Филология бархатного развода

1 января 1993 года чехословаки проснулись в двух разных государствах — Чехии и Словакии. Что привело к разводу и какие выводы делают политики спустя четверть века?

«А вы выучили, как у них месяцы называются? Это же ужас! Я так и не смог!» Я выучила, он не смог. Это, конечно, странно, потому что «он» — словак и чешский ему близок почти как родной. Но названия месяцев, конечно, засада: в Словакии януар, април и новембер, в Чехии — леден, дубен и листопад. Филология имеет значение, иногда принципиальное. Дефисная война случилась между Чехией и Словакией после «бархатной революции».

В 1990 году Вацлав Гавел предложил убрать из названия страны Чехословацкая Социалистическая Республика слово «социалистическая», а словацкие политики потребовали название всей страны писать иначе: Чехо–Словакия, как было сразу после образования государства в 1918 году. Вацлав Гавел писал тогда: «Этот дефис, который всем чехам кажется смешным, излишним и некрасивым, является чем–то большим, чем просто дефис. Его изъятие является для словаков материализованным символом непризнания идентичности словацкого народа». К нему прислушались, но дефис продержался только три недели. Потом страну стали называть Чешской и Словацкой Федеративной Республикой. Правила филологии диктовали: с большой буквы пишется только первое слово. То есть Чешская с большой, а словацкая с маленькой? На это гордые словаки пойти не могли, а потому с больших букв стали писать все слова в названии государства. Но было уже понятно: ему не выжить. Если народы, считавшиеся до сих пор ближе некуда, стали ругаться из–за дефиса и большой буквы — все куда серьезнее, причины глубже и найти компромисс будет очень сложно. И 1 января 1993 года чехословаки проснулись в двух разных государствах — Чехии и Словакии. Оказалось, что многие перестали понимать язык соседей. И не только в разнице между дубенем и априлом тут дело. Филология была всего лишь продолжением политики. Страна не выжила. Спасибо, что без войны.

Через 25 лет после «бархатного развода» эксперты, политики, простые чехи и словаки говорят: компромиссов никто не искал. Самих чехов и словаков не спросили: референдума о сохранении страны не проводили, все решила политическая элита. В частности, два премьер–министра: Чехии Вацлав Клаус и Словакии Владимир Мечьяр. О том, что «два петуха не могли жить в одной стране», в двух странах написаны десятки книг (про «петухов» — в названии одной из них). Впервые за два десятилетия они снова встретились в Праге — бывшие премьеры Клаус и Мечьяр, отношение к которым в их собственных странах остается весьма неоднозначным. Говорили о том, был ли этот развод исторической необходимостью. Вроде как не был, но словаки все время чувствовали себя униженными, а чехи думали, что тянут на себе словаков. Три года назад, когда для проекта «Без железного занавеса» я делала интервью с Владимиром Мечьяром (он живет в уединении и с журналистами общается неохотно), он говорил: «Некоторые шаги федерации были направлены против словаков. Например, у нас была очень развитая промышленность — производство оружия. Вацлав Гавел, ни с кем не посоветовавшись, поехал в США и сказал: «Остановим». Но остановили только в Словакии. Здесь с утра до вечера стояли 100 тысяч безработных, которым никто не знал, что сказать. Безработица выросла почти до 20%. Чехи думали, что они работают на нас, мы думали, что отдаем им. Многие из тех реформ были не в пользу Словакии. А в Чехии настроения были такие: если словаки недовольны, если словаки хотят больше денег для социальной сферы, мы лучше будем без них. А мы говорили: слава богу, мы будем одни».

Но сейчас Владимир Мечьяр признает: сегодня отношения между странами прекрасные и они с Вацлавом Клаусом много для этого сделали. История рассудит. А сегодня правительства Чехии и Словакии проводят совместные заседания правительств и по большинству международных вопросов выступают с консолидированной позицией.

Исторический парадокс: отцом–основателем Чехословакии (в 2018 году страна, которой больше нет, отметила бы 100–летие) был наполовину словак, наполовину немец Томаш Гарриг Масарик. Не парадокс, но доказательство того, что и через 25 лет после развода чехи и словаки друг другу ближе всех: нынешний премьер–министр Чехии Андрей Бабиш — словак из Братиславы. Чехов это не смущает, а словаков радует.

Что же касается филологии, то она по–прежнему имеет значение. В Чехии словацкий язык не государственный, но принимается и понимается во всех государственных учреждениях, с чешским в Словакии — та же ситуация. Но молодежь язык соседней страны понимает все хуже и хуже.

К 25–летию «бархатного развода» в Чехии и Словакии провели социологические опросы, выявившие удивительное единодушие: к разделению Чехословакии на два самостоятельных государства положительно относятся 40% граждан обеих стран. Все–таки зря они тогда не провели референдум.

sbchina@mail.ru 

Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Версия для печати
swiniopas, 70, Kustovnitsa nad Pripiat'iu
Завтра, в субботу, мы ожидаем в англиском аеропорту друзей из Варшавы.Петер счас возвратился домой из Братиславы,он там инженером строит словакам крупный энергетический проджект. Мастера проджекта испанцы, вам надо узнать что словаки теперь в Европе самые успешные производители автомобилей, считая пер голову населения. Мы с женой любопытны узнать как Петер себя между словаков чуствует. Ведь он сам теперь почти английский джентелман-во время последего визита моя и его собственная жены ухаживали по наших магазинах,переодели человека в английские твиды(шерстянную одежду). Ну а я сам подарил инженеру красивый бронзевой вес с головой английского лва,полезный чтоб удержать на ветру карту проджекта. Так он теперь полный Западник кажется но всё-таки нужен прятать в карман мой подарок в случае польских воров на работе вокруг себя. Вот вам бархатная революция во Словакйи,как она получилась.
Госпожа, на моих интернет сторонах вам найти автограф Вацлава Гавела для меня на его собственной книге. Очень горжусь. Но это уже дело из темы как бархатная революция начиналась, не как она окончилась. Совсем другое дело. Всё таки я бы никогда не спросил у Мечьяра об его автографе. Калибр человека совсем другой.
Инесса Плескачевская
[USER=]swiniopas, 70, Kustovnitsa nad Pripiat'iu[/USER], Вацлав Гавел - человек, несомненно, великий и много сделавший не только для Чехословакии, а потом и Чехии, но и для всей Восточной Европы. Личность при этом противоречивая. То, что из него сейчас в Чехии пытаются сделать икону, не кажется мне правильным. Потому что я все время помню и вот такие его слова: "Я думаю, что во вторжении НАТО в Косово имеется элемент, в котором никто  не может сомневаться: воздушные атаки, бомбы не вызваны материальной  заинтересованностью. Их характер — исключительно гуманитарный: главную  роль играют принципы, права человека, которые имеют приоритет даже над  государственным суверенитетом. Это делает вторжение в Федерацию  Югославия законным даже без мандата ООН". В политике не бывает исключительно хороших и исключительно плохих. Каждый политик масштаба Гавела (да и Мечьяра тоже) несет в себе и то, и другое - белое и черное, свет и тьму.
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?