Ирина Салтыкова: не собираюсь жертвовать собой ради мужчин

«Когда я впервые услышала текст песни «Серые глаза» — «Мне говорят, ты сошла с ума…», — воскликнула: «Да что за ерунда?!» Но меня убедили, что песня станет хитом». Про шоу-бизнес 1990-х, секрет молодости, разочарование в подругах и неправильное отношение к мужчинам Ирина Салтыкова рассказала «ТН».

— Недавно на фуршете одного мероприятия ко мне подошли молодые люди и говорят: «Ира, как у вас получается не меняться со временем? Вы только лучше становитесь». Отвечаю в шутку: «Ну как… Благодаря шампанскому. Это отличное средство молодости» — и показываю на бокал в руке». Ну а что я могла им сказать? (Смеется.)

— Ирина, а есть еще версии, почему вы действительно с возрастом практически не меняетесь?

— Версия основная, она же правдивая: у меня легкий характер. Позитивность, отсутствие зависти и злобы по отношению к ближним не дают людям стариться. Это абсолютно точно! Умею радоваться за других, не сравнивать чужие достижения со своими, не злорадствовать и достигать того, чего хочу, ни на кого не надеясь. Верю, что все люди — хорошие. В молодости была жестче: одна ошибка, и я рвала отношения с тем, кто ее совершил. А теперь понимаю и принимаю людей. И если про кого-то говорят: «Он такой, сякой», защищаю. И вообще хорошо отношусь к людям. Хотя… В моей жизни была единственная «подстава», когда в ответ на доброту получила «подзатыльник». Имеется в виду мой развод. Тогда я, по сути еще девочка, наивно хлопающая глазами, верила, что в этом мире все мило, красиво, порядочно. Реальность оказалась жестокой, я отлично уяснила урок: жизнь не такая сладкая, какой кажется, с людьми нужно быть аккуратнее, не доверять. Безболезненно это откровение не далось, шрам на сердце остался на всю жизнь.

Слава Богу, не кровоточит, да и аналогичных ситуаций больше не было. Но на всякий случай близко к себе никого не подпускаю, остаюсь с людьми на расстоянии вытянутой руки. У меня есть одна-единственная подруга, с которой дружу с 1990-х годов. Вот ей доверяю.

— Но так ведь трудно жить…

— Не скажите. Эмоционально мы реагируем лишь на поступки близких, посторонние не сильно ранят. Им сложно меня разозлить и вывести из себя, даже когда происходит что-то из ряда вон.

Расскажу недавний случай. Приятельница, хозяйка косметического салона, с которой мы много времени проводили вместе, позвонила и, как бы между прочим, говорит: «Ира, приезжай, тебя накрасят, причешут и снимут на обложку журнала для нашего салона и для соцсетей». Получается, реклама ее заведения! Мне стало смешно, не знала, как отреагировать, но отказалась, сославшись на занятость. Меня же не обслуживают там бесплатно.

— Ну вот, захотела барышня монетизировать дружбу, а вы почему-то против.

— Наверное, ей следовало как-то иначе предложить. К подобному с юмором отношусь, не обижаюсь, но выводы делаю. Для меня дружба — это когда не ищут выгоды, когда в любое время дня и ночи могут сорваться, приехать помочь. Знаете, что меня поражает? Многим кажется:­ Салтыкова — ­расчетливая стерва. На самом деле такого порядочного человека еще поискать надо, пусть это звучит нескромно. Обо мне всю жизнь судачат, распускают нелепые сплетни, я привыкла.


— Например? Что из последнего вас уди­вило?

— У меня появилась новая машина, на которой я приехала по делам в один салон. И началось: «У Салтыковой новый любовник». Да я сама ее купила! (Смеется.) Но не сообщать же про это каждому встречному-поперечному? Мне лично вообще неинтересно, кто на каком автомобиле ездит и откуда он взялся.

— А я скорее подумала бы, что машину вы купили сами, потому что производите впечатление самостоятельной и независимой женщины.

— Мне хочется всех запутать по полной программе, поэтому одним скажу, что купила машину сама, другим — что это подарок любовника. Или даже двух! (Смеется.) Если людям не о чем говорить, то пусть обсуждают меня. Неприятнее равнодушие, а интерес, пусть даже такого плана, забавляет.

— Ира, в середине 1990-х ваши песни неслись из каждого окна! А в любой коммерческой палатке были кассеты с вашей фотографией на обложке. Вы оказались готовы к такой невероятной популярности?

— Не знаю, чем объяснить то, что до сих пор на улицах, причем даже за границей, люди подходят, здороваются и говорят: «Ира, спасибо. Помним и любим ваши песни». Популярность — это серьезное испытание, сейчас мне не хотелось бы оказаться на том ее пике, который пришелся на середину 1990-х. Я работала с утра до вечера: по 35 концертов в месяц — представляете, какая нагрузка? В 1995 году, помню, дома появлялась на денек и снова — дней на тридцать на гастроли. Удивительно, что хватало сил, эмоций, чтобы вкалывать, другого слова не подберу. Зачем мне сейчас такая жизнь? Не хочу! С дочкой тогда оставалась моя мама, я благодарна ей за это. С позиции взрослого человека считаю, что это ненормально. Вообще, детям известных людей трудно приходится.

— Про это вам дочь сказала?

— Нет, Алиса никогда на эту тему не высказывалась, но, думаю, проблема была. Особенно если учесть, что она к тому же дочь разведенных родителей, которые друг с другом не общаются. На ребенке это всегда отражается. Пресса нас не щадила, Алиске досталось в этом смысле, ей много чего пришлось прочесть о своей семье. Но она умная, сильная и с трудностями справилась.

— Ирина, как получилось, что вы, не будучи профессиональной певицей, исполнив одну-единственную песню «Серые глаза», сразу стали заметной фигурой в шоу-бизнесе? Кто помог?

— В октябре 1994 года я развелась с Салтыковым и принялась соображать, как жить дальше и чем заниматься. У меня был небольшой бизнес — коммерческие палатки, но не женское это дело… Помню, что находилась в полнейшей растерянности, не понимала, куда идти работать, и решила повернуться в сторону шоу-бизнеса, который ближе и понятнее, чем все остальное. Посоветовалась с кем-то из знакомых. Сказала, что хотела бы попробовать записать хорошую песню — может, попросить Игоря Николаева? Мне отвечают (не помню, кто это был): «Ир, ты не знаешь Олега Молчанова?! Он такие песни хорошие пишет! Могу познакомить». Через неделю состоялась знаменательная встреча. Олег принес песню «Я бросаю цветы на асфальт», до сих пор, кстати, ее никто не записал. Мне фраза понравилась, а сама песня нет. Вторыми оказались «Серые глаза». «Мне говорят: «Ты сошла с ума!» А я говорю: «Разберусь сама», — какая-то ерунда, подумала я.

Олег убежденно говорит: «Ты не понимаешь, это будет хит, давай запишем».

Я решила рискнуть. Это случилось 1 февраля 1995 года. Олег в восторге. Кричит: «Ира, ты крутая! Давай теперь снимать клип». Я не хотела, не верила в большой успех. Олег меня не то что убедил, а, можно сказать, заставил работать дальше. В эфир песня вышла 27 августа, и уже осенью я отправилась по стране на большие гастроли.


— Правда, что для съемок клипа вы чуть не квартиру продали?

— Нет, клип стоил в то время примерно $20 000, я эту сумму заняла. Сейчас молодые режиссеры вам и за два рубля снимут что хотите, но тогда были другие времена.

— Двадцать лет назад было проще пробиться на эстраду?

— Всегда было сложно — и с каждым годом казалось: теперь все, совсем невозможно. Тем не менее, как сами видите, новые лица приходят, и народ сам выбирает, кого слушать. По каким правилам, не знаю. Меня заметили, значит, что-то нашли интересное: в исполнении, в песнях, во внешности, в конце концов. В тот же год, что и я, на старт вышел Андрей Губин, в раскрутку которого куда больше вложили денег. Были и другие артисты, имен которых никто уже и не вспомнит.

После первого эфира «Серых глаз» покатились гастроли, рекорд-компании хотели купить альбом. А откуда он у меня? Была еще одна песня, «Кукольный дом», и все. Я — к Молчанову: «Что делать?» Он пообещал за месяц написать еще несколько песен. На дискотеках, куда чаще всего приглашали выступать, приходилось петь «Серые глаза» и «Кукольный дом», по два раза, в разной аранжировке. В общем, мой выход на эстраду оказался чистой воды авантюрой. (Смеется.)

Первый сольный концерт прошел в Нижнем Новгороде. К тому времени в репертуаре был уже десяток песен, но для полуторачасового концерта все равно мало. «Серые глаза» исполнила­ ­четыре раза подряд, и после этого в Нижний меня не приглашали несколько лет. Ну, а что, деньги нужно было зарабатывать, я одна растила ребенка.

— И видимо, мечтали стать известной пе­вицей?

— Не собиралась! И практически ничего не сделала, чтобы ею стать.

— Ну как же! А клип «Голубые глазки» — откровенный настолько, что его даже запрещали к показу на федеральных каналах. Кто подсказал сделать акцент на сексуальности? Это же был верный ход, вас невозможно было не запомнить.

— У меня никогда не было директора, продюсера и вообще советчиков. Сексуальность либо есть, либо нет. Но мне трудно саму себя оценивать объективно. Могу только одно сказать: никто меня не учил, и я не наигрывала. Да и свои первые шаги на эстраде делала по наитию. Не жалела денег на костюмы танцорам, на постановки.

Сейчас, конечно, все это смотрится иначе, вижу много ошибок в выступлениях тех лет: и в вокале, и в движениях, и в той же одежде. Но вот песни были хорошими, с умными и глубокими текстами:

Слушай, младшая сестра,
повзрослеть тебе пора.
Где и с кем сегодня ты
пропадала до утра…

Я лишь в глаза твои взгляну
и молча обниму,
Пока что правду знать тебе,
сестренка, ни к чему.

Или:

Бабушке моей опять не спится,
Но со мной плохого не случится:
Будет за меня она молиться,
Злую отведет беду.

— Жизненно!

— Иногда прикалываюсь и на вечеринках, когда кто-то умничает, говорю: «Я вам поэзию прочитаю». И начинаю:

Трудно быть одинокой,
но легко быть свободной,
Быть ничьей, быть далекой, 
как звезда, да.
Трудно быть одинокой, умной и сумасбродной,
Нежной быть и жестокой
иногда, да.

Все внимательно слушают, делая предположения, какому известному поэту принадлежат стихи. А я продолжаю: «Эти глазки, эти голубые глазки…» И люди смеются. Мне повезло: песни действительно были стоящими. Я полностью доверяла их авторам — Молчанову и Аркадию Славоросову. Это был очень крутой поэт, гений! Царство ему небесное…

С дочерью

— Ира, вы упомянули Алису, свою дочь. Ей уже 29 лет, и она давно живет за границей. Из-за вашего постоянного отсутствия, пока девочка росла, отношения не испортились?

— Нет, мы с Алиской очень близки. Подозреваю, что подсознательно она, вероятно, дистанцировалась от моей популярности и захотела ­уехать подальше от внимания к семье. Уже 13 лет живет за границей. Вначале, когда она лишь поступила учиться в школу во Франции, мне было трудно, скучала сильно… А потом поняла, что отъезд Алисе на пользу. Чрезмерная материнская опека и забота мешает подросткам. Они должны своими руками пощупать жизнь. Дочь окончила университет в Лондоне (Queen Mary University of London) по специальности­ «драматургия»­ и еще один — вокальный. Осталась в Британии жить. Гениально пишет стихи и прозу, в основном на английском языке, и прекрасно поет. Это я объективно говорю, не как мать. Вокал у нее замечательный, вот послушайте. (Включает запись в телефоне.)

— Впечатляет! Алиса где-то выступает или поет для себя?

— Нет, конечно, не для себя. Талита (это ее псевдоним) пока большей частью выступает на частных мероприятиях, в клубах. Но о заработках мало думает, как большинство творческих людей. (С улыбкой.)

Алиса меня потрясает. Она в курсе, что мне еще хочется работать, но где брать хорошие песни? Ерунду всякую петь? Не хочу. Однажды я поделилась, что, наверное, творчеству подошел конец, допою старые песни в сборных концертах и пойду на пенсию.

И вдруг Алиса звонит и говорит: «Мама, я тебе делаю подарок». И присылает новую песню, «За мной», написанную специально для меня. Глубокий смысл, музыка интересная, она в корне отличается от всего того, что я пела раньше, — этим и интересна! Я обрадовалась: наконец смогу показать вокал. И те, кто говорит: «Ой, Салтыкова, какой еще вокал?» — удивятся. У моего голоса, между прочим, большой диапазон, надо заниматься, а мне лень. Но потенциал огромный. Алиса про это знает. В общем, я записала, под нажимом дочери сняла клип, но телевидение у нас предвзятое, поэтому мы просто кайфуем, не рассчитывая на широкий резонанс.

Вскоре Алиса написала еще одну песню, лучше первой:

Слово «но»,
Меняет все оно, перевернет     
с ног на голову.
Это «но»,
Всего лишь слово «но»,
Ты повторяешь «но»…
Свет озарит лицо твое в тени моей.
Ты закрываешь дверь, не повернув ключей.
Страх проник насквозь, ты головой в песок —
Прячешься во лжи, не выучив урок.
Сказать прямо не можешь, ведь правда гложет.
Скрываешь под кожей…

Тут есть о чем подумать. Алиса сказала, что о любви мне писать не будет, потому что я про нее уже все спела. И вот на днях она прислала третью песню. Просто шикарную! Я звоню: «Алиска, я тобой горжусь!» Скоро полечу в Лондон на запись. Понимаю, что миллионы людей помнят и любят мои старые песни. Новые кто-то поймет, кто-то нет, но мне хочется показать иной уровень Ирины Салтыковой. Алиса меня вдохновила, хотя помощи с ее стороны совершенно не ждала, не просила.

С родителями Валентиной Дмитриевной и Иваном Алексеевичем

— Дочь не хочет заявить о себе в России, попробовать силы в том же «Голосе»?

— Уговариваю, но она говорит: «Мам, подожди, дай время». У нее есть собственные мысли по самореализации. В ее возрасте я тоже никого не слушала. Алиса — зрелая натура, когда-то я воспитывала ее, теперь — она меня. Благодаря дочери удается смотреть на мир под разными углами зрения, принимать чужую позицию без категоричности. Когда Алиска нарисовала себе на спине татуировку, я расстроилась. Зачем?! Со временем что с ней делать? А потом посмотрела внимательно — а ведь красиво! Более-менее спокойно приняла решение Алисы из натуральной блондинки перекраситься в брюнетку. Это ее частное дело. Когда экспериментировать, как не в молодости?

— Она пока не собирается замуж? В ее возрасте у вас была семья…

— Как-то разговаривали о мужчинах, и я в ответ на ее заявление, что замуж выходить вовсе не обязательно, воскликнула: «Алиса, мне хочется реализоваться в полном объеме и дождаться внуков!» Она спокойно говорит: «Мам, давай по-честному… Твой опыт семейной жизни можно назвать хорошим?» — «Нормальный опыт», — отвечаю. — «Ну так вот, я такого же не хочу. У меня своя жизнь».

Сразу с этой позицией я не согласилась, я-то сама росла советской девушкой. Хотелось замужества, борщей и детей. Про самореализацию я тогда вообще не думала, а ведь это важно. В общем, поразмыслив, решила: незачем навязывать дочери собственное видение счастливой жизни. На сегодняшний день она так понимает и чувствует, ну и хорошо. Может, когда влюбится, все изменится.

— Ира, положа руку на сердце скажите, вы сами получили от мужчин то количество любви, которое хотелось бы?

— Хотя мне приписывают сотни романов, на самом деле серьезных было всего два, не считая брака. И все длительные. В браке я прожила семь лет, потом были отношения с двумя мужчинами. Каждые продлились по шесть лет. Сразу после развода случались, конечно, мимолетные романы, о которых не стоит и говорить. Тогда я воспринимала мужчин как вредителей, не доверяла им. Потом начала выбирать не тех, останавливала выбор на слабых, ведомых. Бессознательно, видимо, рассчитывая, что такие не сделают мне больно.

Наконец встретила фантастического мужчину, которого вспоминаю до сих пор. Благородный, воспитанный, образованный, интеллигентный…

Ухаживал так, что мне казалось, я — королева в сказке. Но наш роман не затрагивал быт, поселись мы под одной крышей, семьи, думаю, не получилось бы. После того как мы расстались, я снова сделала ошибку, связав жизнь со слабым закомплексованным мужчиной. Когда и с ним рассталась, смеялась: «Ну что, Ирина Ивановна, наигралась?»

Это сейчас я стала умной и понимаю, что нуждаюсь в сильном плече. К тому же верить надо не словам, а поступкам, анализировать их, замечая мелочи: насколько избранник воспитан, образован, как относится к своим родителям, к посторонним людям. А я всегда жила одним днем, вообще ни на что не обращая внимания, а это неправильно. Поэтому и результат такой. Но я не ропщу, спасибо жизни за уроки. Другой вопрос, что лучше бы я прошла их чуть ­раньше.

Сегодня ощущаю себя абсолютно счастливой независимо от присутствия или отсутствия мужчины рядом. Живу наслаждаясь. Согласитесь, не каждая замужняя женщина похвастается тем же. Утром проснулась, посмотрела в окно своего загородного дома на залитую солнцем поляну и подумала: «Как же красиво!»

— Не каждая похвастается, это точно. И все же вокруг вас наверняка полно мужчин. Про то, чтобы создать семью, совсем не думаете?

— Одиноких женщин — миллионы. Полно невест и двадцатилетних, и тридцатилетних. Стараюсь не строить планов на будущее: как уж получится. Точно не собираюсь напрягаться ради мужчин. Мне нужен тот, кто меня оценит без всяких ухищрений. И кто меня саму не будет раздражать уже в первую минуту беседы. Но пока встречаю мужчин все больше со знаком минус. Необразованны, невоспитанны, не…

А мне-то нужен со знаком плюс! Но уверена, что у самодостаточной, счастливой женщины обязательно все будет хорошо.
Ирина Салтыкова

Родилась:
5 мая 1966 года в Новомосковске (Тульская обл.)

Образование: окончила Московский государственный университет экономики, статистики и информатики

Семья: дочь — Алиса (29 лет), музыкант, драматург

Карьера: 1 февраля 1995 года записала свою первую песню — «Серые глаза» на музыку Олега Молчанова и слова Аркадия Славоросова, ставшую хитом. С лета того же года — сольная карьера.

Снялась в фильмах: «Брат 2», «Крылья», «Кулагин и партнеры» и др.
Алла Занимонец, ТЕЛЕНЕДЕЛЯ

Фото Арсена МЕМЕТОВА и из личного архива Ирины Салтыковой

Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Версия для печати
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?
Новости
Все новости