Беларусь Сегодня

Минск
+14 oC
USD: 2.03
EUR: 2.29

Чего трепетно ждет от 3 июля в Солигорске россиянка с осколком в ноге и чувством благодарности в душе?

И дольше века длится день

Вера Сташкевич не любит вспоминать о детстве. Но когда приходится, непременно выпьет таблетку успокоительного. Иначе нельзя…

Из Невельского района Псковской области, где гитлеровцы сожгли несколько деревень, а жителей, помогавших партизанам, согнали в вагоны-телятники, поезд мчался в неизвестность. Теснота, спертый воздух. Двери открывали, чтобы вбросить на всех бидон какой-то бурды и несколько спрессованных буханок хлеба. Да убрать умерших от голода, болезней... Первоклашка Вера несколько раз теряла сознание. Но в целом повезло: отец, мать и братишка-погодок относительно здоровыми выгрузились в Слуцке.

Звериный оскал

Бывший военный городок гитлеровцы превратили в концлагерь: колючая проволока в несколько рядов, по которой пропущен электроток, вышки, часовые. Много военнопленных, но еще больше женщин и детей. Спали на нарах, кому не хватало места — прямо на полу. Укрывались кто чем, в основном своим тряпьем. Кормили один раз в сутки — баландой, приготовленной из листьев капусты да гороховой шелухи, давали маленький кусочек хлеба, состоявшего наполовину из опилок. Вши, крысы, мыши. Люди болели тифом, дизентерией. Больных убирали из общего помещения, относили в отдельное и запирали там — оставляли умирать.

Для Веры Ильиничны Сташкевич 3 июля — двойной праздник.
Фото автора.
— Рано утром между нарами шел немец с большой лохматой овчаркой. Если кто-то замешкался, гитлеровец кричал, собака злобно оскаливалась, виновного ждало суровое наказание, — вспоминает Вера Ильинична. — Было очень страшно, у меня и теперь перед глазами встают те ужасные моменты, поэтому каждый раз вздрагиваю, увидев во дворе собаку… Утром взрослые отправлялись на работу. У нашего отца после ранения на войне с Финляндией плохо слушалась правая рука. Его направляли копать глубокие длинные ямы. За два-три дня они заполнялись трупами умерших или расстрелянных узников. Эти рвы прикрывали землей, отец опять шел копать…

Вначале среди узников было большинство россиян, их после поражения под Москвой немцы массово вывозили из прифронтового тыла. Потом на нары пошли местные патриоты, подозреваемые в связях с партизанами. Одни адские условия содержания могли сломить человека… Вышла однажды Вера из барака — и бегом назад: на проволочном заграждении висел мужчина. Некоторые узники не могли терпеть такие муки и унижения и выбирали «электрическую» смерть.

В бараке свирепствовал тиф. Не обошел он и семью Веры. Каким-то чудом девчушка вылечилась, а вот братишка умер. Отца отправили в изолятор. Сила воли, жажда жизни помогли ему победить страшную болезнь. Так повезло не многим. В слуцком концлагере было замучено около 20 тысяч узников…

Над пропастью во ржи

Летом гитлеровцы, похоже, решили разгрузить бараки. Женщин и детей посадили на телеги и развезли по окрестным селениям под контроль местных властей. Вера с мамой попали в деревню Подлесье. Мать помогала крестьянам в работе, те подкармливали ее и дочь, делились одеждой, обувью. Особенно старалась гостеприимная хозяйка Полина. «Дзетачка, выпі кубачак малачка, потым я табе дам гарачанькай картоплі!» — говорила женщина на не совсем понятном поначалу языке.

Молоко, овощи с грядок восстанавливали силы. Поздоровела и мать. Когда контроль был снят, они отправились в Слуцк искать отца. Вместе с ним перезимовали в бараке. Весной отец обнаружил каркас покореженного ларька. Как смог привел его в порядок. И ларек стал отдельным жилищем для семьи.

Бывший военный городок гитлеровцы превратили в концлагерь: колючая проволока в несколько рядов, по которой пропущен электроток, вышки, часовые.

Летом сорок четвертого участились бомбардировки нашей авиации. Перед налетами жители уходили из города, прятались в густой ржи. Однажды отец притих — недалеко зашелестели колосья. И тут подползает… советский разведчик. Радости — не описать! Солдат сказал, что в ближайшей деревне уже наши. Пополз в сторону Слуцка, обещал вернуться.

— Но вместо него к вечеру над нами появился немецкий самолет, — рассказывает Вера Ильинична. — Покружил. И улетел. Копошащихся во ржи жителей летчик, наверное, принял за наступающих советских солдат. И по полю ударила артиллерия. Шквал огня. Взрывы. Многие из той ржи не вернулись. Нас засыпало землей, мы откапывались. Пыль — солнца не видно. Мама сказала: «Ляжем друг к другу головами, и если сюда попадет снаряд, то чтобы сразу всех…» И вдруг для меня все стихло… Сколько пролежала без сознания, не помню. Очнулась, а под левой ногой что-то мокрое. Пощупала — кровь. Два осколка впились в ногу, оголенную кость можно было потрогать рукой. Мать подхватила меня на плечи, отец как мог помогал ей одной рукой. И они изо всех сил побежали в деревню, где были наши солдаты. Военные врачи спасли мне ногу, вылечили. Но один осколок и по сей день остается в ноге…
Что испытали люди — не передать словами. Пережитое было написано на их лицах. Когда мать Веры как-то захотела посетить место захоронения своего сынишки, где после войны базировалась воинская часть, дежуривший солдат вежливо ответил: «Сейчас, бабушка, вызову командира». А «бабушке» в то время было только тридцать три года…

Выбор

После войны отец поехал в Никулино. Все сельчане отстраивались, только на их усадьбе чернело пепелище. Но на семейном совете все же решили пустить корни в Слуцке. Многострадальная земля, гостеприимные заботливые люди… Как же забыть Полину с мозолистыми руками и доброй душой, ее детей, с которыми и потом не раз встречались?

Построили дом. В Слуцке Вера окончила десятилетку. Природа наделила девушку хорошим голосом, и многие специалисты прочили: «Тебе прямая дорога в консерваторию!» Вера только отмахивалась, мол, какая артистка из хромоножки? Решила поступать в педагогический институт на гео­графический факультет, чтобы нести детям не только добро души, но и знания о мире, любовь к родной земле.

В институте Вера старательно училась, пела, в свободное время выпол­няла многие общественные поруче­ния. При получении диплома ей сказали: «Берем тебя на работу в райком комсомола». Девушка ответила, что намерена работать только учителем, причем в сельской местности, где ребятам нужны особое внимание и педагогический такт. Поехала в деревню Осовец Любанского района. Там и встретила бравого моряка, ставшего ее мужем. Потом переехали в Солигорск, супруг стал добывать калийную соль, а Вера Ильинична — преподавать географию. Родили двух дочерей, растут внуки. Когда съедутся все вместе — ни с чем не сравнимое счастье…

Так совпало: 3 июля для Веры Ильиничны не только очередная годовщина освобождения Беларуси от немецко-фашистских захватчиков, но и день ее рождения. И этот двойной праздник стал своеобразным этапом подведения итогов зрелости, становления. Вначале — ее, потом — и дочерей, внуков. Большой светлый праздник в семействе Веры Сташкевич шагает сквозь десятилетия…

— Но нынешний День освобождения Беларуси особый, мне исполнится 85 лет, — говорит Вера Ильинична. — И дело не в теплых поздравлениях, щедрых пожеланиях близких людей. В такой день с особой остротой чувствуешь, что мы не зря мучились, побеждали, строили, учили детей. Счастливые праздничные улыбки замечательных людей независимой синеокой Беларуси — прекрасное тому доказательство.

infong@sb.by

Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
5
Загрузка...
Новости и статьи