Народная газета

Где спастись от жизни?

В  древности храмы были не только местом молитвы, но и единственным пристанищем спасения. В церквях прятались от смерти. Пришло время, и в них стали скрываться от жизни...

pravmir.ru

  Как-то рано утром я стоял на братском молебне и вспоминал одного престарелого инока. Назовем его отец Икс, или по-церковному Иксий. Он был человеком клиросным и любил богослужение. Но еще сильнее любил церковный устав. Каким вдохновением загоралось его лицо, когда он говорил о тонкостях совмещения разных служб, о количестве повторения стихир и способе чтения канонов, вычитке правила и положенных на трапезе блюдах!

Наш первый Великий пост в монастыре. Отец Иксий принес на клирос ложку-подсвечник, старинную, залитую древним воском, и мы читали каноны, меняя на этой ложке огарки свечей, словно мы отшельники в занесенном снегом скиту, тогда, в седую старину-старинушку, в старозаветные времена. А потянись рукой — вот тебе выключатель, электрический свет удобный и хорошо видно.

Эта зачарованность у меня очень быстро прошла, или лучше сказать, сошла с меня романтика старины, испарилась. А в келье отца Иксия она царила всегда. Мне так казалось тогда, когда я сам был романтиком. Но моего романтизма хватило ненадолго, он рассеялся в первый год монастырской жизни, хотя это было хорошее время, и в религиозном романтизме я не вижу ничего плохого. Более того, он полезен — в нужное время, в нужном месте. В юности ошибаться легко и приятно. Энтузиазм отца Иксия оказался не романтикой, а другим мотивом, о существовании которого я тогда не подозревал.

Жизнь — это не просто биение сердца. Это биение сердца сейчас. Живое только в настоящем. Прошлого нет, его не существует. Есть только то, что есть сейчас. Тому, кто прячется от жизни, претит настоящее. У отца Иксия вся келья была увешана старинными иконами и древними лампадами, он хранил дореволюционный фарфор и намоленные книги. Все старое было для него оправдано и свято своей стариной. Тут царила не романтика, а нервозное неприятие живого, жизни.

Он признавался, что с детства хотел побыстрее состариться, очень любил общаться со стариками, точнее, со старухами. Конечно, это можно объяснить тем, что он рос среди старушек-монашек, а старина его привлекла, потому что он потомственный старовер. Но сейчас я понимаю, что этот человек никак не мог себе простить, что он жив, — вот в чем была его религия. Был ли он христианином — кто я, чтобы отвечать на этот вопрос! Но в церкви очень удобно и уютно прятаться от жизни. Даже интерес к Апокалипсису у таких людей небескорыстен: поскорее бы все закончилось, сколько можно ждать, сколько можно тянуть эту лямку постылого существования?


За религией легко спрятаться от жизни. По своей природе религия консервативна, она должна хранить старину, поддерживать традиции. Человек, который не может себе простить, что он жив, комфортно устроится в религии, ведь она постоянно говорит о мире загробном, зовет все мысли и надежды направить туда, в тот лучший мир. Что ждет там никогда не живших, — это не самый горький вопрос. Куда важнее спрашивать себя сейчас, пока жив: “Чего я ищу в Церкви — Христа или убежища от жизни?”

Господь принимает всех. Даже если ты пришел под своды Его храма не ради Христа, а чтобы спрятаться. Я верю, что Бог рад даже такому гостю и в Своем Небесном Царстве Он утешит и исцелит искалеченные души тех, кто Его не искал. В Его милосердии у меня нет сомнений. Нашему Богу можно доверять.

— Зачем же нужен разговор об этих прятальщиках?

— Чтобы избежать соблазна принять страх перед живым за сущность христианства. Религия — область сложная и туманная, а там, где много тумана, легко торговать подделками. Самодурство можно выдать за норму духовного руководства, лакейство за смирение, мазохизм за кротость, ненависть к людям за подлинную аскезу, тупость за святую простоту, безразличие за бесстрастие, “комсомольский задор” за ревность о чистоте Православия, а боязнь жизни за отречение от мира. И эта ложь так удобна всем, что сами обманутые бодро становятся на ее защиту.

Только ведь вера — это то, за что люди идут на смерть. Умереть за Христа — благородно, это честь, которую надо заслужить. Но умирать за это?

Остерегайтесь подделок.

Архимандрит Савва Мажуко
Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Загрузка...