Минск
+19 oC
USD: 2.04
EUR: 2.27

Кто и зачем нагнетает ситуацию на рынке энергоресурсов

Хозяин-баррель

Атаку дронов на крупнейшие нефтяные объекты в Саудовской Аравии аналитики сравнили ни много ни мало с «обширным инфарктом всего нефтяного рынка». Последовавший за этим скачок цен на черное золото стал сильнейшим за последние 30 лет. Буквально за один день стоимость барреля пробила 70-долларовую отметку (плюс 13 процентов). Добыча нефти в Саудовской Аравии упала почти на 60 процентов, и в лучшем случае на ее восстановление потребуются недели. Но если оставить за скобками экономику, то случившееся еще раз убеждает в том, сколь мощным геополитическим оружием становятся углеводороды в конфликте между Востоком и Западом.


Несмотря на то что ответственность за нападение на саудовские НПЗ взяли на себя йеменские повстанцы-хуситы, США предсказуемо обвинили во всем Иран. А некоторые «ястребы» в сенате тут же предложили нанести ответный удар по иранским нефтяным объектам. В Тегеране настроены столь же решительно. Командующий военно-космическими силами Корпуса стражей исламской революции Амир Али Хаджизаде заявил, что в случае нападения США в Тегеране готовы атаковать американские военные объекты в Персидском заливе.

Собственно говоря, в этой пикировке кроются колоссальные риски для мировой экономики. Ведь если удары по иранским объектам все-таки будут нанесены, а Тегеран ответит, то цены на топливо взлетят до небес. Впрочем, вряд ли США решатся на такой безумный поступок, да еще в предвыборный год. Куда более реалистичным представляется другой сценарий. Некоторые аналитики предположили, что атака дронов в Саудовской Аравии могла быть спланирована для того, чтобы запустить ужесточение санкционного режима против Ирана, поскольку предыдущие попытки США добиться этого от мирового сообщества особо не увенчались успехом — союзники американцев хорошо понимают, чем обернется для них полная изоляция Ирана.

— Отказ от экспорта иранской нефти будет означать колоссальный дефицит на рынке, — объясняет эксперт в области энергетической безопасности Игорь Юшков. — Ирану в таком случае ничего не останется, как перекрыть Ормузский пролив, через который проходит минимум 20 процентов всей мировой нефти. Разразится энергетический кризис хуже первого энергетического кризиса 1973 года. Мир лишится не только иранской нефти, но и кувейтской, а также сжиженного природного газа из Катара, Саудовской Аравии.

В странах ЕС сейчас ищут новых поставщиков газа. Но это сделать непросто. Лидирующие позиции в экспорте газа в Евросоюз по-прежнему занимает Россия. И здесь также не обходится без конфликтов. В прошлом году «Газпром» поставил в Старый Свет более 200 миллиардов кубометров газа, покрыв его потребности в голубом топливе почти на 40 процентов. В Москве не прочь получить еще большую долю этого растущего рынка. Американцы настойчиво пытаются нарушить монополию России на европейском рынке и предлагают поставлять в ЕС крупные партии сжиженного газа по морю. 

Неудивительно, что в Вашингтоне настроены резко против строящегося газопровода «Северный поток — 2». Он проходит по дну Балтики до Германии и позволит значительно увеличить объем российского газа, поступающего в ЕС. На первый взгляд, европейские страны должны двумя руками голосовать за этот маршрут. В реальности же все не так просто. Задача ЕС — обеспечить себя разными источниками энергии. Не все европейские страны в восторге от «Северного потока — 2». Его критики опасаются, что он сделает Европу еще более зависимой от российского газа. Это выводит проект в политическую плоскость. Отсюда и недавнее решение суда ЕС об ограничении доступа «Газпрома» к мощностям газопровода Opal. Сокращая таким образом объемы транзита, сторонники Трампа и противники «Северного потока — 2» хотят повысить цену на российское топливо, чтобы сделать американский сжиженный газ более конкурентоспособным.

Разногласия по поводу трубопровода — еще один показатель того, насколько накалены отношения между Востоком и Западом, а также между США и их европейскими союзниками. С другой стороны, мы видим, что вопрос энергетической безопасности все сильнее влияет на большую политику и усиливает геополитические риски.


На фоне этих противоречий вполне логичной и закономерной выглядит ставка Беларуси на развитие альтернативной энергетики. По такому пути идут многие государства, показывая пример, как можно получать выгоду от солнечного света, мощных потоков воды и воздуха, биогаза. Для Беларуси это направление также актуально.

— Еще десять лет назад на возобновляемые источники энергии (ВИЭ) приходилось чуть более 1 процента вырабатываемой энергии, сейчас — около 6,2 процента, — рассказал заместитель директора Департамента по энергоэффективности Государственного комитета по стандартизации Леонид Полещук. — В стране действует 55 фотоэлектрических станций, более 50 гидроэлектростанций, около сотни ветроустановок, девять мини-ТЭЦ на древесном топливе, реализовано 25 проектов по получению биогаза на животноводческих комплексах.

Конечно, по сравнению с некоторыми странами ЕС в Беларуси доля электро-энергии, вырабатываемой из ВИЭ, не столь велика, как, например, в Италии, Греции или Германии, где этот показатель колеб-лется от 25 до 50 процентов.

— Мы не можем пока достичь такого же уровня, поскольку тарифы на произведенную энергию для потребителей у нас не такие высокие, как за рубежом. Это сказывается на инвестиционной привлекательности сферы, — пояснил Леонид Полещук. — Кроме того, необходим общий электроэнергетический рынок ЕАЭС, аналогичный тому, который существует в Европе.

В скором времени планируется включить в единую энергосистему страны первый блок Белорусской АЭС. Она позволит ежегодно замещать более 5 миллиардов кубометров импортируемого природного газа и покроет треть потребностей страны в электроэнергии.

Кстати, по данным МАГАТЭ, в стадии строительства находится 55 новых реакторов в 18 странах, при этом 5 из них заложено в прошлом году. Таких темпов не было последние 30 лет. Так что пессимизм в отношении будущего атомной энергетики не имеет оснований.

Конечно, традиционные виды энергии пока рано сбрасывать со счетов. Поэтому важно учитывать общие тенденции на нефтяном рынке. Ведь в Беларуси реализуется около 35–40 процентов нефтепродуктов, выпущенных отечественными НПЗ. Остальная продукция идет на экспорт, и здесь важно оставаться конкурентоспособными, подчеркнул председатель концерна «Белнефтехим» Андрей Рыбаков.

— Оба наших НПЗ реализуют крупнейшие инвестиционные проекты в своей истории. Ввод в эксплуатацию новых технологических объектов позволит обеспечить глубину переработки нефти на уровне лучших мировых заводов.

Кроме того, по словам главы концерна, белорусская сторона постоянно прорабатывает различные варианты диверсификации поставок нефти:

— Были поставки пробных партий различных сортов иностранной нефти на Мозырский НПЗ и «Нафтан». Мы отработали оптимальные логистические маршруты доставки, возможности достижения долгосрочных договоренностей с потенциальными поставщиками. И сейчас четко знаем, что мы можем решить этот вопрос.

konon@sb.by
Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
5
Загрузка...