Народная газета

Дар по касательной

Что мешает быть добрым?

Сострадание, помощь ближнему — казалось бы, эти качества у белорусов в крови. Достаточно вспомнить о таком явлении, как толока. Или привести в пример военное лихолетье, когда милосердие неравнодушных людей спасало от гибели семьи. Но, возможно, XXI век внес коррективы в наши ценности? Эпоха потребления, гимн самодостаточности и стремительная урбанизация постепенно делают из нас единоличников, гордящихся умением решать свои проблемы самостоятельно и предпочитающих в лучшем случае не замечать тех, кому в жизни повезло намного меньше. Случайно ли в мировом рейтинге благотворительности мы “плетемся” в хвосте? Что послужило тому причиной и как изменить ситуацию?


Просьба обеспокоиться

У девятилетней Насти страшный недуг — нейробластома правого надпочечника 4-й стадии с поражением лимфоузлов и костного мозга. Девочка перенесла 10-часовую операцию, шесть блоков химиотерапии, трансплантацию стволовых клеток, лучевую терапию. Поначалу казалось, рак отступил. Однако вскоре злокачественная опухоль вернулась, поразив кости. Спасительным выходом для Насти стало дорогостоящее антирецидивное лечение при помощи иммунотерапии антителами в испанской клинике. Оно рассчитано на два года, в течение которых ребенку каждые два месяца нужно прилетать в Барселону для очередных блоков терапии. Стоимость одного — 21 500 евро без расходов на проживание и дорогу.

— Это неподъемная сумма для семьи, — признается Александр, отец девочки. — Когда Настя проходила первый курс лечения, еще до рецидива, нам очень помогла благотворительная организация. Но когда обратились туда снова, нам вежливо отказали: поскольку рак вернулся, считается нецелесообразным собирать деньги на антирецидивную терапию.

У каждой из сторон своя правда. Можно понять мотив отказа благотворительной организации, ведь администрация поневоле обязана “сортировать” пациентов на перспективных и неперспективных в плане лечения. Помочь абсолютно всем нет возможности. Но и упрекнуть Александра в том, что семья продолжает надеяться на исцеление дочери, не повернется язык ни у одного любящего родителя.

— Мы обратились во многие фонды, в СМИ, пишем электронные письма в банковские структуры, предпринимателям с просьбой оказать посильную материальную помощь, — продолжает свой рассказ Александр. — Однако из тысячи организаций и людей откликаются максимум процентов 10—15. Остальные или игнорируют просьбы, или официально отказывают. Ссылаются на то, что нет возможности. Но ведь это смешно, фирмы работают с хорошей прибылью. И никто не просит их жертвовать огромные суммы. Есть хорошее выражение — “с миру по нитке”.

Проблема недостаточной активности благотворителей характерна не только для сферы здравоохранения. Пожалуй, еще менее охотно у нас жертвуют на культурные объекты. Вот что рассказывает автор проекта “Глуша Адамовіча” Нелли Зигуля:

— Идея создания музея автора “Хатынскай аповесцi” в здании старой аптеки в деревне Глуша Бобруйского района родилась не сегодня, а примерно лет двадцать назад. Но только с 2016 года началась ее реализация, местный райисполком открыл благотворительный счет для сбора средств на оформление проектно-сметной документации и реконструкцию здания под музей писателя. В Глушу семья Адамович переехала в середине 30-х годов прошлого века из-под Копыля, отец писателя работал врачом, мать — провизором в аптеке, в здании которой какое-то время семья и жила, в том числе в годы войны. Трагические события в период гитлеровской оккупации нашли отражение и в творчестве писателя, часто действие его романов разворачивалось именно в Глуше. Здание старой аптеки, к счастью, сохранилось, но нуждается в серьезном ремонте. А он так и не начат. Пожертвования на благотворительный счет хотя и поступают, но их пока явно недостаточно. Почти за два года удалось собрать 12 тысяч рублей, и это с учетом того, что самая значительная сумма 5 тысяч долларов по курсу была получена от Светланы Алексиевич. Пока мы видим действенную помощь только от облисполкома, райисполкома, от некоторых частных лиц. При этом почему-то остаются совсем безучастными трудовые коллективы — предприятия, организации.

— Нам постоянно и очень охотно передают экспонаты частные лица, люди приходят, смотрят, хотят поддержать, приобщиться, — рассказывает Николай Курносов, хранитель Музея СССР в Круглом. — Также пополняем экспозицию за счет экспонатов из бывших школьных музеев: учителя передают пионерские галстуки, горны, знамена. Но если говорить о крупных приобретениях — списанной сельскохозяйственной технике, станках с предприятий, использовавшихся в Советском Союзе, — тут гораздо сложнее. Все это никогда не отдают по собственной инициативе, приходится просить, неоднократно проводить переговоры, убеждать владельцев не сдавать в металлолом отслужившие свой век машины, а дать им вторую жизнь, разместив в музее. То же самое можно сказать и о пожертвованиях в денежном выражении — на оплату работы экспертов, содержание здания. За все время существования музея денег нам ни разу не предлагали, хотя среди наших посетителей было немало гостей из России, иностранцев.


Инициатива должна поощряться

Несмотря на откровенную минорность приведенных примеров, считается, что процесс благотворительности в нашем обществе в последние годы активизировался. Мы стали больше жертвовать на больных детей, оказывать спонсорскую помощь учреждениям и организациям, перечислять деньги на строительство социально значимых объектов (как тут не вспомнить хотя бы про новое здание детского хосписа, на которое собирали всем миром в течение нескольких лет). Возможно, не в тех объемах, как хотелось бы (и, наверное, как моглось!), но все же. Только за 2017 год в Международный благотворительный фонд помощи детям “Шанс” (который является резидентом Беларуси) на благотворительные счета поступило 3,9 миллиона рублей с учетом валюты, из которых 28% — пожертвования физических лиц.

Однако именно тот факт, что вовлеченность заинтересованных и просто неравнодушных лиц к безвозмездной помощи возросла, выявил многочисленные несовершенства действующего законодательства.

— Среди тех, кто из-за сложных жизненных обстоятельств вынужден просить помощи у спонсоров, бытует мнение, что меценатов и благотворителей в Беларуси могло бы быть намного больше, если бы они не опасались привлечь ненужное им внимание к собственной персоне со стороны налоговых служб и других контролирующих органов, — высказывает свою точку зрения могилевский предприниматель Александр Лазарев. — В этом есть доля истины: сегодня существует множество разных нормативных актов, которые регулируют каждую правовую форму оказания помощи. Запутаться и ошибиться чрезвычайно легко. Но есть, на мой взгляд, и другая, более существенная проблема: спонсорство на многие цели сегодня не дает никаких преференций в виде налоговых льгот, как это принято в других странах. То есть, проще говоря, у бизнесмена нет стимула, кроме чисто человеческого стремления делать добро, оказывать кому-то материальную помощь. Более того, за нецелевое использование полученной спонсорской помощи предусмотрен штраф от 10 до 25 базовых величин.

В сфере благотворительности необходимы четкие и понятные правила, чтобы каналы, по которым идет помощь, не могли использоваться мошенниками всех мастей, теневиками и зарубежными спонсорами “цветных революций”. В то же время фильтры-ограничители не должны быть помехой для финансов, направленных на благие цели. Как этого достичь? Депутат Палаты представителей Национального собрания, генеральный секретарь Белорусского общества Красного Креста Ольга Мычко считает, что нам необходимо в первую очередь привести к единому знаменателю правовые акты:

— Ни рынок, ни государство не в состоянии удовлетворить абсолютно все нужды общества. Именно поэтому необходимо поощрять и развивать безвозмездную и спонсорскую помощь, как это делается во многих странах. У нас есть подвижки в вопросе реализации гуманитарного потенциала общества: намного лучше, чем еще лет пять назад, обстоят дела в паллиативной медицине. За 2016—2017 годы в два раза увеличились пожертвования от корпоративного сектора экономики. Однако до сих пор в национальном законодательстве отсутствует определение термина “благотворительная деятельность”. Нет единого правового документа. Хотя еще в 1997 году Межпарламентской Ассамблеей государств — участников СНГ был рекомендован для использования модельный закон “О меценатстве и благотворительной деятельности”, который, к сожалению, за истекшие двадцать с лишним лет так и не был принят.

Милосердие с ограничениями

Сегодня благотворительность в нашей стране регулируют несколько актов. Прежде всего это Указ Президента № 300 “О предоставлении и использовании безвозмездной (спонсорской) помощи”, а также Указ Президента № 145 “О некоторых вопросах налогообложения в сферах культуры и информации”. Кроме того, существует список спортивных организаций, которым можно оказывать материальную помощь. С одной стороны, законодательное изобилие, с другой — трудности с применением теории на практике. Например, в действующем Указе № 300 есть ограниченный перечень целей, на которые предоставляется безвозмездная (спонсорская) помощь. На остальные — не указанные — нужно получать специальное разрешение. При этом можно оказывать спонсорскую помощь, к примеру, на приобретение сельскохозяйственной техники, а вот про то, чтобы спонсировать охрану природы (за исключением особо охраняемых природных территорий), — не сказано ни слова. Более того, уже в самом названии документа смешано два понятия: безвозмездная и спонсорская помощь. Ведь по определению спонсорская помощь — это помощь с отдачей, которая используется в основном в рекламных целях. А это означает, что она никак не может считаться безвозмездной.


— Есть еще немаловажные нюансы: налоговые стимулы для бизнеса возможны только при оказании спонсорской помощи в пользу бюджетных государственных, религиозных организаций, организаций культуры и информации, физической культуры и спорта и девяти поименно указанных в Налоговом кодексе общественных объединений, — говорит Ольга Мычко. — А получение пожертвований в денежной и натуральной формах гражданами влечет за собой уплату подоходного налога (за исключением нескольких оговоренных Налоговым кодексом случаев). Также законодательством не предусмотрены налоговые преференции для физических лиц, оказывающих безвозмездную помощь некоммерческим организациям. Для государственных организаций есть ограничения по суммам, выделяемым на добрые дела, — не более 1% годовой выручки.

Обращает внимание Ольга Викторовна и на то, что сегодня существует запрет аккумулирования благотворительной и спонсорской помощи на депозитах, не разрешено размещение их в ценных бумагах для получения дополнительного дохода, направленного на финансирование уставной деятельности некоммерческих организаций. 

Правило одного процента

В современном мире, где милосердие и помощь ближнему приобретают все большую популярность и значимость в решении социальных проблем, многие страны принимают отдельное законодательство об общественно полезной деятельности и общественно полезных организациях. В Венгрии в 1997 году принят закон об ОПД, в Литве в 2002 году — закон о благотворительности и спонсорстве, годом позднее в Польше — закон об ОПД и добровольчестве. Причем в этих документах перечислен ряд конкретных целей деятельности, которые считаются приносящими пользу обществу. Это любительский спорт, искусство, помощь беженцам, защита потребителей, экология и защита окружающей среды, ликвидация дискриминации по признаку расы, этнической принадлежности, преодоление бедности, защита травмированных или находящихся под угрозой животных и уход за ними, а также многое другое.

Любопытен механизм приобретения организацией права именоваться общественно полезной. Например, в Нидерландах таковой может считаться группа людей, деятельность которой на благо общества составляет не менее 50% от общего объема функций. Во Франции для получения этого статуса необходимо в первую очередь заниматься хотя бы одним видом общественно полезной деятельности. Льготы для ОПО предоставляются в виде освобождения доходов организации от налогов, предоставления государством субсидий или грантов, а также особого режима при получении госзаказов.

В большинстве стран Западной Европы и в США существуют также льготы для частных лиц и компаний, делающих пожертвования. А Венгрия, Словакия, Литва и Польша еще в конце XX — начале XXI века приняли уникальные законы, позволяющие работающим гражданам давать поручения налоговым органам о перечислении 1—2% уплаченных ими налогов в пользу благотворительных структур. В 2001 году в Венгрии поручения 1,4 миллиона налогоплательщиков в общей сумме составили 25 миллионов долларов.

Отдельный вопрос — анонимные пожертвования, которые сегодня принимают различные формы: от передачи денег из рук в руки (такое часто практикуется, например, среди волонтеров, занимающихся пристройством и лечением брошенных животных и вынужденных обращаться за материальной помощью к неравнодушным пользователям социальных сетей или участников специализированных форумов) до использования ящиков-копилок. А вот анонимные банковские пожертвования сегодня почему-то невозможны не только в Беларуси, но также в Азербайджане, Казахстане, России.

Когда бумеранг возвращается

В то же время главный внештатный психолог Минздрава Татьяна Ушакевич полагает, что не только законодательные аспекты должны стимулировать людей заниматься благотворительностью:

— На Западе есть такое понятие, как корпоративно-социальная ответственность, где важны не столько денежные, сколько человеческие ресурсы. Развито волонтерство: сотрудники многих фирм, предприятий любой формы собственности выражают желание сделать что-нибудь общественно полезное — организовать благотворительные площадки, вложиться в программу помощи бездомным, взять шефство над малоимущей семьей, доставлять обеды пожилым людям и инвалидам.

Конечно, свою отрицательную роль в формировании общественного отношения к вопросам благотворительности порой играют громкие случаи мошенничества, о которых пишут СМИ. Достаточно вспомнить историю с Русфондом и сбором денег на лечение Жанны Фриске. А всего пару лет назад популярный белорусский портал рассказывал о семье минчан, которые были вынуждены закрыть реальный благотворительный счет из-за действий мошенников, которые якобы собирали деньги на лечение их дочери.

Тем не менее это моральный выбор каждого: стараться помочь тем, кому в жизни повезло намного меньше, чем тебе, или существовать исключительно для себя, любимого. Помогая людям, мы сохраняем человечность, не даем сердцу очерстветь, стряхиваем с себя груз цинизма, который неизбежно появляется с годами. Но самое главное — благие дела имеют обыкновение возвращаться. Принцип бумеранга. Однако на его пути не должно быть препятствий. Их устранением нам и нужно сейчас заняться.

От Минска до Нейпьидо

Беларусь ухудшила позиции в мировом рейтинге благотворительности. По данным на сентябрь прошлого года, деньги на разного рода социально значимые дела жертвуют не более 20% наших граждан, это на 4% меньше, чем в 2016 году. К такому выводу пришли эксперты Международного фонда Charities Aid Foundation (CAF). Кстати, опубликованный рейтинг демонстрирует: необязательно жить в самой богатой стране, чтобы быть щедрым. Уже четвертый год подряд лидером данного списка становится Мьянма. По данным исследователей, там пожертвования делает 91% населения. Второе место в рейтинге благотворительности заняла Индонезия, а третье — Кения. В десятку лидеров также вошли Новая Зеландия, США, Австралия, Канада, Ирландия, Объединенные Арабские Эмираты и Нидерланды. Всего в рейтинге рассматривалось 139 стран. Беларусь оказалась в нем на 117-м месте.

ОПРОС

А вы занимаетесь благотворительностью?

Оксана Соленюк, официальный представитель управления Следственного комитета по Могилевской области:


— Кто-то включил меня в вайбере в группу “Помощь детям”, выйти из нее мне не позволяет совесть. Перечислить средства можно по-разному: на расчетные счета, мобильные телефоны. Суммы моих переводов бывают разные, смотря сколько денег есть на карточке — перевожу и по 10 рублей, и по 20, так как уверена, что любая сумма сыграет определенную роль для помощи ребенку. И вообще мечтаю научиться зарабатывать много денег, чтобы тратить их исключительно на благотворительность. Пока не научилась, но выступила с предложением к своим коллегам, представителям пресс-центров, хотя бы два раза в год собираться и оказывать помощь какой-то семье с детьми, которая в этом нуждается. Мне тема близка: сама воспитываю ребенка.

Майя Грибановская, пенсионерка:


— Когда по телевизору показывают, что какой-то ребенок нуждается в операции и на нее нужны деньги, всегда жертвую. Организовано очень удобно: можно пожертвовать не выходя из дому, просто позвонив по указанному телефонному номеру. У меня после этого сразу возникает чувство удовлетворения, ощущение, что я поучаствовала в общем большом, очень важном деле. А еще всегда подаю тем, кто просит у церкви, — этому меня с детства научила мама. Также часто опускаю мелочь в ящики, установленные в магазинах, других людных местах для помощи бездомным животным, на другие цели.

Валерий Леутко, доцент кафедры физвоспитания МГУ имени Кулешова:


— Помогаю не деньгами, а делами. Вкладываю свое свободное время, опыт, душу. Заниматься в наш спортзал приходят не только студенты, но и люди с улицы с различными проблемами: лишним весом, после травмы и даже с ограниченными возможностями. Сами нас находят, и мы никому не отказываем, составляем специально для каждого индивидуальные комплексы упражнений, которые они выполняют под нашим строгим контролем, помогаем восстановить здоровье без врачей, без медикаментов, без денег. Главное, что у них самих есть интерес, мотивация. Зачем я этим занимаюсь? Потому что люблю свою работу и, пока есть силы, хочу приобщить как можно больше людей к спорту, к здоровому образу жизни.

infong@sb.by

Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Загрузка...