Как это было: братство полярных конвоев

Караваны под прицелом

От берегов Северной Америки и Канады до пролива Вилькицкого не на жизнь, а насмерть сражались во Второй мировой войне экипажи линкоров, эсминцев, авианосцев, крейсеров, тральщиков и подводных лодок. Одна из самых интересных и героических страниц этой летописи — нелегкий труд и порой трагическая судьба караванов, суда которых доставляли в СССР из США боеприпасы, технику, продовольствие, лекарства и топливо по программе ленд-лиза. Свидетелем этих событий был и Александр Петрович Вислых, прошедший путь от курсанта морского техникума в Архангельске до первого заместителя начальника Северного морского пароходства.


— Александр Петрович, каким запомнился вам Архангельск в первые месяцы войны?

— На улицах было много военных, для защиты от авианалетов и бомбардировок строились «щели» — бомбоубежища. И хотя полки в магазинах были заставлены банками с крабами и селедкой, лежали большие куски трески, нарастал дефицит других продуктов. 31 августа из Великобритании прибыл первый пробный конвой — семь транспортных судов в сопровождении кораблей охранения. С этой даты начались официальные поставки ленд-лиза. Для максимально безопасного плавания суда группировались в конвои до 15 транспортов, а затем короткими колоннами с интервалом 500—600 метров следовали в сопровождении кораблей охранения из портов Великобритании и Исландии в Архангельск и Мурманск. В течение 5—7 суток эти конвои находились в пределах досягаемости вражеской авиации и подвергались атакам подводных лодок. Для ускорения переброски самолетов был организован также воздушный мост через Аляску и Сибирь. 

В то время я учился в Архангельском морском техникуме — занятия на первом курсе начались в октябре 1941-го. На судоводительском факультете было сформировано три группы по 30—35 человек. Изучали мореходную астрономию, навигацию, лоцию, метеорологию, радиотехнику, электронавигационные приборы, судовую механику, английский язык. Помню, что в марте 1942 года резко ухудшилось питание в техникуме. Норму хлеба сократили до 200 граммов, как в блокадном Ленинграде. На рынке спекулянту выложи 100 рублей за килограмм, а стипендия студента — 60 рублей. После занятий небольшими группами выходили на Двину для выколки леса изо льда, за это нам полагался дополнительный паек. Спустя годы, после снятия грифа «секретно» со многих документов и опубликования достоверных данных, оказалось, что в Архангельске за военное время от голода и болезней умерло 20 тысяч человек при численности горожан 200 тысяч, то есть каждый десятый.


— Поделитесь впечатлением о самом первом плавании.

— Второй год войны. Фронт растянулся от Баренцева моря до Черного. Немцы под Москвой. Ленинград в блокаде. Жестоко бомбят Мурманск. Меня, второкурсника, направили на пароход «Осмуссар» в качестве матроса-практиканта. Почти половину экипажа составляли моряки парохода «Аргунь», который был торпедирован немецкой подводной лодкой и затонул в районе Городецкого маяка. Помню, как палубная команда наводила камуфляж, нанося на борта судна геометрические фигуры, полосы, разно­цветные пятна. Спасательные плоты собирали из порожних бочек. Из вооружения — ручной пулемет и шесть винтовок. Трюмы парохода заполнены круглым лесом, в котором нуждаются многие поселки и порты Заполярья. 

И вот мы в море. Справа на траверзе Мудьюгский маяк и Черная башня, небо затянуто сплошными низкими облаками — это хорошо, поскольку уменьшает вероятность бомбардировки. Вскоре нас догнали четыре английских корвета и сопровождали до острова Кильдин. Приняв на борт военного лоцмана и сдав палубный груз, мы направились для полной разгрузки в Ваенгу — базу кораблей военно-морского флота. Не один раз в день объявлялась воздушная тревога — немецкие самолеты шли бомбить Мурманск. Переход до Иоканги прошел спокойно, без проблем. Именно там нас шокировала весть о трагической судьбе каравана PQ-17, который вышел из Исландии 27 июня 1942 года. По приказу английского адмиралтейства на какой-то период были отозваны крупные суда охранения, а транспортам предложили рассредоточиться и следовать самостоятельно. Воспользовавшись выгодной ситуацией, немецкие самолеты и подводные лодки набросились на беззащитные корабли. В итоге за четверо суток из 34 транспортов 23 были уничтожены. Огромные людские жертвы, потеряны сотни так нужных СССР танков, около ста тысяч тонн различных военных грузов.

Вражеские самолеты-разведчики почти ежедневно совершали облеты нашего судна, но нам удалось дойти до Архангельска, где судно включили в очередной караван. Когда каждый из нас уже знал свои обязанности, на пароходе появился директор техникума Виктор Андреевич Шилов и заявил: «Вы должны продолжить учебу». Мы в один голос: мол, доучимся после войны. Директор пояснил ситуацию: «Студенты третьего и четвертого курсов по призыву военкомата ушли на фронт, а вам, более молодым, предстоит после летней практики снова сесть за парты».

— Последние годы войны. Чем они были наполнены?

— Занятия на третьем курсе начались поздней осенью, нас осталось гораздо меньше. Кто-то уже был на фронте, в составе сухопутных частей. Несколько ребят застряли на острове Диксон и в порту Игарка, где из-за тяжелых ледовых условий зазимовало более десяти судов. В 1944 году морской техникум реорганизовали в мореходное училище. Все курсанты проходили мандатную комиссию и строгий медицинский отбор. В результате более ста человек, в том числе 24 девушки, были отчислены. У меня возникли проблемы со зрением, а это реальная угроза расстаться с мечтой стать судоводителем. Мои друзья-однокурсники распределены, и только я сижу в общежитии, учу и запоминаю все строчки таблицы для проверки остроты зрения. Мой хитрый ход принес удачу: повторная медкомиссия признала меня вполне здоровым — я оказался в Мурманске на небольшом транспортном корабле «Революция» сразу в должности третьего штурмана. Диплома у меня не было, но, как выразился капитан, во время войны не до формальностей. Естественно, меня распирала гордость и я очень жалел, что негде приобрести фуражку с кокардой и китель с нашивками.


К осени ситуация в Баренцевом море резко ухудшилась. Немецкие подлодки активно атаковали транспортники от полуострова Рыбачий до Новой Земли и на севере до Шпицбергена. Особенно запомнился рейс из Мурманска в губу Долгая Западная с грузом торпед, мин, снарядов для зенитных орудий. Переход ночью. Сильный ветер и дождь. Маяки не горят. Ориентируясь на очертания скалистого берега, шум и пену прибоя, капитан сумел войти в залив. С тяжелым чувством я покидал дружный и слаженный экипаж судна перед отъездом в Архангельск для продолжения учебы. Мои предчувствия, к сожалению, сбылись: в очередном рейсе «Революция» была торпедирована, и весь экипаж погиб. 

На конечном этапе в мореходном училище нас, будущих судоводителей, осталось только семеро. Всем выдали новую курсантскую форму, улучшили питание. Мы усиленно готовились к выпускным экзаменам. А в мае победного 1945 года получили дипломы капитанов дальнего плавания.

Евграф Прокопьев

infong@sb.by
Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Загрузка...