Народная газета

Бить или не бить

Готовы ли мы навсегда отказаться от телесных наказаний детей?

Хочу представить себе мир, из которого навсегда ушло старое доброе “а по попе?!”. Я, если честно, иначе произношу это выражение, на стародавний манер, дети хохочут. Детям, по моим наблюдениям, вообще нравится, когда рядом кто-то сильный, кто знает, как надо и как не надо. У них появляется уверенность в завтрашнем дне, ощущение правильного пространства, поэтому я, бывает, ору и смотрю строго, а могу и по попе. Так, чтобы не больно, но обидно. И при этом интересуюсь гуманными методами воспитания, мы учимся договариваться. Играем в демократию. Но порой договариваемся-договариваемся, и вдруг, как солнце из-за туч, в мою голову приходит понимание, что договариваюсь я одна, тогда поднимаюсь во весь рост, делаю страшные глаза и произношу четко: “А теперь будет так, как я сказала!”.  Всё, договорились.

В детстве у меня была кошка, она родила котят ночью, прямо возле моей подушки. Я проснулась от возни, хорошо, в темноте не видны были детали, испугалась, побежала к маме, и мы полночи обустраивали кошкин дом. Только уснула, слышу, что-то пищит возле уха, она обратно всех на мою голову перетащила. Долго мы спорили, наконец нашли подходящий вариант, и стала кошка заниматься воспитанием потомства напротив моего диванчика, в уголке, ей постелили, так что я, засыпая и просыпаясь, наблюдала. Котята сначала набирались жизни, пищали-ели-спали, а как открыли глаза, захотели сами все узнать. Один шустрый все время проявлял инициативу: то под диван заползет, а он низкий — выбраться не может, то на шторе повиснет и зацепится так, что чуть коготь не вырвет себе. Кошка лежит, смотрит на все до последнего, а потом встает и хвать малого за шкирку. Мне нравилось, какие в этот момент у всех котят глаза становились, когда мама их в зубы брала, — полные смирения и покоя. Раз уж тащит, так тому и быть.

Вот и мои дети все время нащупывают границы. А так можно? А дальше? Я все смотрю и думаю: а если не останавливать? Мой знакомый говорит: а не останавливай! А во мне духа не хватает. Понятно, что некоторую ответственность можно переложить уже и на самих детей, но в состоянии ли они предвидеть последствия?

Готовы ли мы навсегда отказаться от телесных наказаний детей? Сделать историей бабушку с веткой крапивы в загорелой руке?

У нас за домом были торфоразработки, от них остались каналы и рытвины, поросшие травой. Это место называли болотом, хотя никакого болота там и не было. Мне то поле казалось Страной чудес. Часто я сидела на краю нашего участка и смотрела на лес Кулачок, представляя, как там все есть, и Жар-птицы, и Кот бродит. Мой план был идеальным, я собрала в пакет хлеб и молоко, и пока бабуля полола, отправилась в путь. Дом удалялся, и довольно странное ощущение страха и счастья щекотало живот. Стрекотало, летало, пахло большим миром. Впервые я узнала, что все главное внутри меня, почувствовала, что могу ничего не брать с собой, все мое здесь. Сердце колотилось, до Кулачка так и не дошла, назад решила вернуться другой дорогой. И вот выбралась на край деревни, скачу вприпрыжку по главной улице, а навстречу мне бабуля несется. И, как увидела, хвать крапиву из ближайшей канавы и давай догонять:

— Ты што?! Куды дзелася?!

Я бегом, залезла на крышу сарая, бабуля не может, боится упасть:

— Слазь!

А как мне слезть? Там же крапива.

— Слазь, кажу!

Это долго было. Она уже и уходила, руку в холодной воде смочить, сама же обожглась. Потом пришла, стала ласково меня заманивать. Потом опять грозилась и снова ласково. Короче, наказания мне избежать не удалось, бабка моя настойчивая и что же, зря крапивы наломала? Мне тогда казалось, что она сильно не права и нужно от нее будет навсегда уйти. Но тем же летом, в канавах этих мальчик из соседней деревни утонул, бабка так распереживалась по новой, что еще раз меня отлупила.

— Да поняла я! — плакала.

В следующий раз вместо крапивы была скакалка от родителей, по случаю путешествия с “ребьями” по коллектору. Мне было семь, кажется, когда мы отправились в это захватывающее приключение.

Телесные наказания были единственной возможностью взрослых выместить свой страх и отчаяние. Но и в памяти хорошо откладывалось, так что в следующий раз уже подумаешь, прежде чем залезть на стройку. Но, как узнать сразу, что можно, чего нельзя? Опыт, только опыт и причинно-следственные связи. Жгли покрышки на школьном дворе — скакалка! Кол в тетрадке. Снова больно. Подралась, а мама того мальчика пожаловалась моим, опять наказали, хотя и смеялись потом — мальчиков бить нельзя!

Мы воспитываем своих детей, как нас воспитывали. Трудно вырваться из этой системы притяжения, но, с другой стороны, нужно, может, начинать? Должен же мир меняться к лучшему. Моя приятельница-литовка живет на две страны, вынуждена работать в Финляндии. Там с защитой прав детей все хорошо, никаких скакалок, боже упаси. Ребенок у нее активный, часто шалит, так после визита к психологу ему прописали успокоительное средство. Он уравновешеннее стал от капелек... Другая говорит, что детей надо занимать под самую завязку, тогда у них не будет времени на плохое поведение. Учеба, шахматы, иностранные языки и, конечно, спорт. Чтобы пришел домой и упал, а утром снова в бой. А третья семья наказывает детей холодностью общения. Хорошо сделал — обниму, провинился — в игнор. Для меня все эти способы неприемлемы. Другой вид садизма, может, и похуже того кнута-крапивы.

Так что, оставить все как есть? Или провести какую границу — слегка можно, сильно не бить! Но тоже странно. Как помочь миру измениться к лучшему? Пока что у меня много вопросов.

sulimovna@rambler.ru

Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Загрузка...
Новости