Коль по–соседски, так уж откровенно

О президентских выборах в Польше

Президентские выборы в Польше принесли победу спикеру сейма, кандидату от правящей партии «Гражданская платформа» Б.Комаровскому. Он после трагической гибели Леха Качиньского исполнял обязанности президента. Однако эта победа стала не точкой на нынешнем этапе острой политической конкуренции между польскими либералами и консерваторами, а лишь многоточием. Во–первых, по той причине, что 6–процентный отрыв Б.Комаровского от его соперника Я.Качиньского никак не назовешь очень существенным и достаточно надежным.


Во–вторых, значительно выросший, как это показали выборы, рейтинг консерваторов из «Права и справедливости» лишь отчасти объясняется естественным к ним сочувствием со стороны многих поляков в связи с трагедией под Смоленском. Куда более значительную роль, особенно в ближайшей перспективе, предстоит сыграть экономическим и социальным последствиям продолжающегося кризиса. Который, хоть и затронул Польшу в меньшей мере, нежели другие страны ЕС, но все же создал для нее, как отмечают специалисты, достаточно серьезные проблемы. Поэтому по мере приближения предстоящих в следующем году парламентских выборов такие последствия кризиса, как увеличение государственного долга и резкий рост безработицы, значительное «перекрытие» предельного для стран ЕС уровня дефицита бюджета и крайне болезненное сокращение объемов и стоимости экспорта — будут способствовать росту протестных настроений и расширению электората консерваторов.


В связи с этим мне представляется весьма вероятной утеря «Гражданской платформой» в итоге выборов 2011 года контроля над сеймом и формирование новой правительственной коалиции во главе с партией «Право и справедливость». А в результате Польша может пополнить список тех стран ЕС, чьи правительства не сумели выдержать бремя кризиса.


Вот тогда–то, и это в–третьих, значение нынешней победы Б.Комаровского очень сильно девальвируется. Ведь объем властных полномочий польского президента хотя и несколько больше, чем у президентов Германии или Италии (в полной мере олицетворяющих «представительский» тип поста главы государства), но он — гораздо меньше, чем у президентов Франции или США (наиболее последовательно реализовавших модель демократической «президентоцентричной» политической системы).


Нам, белорусам, знать эти особенности политсистемы сестры–соседки желательно не только потому, что нас объединяют более чем 600–километровая совместная граница и драматичная более чем тысячелетняя история. Иметь представление о них нам нужно, как показала прошедшая предвыборная кампания, и по соображениям прикладной политики: дабы лучше оценивать потенциал дальнейшего развития отношений с Польшей с учетом разницы воззрений на ее политические силы. К примеру, громкий резонанс во время президентской кампании вызвала высказанная Я.Качиньским позиция в отношении Беларуси. Превратившись парадоксальным образом из русофобского Савла в русофильского Павла, он выразил готовность в случае своей победы обсуждать проблемы Беларуси в переговорах... с Москвой (!). Подобный «перл» вызвал отповедь Б.Комаровского, заявившего, что позиция его оппонента «совершенно противоречит польским интересам», а также практике международных отношений и означает «то же самое, если бы белорусы собирались разговаривать о проблемах Польши с Москвой или Берлином»...


Со своей стороны Президент А.Лукашенко предложил польскому руководству «открыть новую страницу» в белорусско–польских отношениях. Но сделать это, по его убеждению, можно лишь совместными усилиями «на принципах добрососедства, дружбы, партнерства и взаимного уважения».


С точки зрения благоприятных перспектив для расширения и углубления белорусско–польских отношений — замечательно, что на выборах победил такой современно мыслящий политик, как Б.Комаровский. Однако бесспорно и то, что отмеченные уже количественные показатели его победы и имеющиеся тенденции к изменению общественных настроений не дают оснований для благодушия. Ведь, положа руку на сердце, большинство белорусов до одиозных высказываний Я.Качиньского и не подозревали, как немало в современной Польше тех, к кому уместно было бы обратиться с емкой строкой Б.Пастернака: «Какое, милые, тысячелетье на дворе?»...


Чтобы идти в ногу с новым тысячелетием, постсоветским и постсоциалистическим странам не обойтись без использования уже десятилетиями применяемой западноевропейскими странами своеобразной «стратегии преодоления» негативного опыта предшествующих взаимоотношений. Главная ее цель — последовательное освобождение общественного сознания от отрицательных национальных стереотипов и «образов врага» в лице соседей по европейскому дому. Решающая роль в этом деле принадлежит, безусловно, истории, для чего еще в 1950 — 1960–е гг. и были выработаны способы объективного освещения противостояния в далеком и недавнем прошлом одних стран Европы другим, но без переноса образов врага из прошлого в современность.

 

Причем обязательная составляющая этой практики — самокритичная работа обществоведов и политиков над историческими ошибками своих стран.


Без всего этого у властных элит и контрэлит постсоветских и постсоциалистических стран вряд ли в ближайшей перспективе будет «само собой» угасать стремление тянуть «историческое одеяло» на себя. Да и комплексы «чистой совести», «страдальчества», «мессианизма» и «миссионерства» — без политической воли и целенаправленной работы сами собой «рассасываться» не будут. Свежайшее тому подтверждение — только что прошедшие в Польше торжества по поводу 600–летия Грюнвальдской битвы. Так вот, несмотря на исторический факт участия в ней (как и в юбилейных торжествах) представителей целого ряда европейских народов, «повсеместно чувствовалось, — как отмечает коллега В.Козлович, — что поляки считают Грюнвальд исключительно своим...». Как мы знаем, в Западной Европе аналогичные юбилеи, напротив, выдерживаются в духе политкорректной деликатности...


Думается, что углублению белорусско–польского сотрудничества и дружбы весьма способствовала бы взаимная «подгонка» картин исторического прошлого в духе европейской толерантности. Чрезвычайно полезной в этом смысле была бы совместная белорусско–польская комиссия историков, аналогичная тем, которые ранее были созданы Польшей с Литвой и Германией.


«Мягкое», но непременное условие Беларуси для налаживания заинтересованного, плодотворного и взаимовыгодного диалога с партнерами и на западе, и на востоке, и на севере, и на юге — отказ от пресловутого чувства «естественного исторического превосходства»...

Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Версия для печати
Ihar Melnikau, Минск
Поляки имеют полное право считать "своими" многие исторические мотивы связанные с историей соседних государств. Я уж не говорю о многих исторических личностях, родившихся за пределами этнической Польши, и которых поляки считают своими. <br /> <br />
Впрочем, все это не мешает полякам культивировать у нас, белорусов, уважение к своей собственной белорусской национальной истории. Они делятся своими музейными раритетами, в своих научных трудах и статьях польские исследователи признают двухуровневое национальное самосознание, которое было присуще нобилитету ВКЛ и Речи Посполитой. <br /> <br />
Говоря о дворянстве Северо-Западного края Российской империи, польские историки редко характеризуют его как чисто польское. Чаще в исторических трудах можно встретить суждение о том, что шляхта эта была "Gente Albarutenus, Natione Polonus" - по происхождению белорусы, по национальности поляки. <br /> <br />
Есть, конечно, горячие головы, которые бредят крэсовой идеей, но таких в польском научном историческом сообществе, да в самом обществе меньшинство. В основном преобладают трезвые мысли о том, что польская "ostpolitik" должна базироваться на идеях концепции Ю. Мирошевского, который повсеместно доказывал, что Польша должна уважать суверенитет, независимость и национальные чувства своих восточных соседей. В своей статье «Польский комплекс» России и территория УЛБ (Украины, Литвы и Беларуси)» публицист отмечал, что «ягеллонская идея» только для поляков не имела ничего общего с империализмом, однако для литовцев, украинцев и белорусов она представляла собой чистейшую форму традиционного польского империализма. <br /> <br />
«В Восточной Европе – если на этих землях когда-то воцарится не только мир, но и свобода – нет места никакому империализму: ни русскому, ни польскому. Мы не можем горланить, что русские должны отдать украинцам Киев, и требовать в то же время, чтобы Львов вернули Польше. Это та самая «двойная бухгалтерия», которая в прошлом делала невозможным преодоление барьера исторического недоверия между Польшей и Россией. Русские подозревали, что мы антиимпериалисты только по отношению к русским – это значит, что мы желаем, чтобы место русского империализма занял польский. Мы ведем себя как шляхтич, потерявший свое имение», – отмечал он. Еще один «эмигрантский зубр» Ежи Гедройц призывал навсегда расстаться с мыслями о ревизии польских границ на востоке, с надеждами вернуть Вильно и Львов и считал гораздо более важным установление добрых отношений с восточными соседями. <br /> <br />
Слова этих ученых не потеряли свою актуальность и сегодня. Уверен, что здравый смысл возобладает и Польша будут строить свои отношения с Беларусью без оглядки на мнение Брюсселя, Берлина или Москвы. И подспорьем в этом, безусловно, будет народная дипломатия, стимулировать которую будут облегчение визового режима, который уже начался.
АЮВ
Оставьте польские проблемы полякам. У нас своих выше крыши. Лучше разберитесь почему Вильно стал Вильнюсом.
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?