ГП «Глубокская ПМК мелиоводхоз» готово удвоить объемы мелиоративных работ

Двойное ускорение по Эдуарду Тонконогу

Опытный руководитель — о том, как прирасти объемами основных работ

На Витебщине ГП «Глубокская ПМК мелиоводхоз» — довольно успешное мелиоративное предприятие. Выручка по итогам прошлого года — 3,3 миллиона рублей, на одного работающего — 30,1 тысячи. За первое полугодие нынешнего освоен миллион 498 тысяч рублей. В ПМК стабильный коллектив, нет просроченной кредиторской задолженности, своевременно выплачивается зарплата, выполняются условия коллективного договора.

Эдуард ТОНКОНОГ.

Свыше пятнадцати лет предприятие возглавляет Эдуард ТОНКОНОГ, награжденный в конце прошлого года орденом Почета за многолетний плодотворный труд, профессионализм, личный вклад в развитие сельхозотрасли и достижение высоких производственных показателей. В интервью нашему корреспонденту Эдуард Алексеевич акцентирует внимание не на успехах вчерашнего дня, а на том, как сделать двойное ускорение в мелиорации.

  — Эдуард Алексеевич, поясните, пожалуйста: в других районах просто ПМС, а у вас двойное название организации.

— Она и состоит из двух. Раньше в Глубокском районе была ПМК-46, строящая новые объекты, и МУОС, обслуживающее мелиоративные системы. Но так как в перестроечное время фактически ничего не возводили, эти две организации объединили в одну на базе нашей Глубокской ПМК мелиорации, которую с самого начала возглавлял известный в области и республике Иосиф Иванович Римденок.

— Таким образом, вы и строите мелиоративные объекты, и обслуживаете их?

— Совершенно верно. За последние годы ввели в строй два новых объекта по 110 гектаров каждый в СУП «За Родину» и «Мнюто». На новое строительство денег не хватает, поэтому занимаемся в основном реконструкцией старых и их эксплуатацией. Это и государству выгодно: гектар нового строительства обходится в 5 тысяч рублей, а реконструкция в два раза дешевле — 2,5 тысячи рублей. Мелиоративные системы, созданные еще в советское время, по сути, полвека назад, начали выходить из строя, заболачиваться. А только в нашем районе их 60 тысяч гектаров с общей площадью осушенных земель 34 297 гектаров, из них в реконструкции нуждаются 3174 гектара.

— И что удается сделать за год, например?

— В 2020-м реконструировали мелиоративный объект в Глубокском районе — 383 гектара, в Ушачском — 155. В этом году помогали прокладывать дренаж на объекте в Шарковщинском районе и ведем работы на 415 гектарах в Глубокском. В среднем получается 500—600 гектаров. Год на год не приходится, есть переходящие объекты, но можно и в два раза больше.

— Поясните, каким образом?

— Сейчас 50 процентов наших объемов — это мелиорация, остальные ищем на стороне у других заказчиков, для того чтобы содержать организацию. Конечно, можно было бы оставить, как у некоторых, 60 человек, максимум 70. У нас самая большая численность — 107 человек. Сохранили ее за счет того, что находили строительные работы по прямым договорам на «Нафтане» в Новополоцке и у других заказчиков: каждый день выезжали по два автобуса с работниками. Мы сохранили коллектив, поэтому можем уйти от других заказчиков и работать в мелиорации при условии увеличения финансирования. Нам лучше заниматься своим делом. Это наша профильная работа — есть механизмы, обученные люди.


— Значит, вы на правильном пути: сделали самое главное — сохранили кадры.

— Тем не менее с ними очень большая проблема, так как уходят люди, которые работали еще в советское время. Остались единицы, например Петр Янукович, Иван Заблоцкий, которые показывают пример молодежи и обучают ее мелиоративному делу.

— У нас есть училище или колледж по мелиоративному направлению?

— В Друе, в соседнем Браславском районе, было сильнейшее мелиоративное училище на 500 учащихся, известное на весь Союз, в каждом районе были открыты филиалы, которые готовили экскаваторщиков, бульдозеристов, механизаторов. Парк техники — вся история мелиорации, все механизмы: бульдозеры, экскаваторы, корчеватели. В общем, профессиональная подготовка была очень хорошая. Поэтому в мелиорации были высококлассные механизаторы. К сожалению, училище закрыто.

За последние годы ввели в строй два новых объекта по 110 гектаров каждый в СУП «За Родину» и «Мнюто». На новое строительство денег не хватает, поэтому занимаемся в основном реконструкцией старых и их эксплуатацией. Это и государству выгодно: гектар нового строительства обходится в 5 тысяч рублей, а реконструкция в два раза дешевле — 2,5 тысячи рублей.

— Какой же выход?

— Сотрудничаем с Глубокским государственным профессиональным лицеем, уже подготовили здесь группу экскаваторщиков. Есть у нас механизаторы, которые хотели бы работать на том же экскаваторе, бульдозере, но у них нет соответствующей отметки в удостоверении. Лицей набрал группу из таких людей и начал их подготовку без отрыва от производства. Раньше, чтобы стать экскаваторщиком, надо было поработать помощником полтора-два года, ибо механизмы были с очень сложным тросовым управлением. Современную технику эксплуатировать легко, и, если у тебя способности, можно за месяц стать нормальным экскаваторщиком. Трубоукладчикам стало намного легче работать: вместо гончарной полиэтиленовая труба, и человеку не надо сидеть в бункере согнувшись, как раньше. Совсем другие условия, производительность намного выше. И надо к этому делу активнее привлекать молодежь, доверять ей новые агрегаты.

— Эдуард Алексеевич, так в чем же проблема?

— Главная в том, что новой техники раз, два и обчелся. У нас, кстати, еще работает тросовый экскаватор, которому больше 30 лет. Да, у государства лишних денег нет, но оно всегда помогает нам. В 2010-м получили на десять лет бюджетную беспроцентную ссуду с отсрочкой платежа на один год. Тогда мы основательно обновили технопарк: и бульдозеры, и экскаваторы, и автобусы. Потом был льготный лизинг по программе сохранения мелиорированных земель. В этом году лизинговая программа закончилась и мы подошли к такому рубежу, когда техника износилась на 80 процентов. Обновлять ее надо за свои средства, что непросто. Молодежь все это отпугивает. Одно дело на новой машине работать, другое — на старой, ее надо отремонтировать. А там запчасти — один ходовой каток весит более 50 килограммов, к тому же в поле нет кранов, чтобы поменять.

— Отечественный производитель вам что-нибудь предлагает?

— Завод в Коханове выпускал хорошие дренажные экскаваторы. Принимались мелиоративные программы, и часть денег уходила на приобретение техники, причем поступали они прямо на завод. Там знали, что надо сделать, к примеру, 200 или больше экскаваторов, так как шло стабильное финансирование заказа. Сейчас этого нет, завод передали «Амкодору», изменились и условия приобретения экскаваторов.

— Мы говорим о мелиорации как об осушении земель. Но ведь климат меняется. Сейчас то зальет, то засушит. Пример тому нынешнее горячее лето. Не пора ли подумать об орошении, тем более Беларусь — край озер. В одном только Глубокском районе их более сотни.

— Помню, еще в 1980-е годы в сов­хозе «Озерцы» качали воду из озера на кукурузное поле. Отчет по орошению требовало министерство. Но установка поработала года два, и потом ее разобрали. В принципе, без орошения нельзя. Сейчас его опять практикуют. Особенно там, где занимаются садоводством, овощеводством, ягодами.

— Как живут глубокские мелиораторы?

— В Шуневцах вырос целый поселок. Можно сказать, на голом месте — не было ни базы, ни клуба. Сейчас проживает тысяча человек, 250 квартир. Жилье сначала находилось на балансе ПМК. Благодаря помощи облисполкома весь жилой фонд передан на баланс ЖКХ, это большое для нас подспорье. А так, живем, работаем, никому не должны. Зарплату платим вовремя. Хотелось бы больше, но пока и это устраивает. Условия труда, конечно, особенные. Выезжаем с утра на объекты. Обед надо брать с собой. Когда работаем в сельхозпредприятиях, иногда договариваемся — кормят обедами. Но это не всегда получается. На «Нафтане» хорошо, столовая там недорогая.

— Эдуард Алексеевич, как вы попали в профессию?

— Если честно, никогда не думал, что буду мелиоратором. Окончил в 1976 году политехнический институт, по распределению оставляли в Минске. Но захотел домой, в Шарковщину. Тем более была девушка, с которой вместе учился в школе. А куда идти работать после политеха? Вдобавок отец, Алексей Лукьянович, председатель колхоза с 40-летним стажем, на этот выбор повлиял. В Шарковщине было мелиоративное ПМК, которое возглавлял Эдмунд Антонович Ольсевич, в будущем заслуженный работник сельского хозяйства Беларуси, у него много правительственных наград. Он, кстати, родом из деревни Кухты Глубокского района. Заработки были самые высокие в райцентре. Люди приходили в ПМК из других организаций, хорошие работники за год получали жилье. Cреди экскаваторщиков, бульдозеристов самые сильные кадры. Все сельское хозяйство ратовало за мелиорацию: «Давайте у нас сделаем!» Выделялось денег столько, сколько можно было освоить. Трудовую биографию начал с участкового механика, потом дошел до заместителя директора. В 2002 году пригласили в соседнем Глубокском районе возглавить МУОС, а затем и объединенную «Глубокскую ПМК мелиоводхоз». Я доволен судьбой. Работа захватывающая: с людьми, с природой… Не ходил никуда — только Шарковщина и соседнее Глубокое. Можно сказать, одна запись в трудовой книжке 44 года, это говорит о постоянстве и особой любви к тому, чем занимаешься.

 saulich@bk.ru
Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter