Две истории про любовь

Невыдуманные рассказы о самом главном

Поделюсь двумя историями. Простыми и реальными — не придуманными, а увиденными. Вроде бы и ничего особенного, но не отпускают они меня.

Мамочка

Вышел я из редакции и пошел в сторону метро. Иду, есть хочу, про тарелку горячего супа думаю. Спускаюсь на платформу. Там многолюдно. Конец рабочего дня, все, как и я, домой спешат. Вхожу, а точнее втискиваюсь, в вагон. Рядом со мной мужчина. По виду провинциал, к толчее столичной не очень привычный, в возрасте. Лет ему, полагаю, за семьдесят. Он в синем пиджаке, аккуратно подстрижен. В левой руке — полотняная торбочка с бумагами. Из карманчика немодного пиджака торчат край расчески и авторучка дешевая с синим колпачком.

Пассажиров много, в вагоне тесно, все норовят устроиться поудобнее. Вдруг у этого мужчины начинает трещать мобильник. Он засуетился, стал торопливо свой телефон из внутреннего кармана пиджака извлекать, нечаянно толкнул и меня, и моего соседа. Наконец выудил из кармана допотопный телефончик, а тот чуть из пальцев не выскользнул... Кнопку нажал, к уху прижал, и очень громко и как–то излишне бодро говорит: «А не крычы ты так, мамачка, чую я цябе, чую!»

Мы с соседом от громкоговорящего пассажира отодвинулись, переглянулись. А он продолжает, но уже чуть тише: «Не журыся, усё ў мяне добра. Доктар кажа, гадоў дваццаць яшчэ пажывем...»

Дверь закрылась, вагон тронулся. Мы с соседом на пожилого и взволнованного товарища вопросительно уставились. И, скорее всего, с одной мыслью: «Если ему за семьдесят, то сколько же его маме?» Он наши мысли угадал, и немного смутившись, пояснил: «Гэта я з жонкай гаварыў, хлопцы. Мамачкай яе заву. Дай бог i вам такiх! Журыцца, як я тут без яе у сталiцы...»

От слова «журыцца», с детства знакомого, я заулыбался, а мой сосед покачал головой и вздохнул с завистью.

А вот вторая история.

Девочка

Он появлялся в небольшом магазине перед самым закрытием, когда продавцы уже поглядывают на часы. Когда каждый новый покупатель их не радует. Как правило, он был плохо побрит, морщил лоб и смотрел в пол. На плечах — камуфляжный бушлат с генеральскими погонами. Девушки–продавцы этого позднего посетителя знали — живет рядом, в соседнем доме.

Он, чуть помявшись, подходил к прилавку, исподлобья смотрел на витрину с разными бутылками и думал.

— Как всегда? — на всякий случай спрашивала продавщица.

— Да... — односложно отвечал бывший генерал, наклоняя голову.

Продавец ставила на прилавок две бутылки водки, отсчитывала сдачу, если получала наличные, а если карточку, то терпеливо ждала, пока покупатель наберет ПИН–код. Он прятал бутылки в глубокие карманы и быстро покидал магазин.

Когда поздний покупатель уходил, девушки переглядывались, с пониманием качали головами. Подобная сцена повторялась уже примерно полгода. Именно столько времени прошло с того дня, как у генерала умерла жена. Веселая, крупная и довольно общительная дама, любившая поговорить с девушками о всякой всячине: погоде, моде, продуктах, кавалерах и телевизионных сериалах. Обычно она и ходила за продуктами, а генерал терпеливо дожидался ее на улице.

Уже больше недели генерал в магазине не появлялся. Продавщицы это между собой несколько раз обсуждали. Высказывали разные предположения — от оптимистичных до грустных. Но за несколько минут до закрытия отставной генерал появился вновь. За окнами шел холодный дождь. На плечах — тот же знакомый бушлат, на погонах и воротнике — капли. Левую руку генерал прижимал к груди. Подошел к прилавку. Напряженно потер небритую щеку.

«Вам как всегда?» — девушка–продавец устало улыбнулась, задав привычный вопрос.

Генерал смутился и даже растерялся. Она еще раз повторила вопрос и уже собралась поставить на прилавок две бутылки. И в этот момент генерал сказал, может, чуть громче, чем обычно: «Нет! Минералку, пожалуйста».

Под генеральским бушлатом что–то зашевелилось, а потом под щетинистым подбородком возникла ушастая голова щенка. Коричневые собачьи глаза c любопытством блестели, а нос казался черным и мокрым.

«Девочка!» — пояснил генерал, хмыкнул и дотронулся указательным пальцем до мокрого носа.

ladzimir@tut.by

Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Версия для печати
Александр,53,Бобруйск
Две истории-две судьбы и человеческих отношений-очень показательны,можно разбирать по словам,но что-то нет желания,бо наговорю.......
А ведь теперь уже больше и не ваша повариха ((((

А ведь многие в случаях подобных описанных Вами Владимир  испытывают  искушение возвести стены вокруг сердца, чтобы больше не чувствовать боли. Вот и этот отставной генерал тоже так поначалу пытался. Поговорите же с теми, кто прошел через трагическую потерю любимых в смерти. Описывая свои страдания, они часто завершают свой рассказ утверждением: «Я просто больше не перенесу такой боли». Трагедия же состоит в том, что когда мы отгораживаемся от боли, мы отгораживаемся также от утешения, исходящего от Бога и от тех, кто нас любит. А поэтому у нас и имеются домашние церкви. Бог и братья да сестры по вере огромная сила. «Утешающий нас во всякой скорби нашей, чтобы и мы могли утешать находящихся во всякой скорби тем утешением, которым Бог утешает нас самих!» (2-ое Коринфянам)

Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?
Новости