной студии при нашей консерватории звучала концертная версия, я сам дирижировал на госэкзамене, когда заканчивал учебу. Собрал с миру по нитке оркестр, солистов нашел, и мы ее разучили за две недели. Сюжет там интересный: старушка, выдающая замуж воспитанницу, и шесть женихов. 

— А либретто кто сочинял? Ведь у Пруткова комедия, насколько я помню, в прозе.

— В прозе, да, но я и стихи пишу. Допустим, Алексей Хлестов поет мою песню “Погляд дзявочы” – и тоже спрашивал, чьи это стихи. Мои! 

— Вот это сюрприз! А для кого еще вы песни сочиняете?

— Песни я для себя писал в годы юности и романтизма. “Погляд дзявочы” когда—то была популярной, и как она к Хлестову попала, не знаю. Я ее не отдал Владимиру Мулявину в свое время – очень жалею сейчас. Сказал тогда, что это моя песня, она адресована конкретному человеку и я никому ее давать не хочу. Таких песен у меня пятьдесят – все это дела юности. 

— И вы их так никому и не предлагаете?

— Никому. Но они сами как—то просачиваются. Есть знаменитая уроженка Воложинского района Диана Арбенина – группа “Ночные снайперы”, знаете такую? Так она спела мой “Лянок”. Был у нас в начале 1970—х в Минском музыкальном училище им. Глинки (сейчас это колледж) ансамбль, который так и назывался “Лянок”. И вот эту ритмичную песню — “Бачыш, як цвiце лянок у полi, чуешь, як лянок пяе…”, три куплета на белорусском, пять аккордов, – мы ее на свадьбах пели. Тоже не знаю, где и как Арбенина могла ее услышать. Но объявляли ее как белорусскую народную песню! А музыканты, с которыми мы играли, еще живы и прекрасно “Лянок” помнят. Ну ладно, народная так народная – тоже хорошо. 

— Что для композитора, по вашему мнению, самое важное?

— Не переставать удивляться! Особенно хорошему. Вот сейчас весна, зарождение почек – самая лучшая пора года. 

ovsepyan@sb.by

Фото из личного архива. 
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
5
Загрузка...
Новости и статьи