Народная газета

Код безопасности

Какие полезные страхи заложены в нас генетически

Эволюция мозга живых организмов уже миллионы лет идет по одному и тому же пути, придерживаясь стратегии, способствующей выживанию. В результате появились запрограммированные методы реагирования на опасность, которые активируются благодаря запуску определенных химических реакций. Как это происходит и почему страх (в нормальном понимании этого слова) нам не просто нужен, но и жизненно необходим?

Фото gazeta.a42.ru

Кролик и лев

В мозге центром эмоций считается миндалевидное тело — амигдала. Она получает сигналы от обонятельных, тактильных, зрительных и слуховых анализаторов, исследуя их на предмет угрозы и, если требуется, запуская механизм испуга. Его работа начинается с того, что амигдала через нейронные сети связывается с гипоталамусом, который начинает выделять гормон тревоги — кортикотропин. Однако одному ему не справиться. Поэтому дальше сигналы отправляются в кору надпочечников — источник адреналина. Он вызывает учащение сердцебиения, сужение сосудов, расширение зрачков и расслабляет мускулатуру. Изменяется сердечный ритм — кровь быстрее перекачивается к конечностям и органам, напитывая их энергией. В это время мозг дает команду телу практически замереть, чтобы не мешать органам и системам готовиться к экстренным нагрузкам.

На смену адреналину обязательно должен прийти норадреналин. В зависимости от оптимального сценария (который к этому времени уже проработал мозг) он дает команду на переход к активным действиям — бегству, наступлению или обороне. Если же случается сбой и норадреналин не вступает в игру, человек не может самостоятельно выйти из заторможенного состояния, вызванного “адреналиновой блокадой”, и впадает в ступор. Именно поэтому адреналин еще называют “гормоном кролика”, а норадреналин — “гормоном льва”.

Незавидное спокойствие

Нормальный человек не любит испытывать страх. И каждый из нас наверняка хотел бы избавиться от него навсегда. Но исполнение этого желания не принесет радости.

Сейчас в мире насчитывается не более 300 человек, которые начисто лишены страха — они просто не способны его испытывать. Виной всему редкое генетическое заболевание — болезнь Урбаха-Вите, при которой разрушается амигдала. Испугать таких людей можно только одним способом — заставив вдыхать углекислый газ, что провоцирует приступы удушья (на недостаток кислорода реагируют отдельные нейронные сети в мозге). Во всех остальных случаях они спокойны, как египетские сфинксы. Но не спешите завидовать. Отсутствие страха превращает их жизнь в бесконечную “русскую рулетку”. Ведь даже источники смертельной опасности они не воспринимают как угрозу. Например, им совершенно все равно, кого гладить: котенка или крокодила, а предложение посидеть на краю крыши небоскреба покажется весьма интересным.

Запах ужаса

У нашего страха есть особенный запах. Правда, улавливаем мы его не как аромат парфюмерии, а на более тонком уровне — мозг реагирует на ничтожно малые выбросы феромонов, которые исходят от кожи. Кстати, этот сигнал беспокойства может передаваться по цепочке и охватывать большие группы людей, вызывая даже массовый психоз.

Впрочем, есть и вполне реальные запахи, которые пробуждают в нас рефлекторное чувство страха, заложенное поколениями предков на генетическом уровне. Главный из них — запах крови. Она пахнет характерно и резко — железом. И дело не в содержании железа в крови, хотя оно там, безусловно, присутствует, а в альдегиде Е2D, образующемся при окислении сложных липидов. Это вещество мы способны улавливать даже при ничтожной концентрации в воздухе. При вдыхании оно вызывает паническую атаку. Причем даже если испытуемому удается сохранить внешнюю невозмутимость, за него “голосует” стрессом мозг. Кстати, точно так же реагируют наши ближайшие родственники — приматы, да и любые “мирные” животные. В чем же дело?

Шведские ученые из Каролинского института синтезировали альдегид крови искусственным образом и проверили его на волках и слепнях. Получив кусок дерева, вымазанный Е2D, волки лизали его и защищали от сородичей как добычу. На такую же приманку слетались и насекомые, упорно стараясь укусить деревяшку. Выходит, заложенный в нас страх объясняется именно привлекательностью крови для хищников. А способность улавливать микроскопические доли Е2D и спасаться бегством жизненно важна. Ведь “мясоеды” тоже не лыком шиты — они чуют его на расстоянии в несколько километров.

Обезьянье “наследство”

Генетически заложенные страхи могут вызываться и визуальным рядом. Например, шестимесячные малыши реагируют на картинки со змеями и пауками расширением зрачков, учащением пульса, а иногда плачем. Это наследие далеких предков — приматов. Только у них есть сигнальные нейроны, получившие общее название “змеиные” (формирующие чувство тревоги при виде змей и в меньшей степени пауков). Именно эти существа досаждают обезьянам и сегодня. В пользу данной гипотезы говорит и тот факт, что к изображениям других опасных животных, например, носорогов или крокодилов, груднички относятся спокойно.

Отдельная программа страха включается и тогда, когда мы слышим крик испуга. Но как мозг его распознает? Ведь оперное пение тоже громкое, но мы не бежим прочь из театра, а получаем удовольствие от спектакля. Дело в том, что частота речи и тех же оперных арий колеблется с частотой не более 5 герц в секунду. А в воплях ужаса регистрируются неприятные для слуха шероховатости и неравномерные скачки от 5 и до 150 герц. При этом на МРТ мозга отчетливо видно возбуждение амигдалы.

КОМПЕТЕНТНО

Светлана Пашкевич, заведующая лабораторией нейрофизиологии Института физиологии НАН кандидат биологических наук:

— Генетические страхи навсегда “прописаны” в мозге. Тем не менее в некоторых случаях человек способен их контролировать. Например, вы никогда не задумывались над тем, почему врачи (обычные, кстати говоря, люди) спокойно реагируют на запах крови? А ведь это один из самых мощных и древних стрессовых маркеров для созданий, не являющихся хищниками по природе.

Все дело в том, что для человека огромное значение имеет не только заложенная предками информация, но и собственная мыслительная деятельность. Запах крови тревожен и неприятен, но сознание врача игнорирует его потому, что сосредоточено на работе и конечной цели — победить болезнь. Можно сказать, что здесь действует схема, похожая на ту, которая свойственна гениям: мозг обладает настолько высокой степенью концентрации на поставленной задаче, что “отметает” все отвлекающие факторы. Кстати, притупление восприятия неприятных запахов (по крайней мере, у врачей) компенсируется усилением важных для работы тактильных и зрительных ощущений. Ну и, конечно же, для занятия медициной (особенно если это касается хирургии) нужно иметь врожденные способности. Не зря, перед тем как получить специальность, студенты медвузов проходят очень серьезную “выбраковку”.

ЛЮБОПЫТНО

Существует природный нейрохимический механизм, способный подавлять чувство страха даже при смертельной опасности. Это голод. Когда ресурсы на исходе, организм предпочитает “зарядить батарейки” любой ценой. Логика проста: слабый не сбежит и не сможет сопротивляться. А когда включается “пищедобывающее” поведение, даже мышь может спокойно грызть колбасу перед носом кота. Как говорится, неизвестно чем авантюра закончится, но уже плевать.

bebenina@sb.by

Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
ТЕГИ:
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
Версия для печати
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?