Народная газета

Дефицит крепчал

Теневой рынок погубил СССР

В конце ноября 1986 года в СССР был принят закон об индивидуальной трудовой деятельности. Он разрешал советским гражданам параллельные заработки в свободное от основной работы время (частный извоз, репетиторство и так далее). По сути, тогда и было положено начало легальной предпринимательской деятельности. Ведь до этого разбогатеть при государственно-плановой экономике можно было лишь одним способом — торгуя на черном рынке. В эпоху перманентного дефицита это явление стало неотъемлемой частью советского быта.


В декабре 1986 года генсек Михаил Горбачев впервые озвучил величину оборота теневой экономики в нашей стране — 10 миллиардов рублей. По оценкам экспертов, через нелегальный рынок в пору его расцвета проходило до 30 процентов всех потребительских товаров: импортная бытовая техника, фирменные джинсы, обувь, мебель, косметика, парфюм. Даже книги! И это в самой читающей стране мира. Прилично изданную, в коленкоровой обложке и на хорошей бумаге, трилогию Дюма о мушкетерах, стоившую по номиналу не более червонца, из-под полы продавали за 120—150 рублей (практически средняя зарплата по стране). А, например, 200-томную “Библиотеку всемирной литературы” в конце 1970-х можно было обменять на “Жигули”, стоившие не менее пяти тысяч рублей.

В принципе, дефицитные книги можно было купить по такой системе: сдаешь 20 килограммов макулатуры и получаешь талончик на популярное издание. Иные подписывались на собрание сочинений любимого автора, но для этого надо было занять позицию около книжного магазина еще с вечера, отстоять ночь и быть в числе первых счастливчиков в момент открытия и начала подписки. Поэтому основными способами приобретения книг оставались знакомства в книжных магазинах, а если их не было — спекулянты. Перепродажа книг приняла такие масштабы, что министру внутренних дел Николаю Щелокову в 1975 году пришлось писать записку в ЦК КПСС об этом антисоциальном явлении:

— За последнее время в ряде городов получила распространение спекуляция книгами, пользующимися повышенным спросом у населения. В основном это литература мемуарная, детская, приключенческого и детективного жанра, научная фантастика. Например, роман С. и А. Галон “Анжелика” при цене 2 руб. 02 коп. перепродается по 40—50 рублей, а однотомник М. Булгакова при цене 1 руб. 53 коп. — по 75—80 рублей. В городе Львове к уголовной ответственности за спекуляцию книгами в крупных размерах привлечен гр-н Халиф. У него изъято и конфисковано около 3 тысяч экземпляров книг, скупленных для перепродажи. Житель Ленинграда Бобков, нигде не работая, на протяжении нескольких лет нажил более 10 тысяч рублей, скупая в букинистических магазинах города и у частных лиц старые и антикварные книги и перепродавая их по более высоким ценам в другие магазины. В магазинах Минска укрывались от продажи книги Г. Жукова “Воспоминания и размышления”, А. Иванова “Тени исчезают в полдень”, А. Тимкова “Дзержинский” и другие. Аналогичные факты выявлены в книжных магазинах и других городов.

Полковник милиции в запасе Дмитрий Цыганков начинал свою службу в 1983 году оперуполномоченным отделения БХСС Первомайского РОВД Минска. В те годы, вспоминает он, сотрудник ОБХСС был нежеланным гостем в любом магазине, на складе или предприятии:

— Ни одна контрольная закупка не обходилась без обнаружения обмана: обвес, замена продуктов и так далее. Нечистые на руку работники старались припрятать лучшее из ассортимента, а потом продать его дороже или “нужным” людям.

Внимание сотрудников ОБХСС привлекло то, что директор одного оптового магазина каждый обеденный перерыв заходил в ресторан, покупал бутылку дорогого шампанского, красную и черную икру. Потом, съев маленький бутербродик и выпив бокальчик, оставлял все официанткам и уходил. Откуда у советского человека деньги на такой размах при скромной зарплате? Доморощенного Корейко взяли в отработку и выяснили, что директор создавал излишки химических реактивов и продавал их по всему Союзу.

Кроме торговли из-под прилавка, в стране набирали силу подпольные цеха и “фабрики”: похищалось сырье, из которого производили нелегальный товар и отправляли его в магазины. Так, например, была раскрыта группа расхитителей с часового завода. В этой схеме были задействованы многие часовые заводы СССР. Цепочка стала раскручиваться после того, как на проходной задержали рабочего, у которого в кармане нашли горстку мелких деталей. Начали разбираться. Оказалось, что на различных предприятиях воровали разные запчасти, затем свозили все в один цех, в котором собирали часы и подделывали гарантийные талоны. Таких подпольных товаров в СССР было немало.

Так называемые цеховики шили модную одежду, часто приделывая к ней ярлыки с заграничными брендами. Вся эта деятельность была, конечно, уголовно наказуема. Тем более что товар чаще всего перепродавали не по номиналу, а по завышенной цене, а это уже была статья за спекуляцию. По ней светило от пяти до семи лет колонии с конфискацией имущества. За коммерческое посредничество в приобретении дефицитной продукции давали три года.

Еще один непременный элемент черного рынка — иностранная валюта. Ведь свободного обмена рублей на доллары в СССР не было. Продажа валюты с рук, через фарцовщиков и спекулянтов, шла по курсу 2,5—3 рубля за доллар. Впрочем, эта разница с лихвой окупалась при перепродаже заграничных товаров. К примеру, американские джинсы, купленные за 20 долларов, в СССР улетали с рук минимум за 120 рублей.

Кто хотел купить валюту? Те, кто выезжал за рубеж: спортсмены, писатели, инженеры. Для тех, кому по долгу службы доводилось бывать за пределами страны, существовали так называемые чеки. Каждый вернувшийся из-за рубежа был обязан в установленный срок обменять инвалюту на чеки Внешпосылторга. Ими расплачивались за дефицитные товары в сети специальных магазинов, существовавших во многих крупных городах. В Минске такой магазин назывался “Ивушка”. Поначалу он располагался на улице Белинского, позже — на Денисовской.
Продажа валюты с рук, через фарцовщиков и спекулянтов, шла по курсу 2,5—3 рубля за доллар. Эта разница с лихвой окупалась при перепродаже заграничных товаров. К примеру, американские джинсы, купленные за 20 долларов, в СССР улетали с рук минимум за 120 рублей
И еще существовала знаменитая “Березка” на Парковой магистрали (ныне проспект Победителей), между кинотеатром “Москва” и единственной тогда в городе гостиницей для интуристов — “Юбилейной”. Если в “Ивушке” отоваривалась публика попроще — водители-международники, моряки торгового
флота, инженеры, потрудившиеся по контракту за рубежом, то “Березка” была практически недоступна для рядового жителя. Расплатиться там можно было только валютой, потому и среди посетителей преобладали иностранцы. Однако наши фарцовщики не дремали. Они сутками дежурили у гостиницы “Юбилейной”, скупали модные вещи, аудио- и видеотехнику у иностранцев.

С принятием в 1988 году закона о кооперации предприимчивые граждане начали выходить из тени. Они получили равные права с госпредприятиями, обязались выплачивать налоги и вести официальную бухгалтерию. Однако надежды на то, что кооперативы быстро ликвидируют товарный дефицит, улучшат качество обслуживания, оказались неоправданными. Большинство кооперативов занялись откровенной спекуляцией, производством товаров сомнительного качества либо финансовыми махинациями. И дефицит не то что не исчез, а к распаду СССР приобрел невиданные размеры, когда даже за хлебом выстраивались очереди.

ЧТО ПОЧЕМ ПРОДАВАЛИ НА ЧЕРНОМ РЫНКЕ

• Мясо — 3 руб. за 1 кг

• Чай — 6 руб. за 1 коробку

• Кофе растворимый — 13,5—16 руб. за банку

• Икра лососевая — 15 руб. за банку

• Конфеты фасованные — 4—10 руб. за 1 коробку

• Водка — 20 руб. за 1 бутылку

• Пальто мужское зимнее — 550—800 руб.

• Сапоги женские — 300—400 руб.

• Видеомагнитофон — 3600 руб.

Источник: Госкомстат СССР

konon@sb.by

Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Загрузка...