Накануне ВОВ белорусские военные провели операцию, засекреченную на десятилетия

Белые снаружи, красные внутри

1940 год. Очевидно: Германия готовится к войне с СССР. А выбрав момент, ее союзница Япония, не смирившаяся с поражением на реке Халхин-Гол, непременно попытается силой оружия вернуть свое господство на Дальнем Востоке. И советское правительство под покровом строжайшей секретности переправляет из Белоруссии в Китай, в тыл Квантунской армии, хорошо подготовленный полк. Чтобы в критический момент ударить ей «под дых»…

Белогвардейцы в Китае, от которых не должны были отличаться красноармейцы.

Долгая дорога в неизвестность

Все участники не имеющей аналогов операции дали подписки о неразглашении этой большой государственной тайны. И твердо держали слово — слишком необычную задачу, по сути международного значения, они выполняли, а потому и ответственность за разглашение тайны была бы суровой… После распада СССР, когда многие секреты Страны Советов утратили силу, приблизившийся к столетию ветеран войны Иван Зонтов в деталях рассказал об уникальной операции.

Окончив семилетку, он поступил сельхозтехникум, где постигал секреты аэрофотосъемки. Когда учеба была уже позади и оставалось только пройти практику, Иван получил повестку. И стал телефонистом запасного полка связи Белорусского военного округа. В августе 1940 года — срочное погружение в вагоны. С оружием и техникой. Все закрыто, спрятано. Военный состав, замаскированный под обычный товарняк, продвигался медленно. Не только солдаты, но и многие офицеры не знали маршрута, цели их передислокации. По названиям станций было видно, что везут их в сторону Дальнего Востока.

Три недели пути. Наконец, выгрузка в Казахстане, на приграничной станции Сары-Озек. На автомашинах отвезли на сборный пункт, где стояли палатки, работала баня.

— И вдруг нас переодевают в форму... царской армии: синие брюки, гимнастерки цвета хаки с погонами, которых не было тогда в Красной армии, и фуражки с царскими кокардами, — вспоминал Иван Степанович. — Вместо привычных красноармейских ботинок с неуклюжими обмотками выдали новенькие сапоги, что в то время было большой редкостью и поистине счастьем для солдата... Перед тем как переправить нас через государственную границу, командиры объяснили задачу: мы должны изображать часть русской армии, состоящую из белоэмигрантов, которых в то время немало осело в Китае. И ударить японцам с тыла, если те вдруг нападут на СССР. Каждый из нас был предупрежден и поставил свою подпись о строгой государственной тайне, о неразглашении ее при любых обстоятельствах. Это особое специальное задание Советского государства мы должны были выполнять с честью.

А дальше — путь вглубь Китая. Продвигались только по ночам, при максимальной маскировке. Остановились в одном из городов в 1700 километрах от советской границы. Так часть особого назначения, подчиненная непосредственно Главному разведывательному управлению Генштаба РККА СССР, оказалась в китайской провинции Синьцзян. Она не только занимала стратегически выгодное положение — граничила с Британской Индией, Афганистаном, Монголией, Таджикистаном, Киргизией… В ней было очень много белоэмигрантов, среди которых нетрудно затеряться. Местное население, уйгуры, к русским относились дружелюбно, снабжали их кормом для лошадей. В горах Тянь-Шаня не было сена, поэтому кавалеристы кормили своих коней зерном, которое закупали у местных жителей. А когда его не хватало, тюки с сеном везли из Советского Союза.

Товарищ ваше высокоблагородие!

Засекреченная войсковая часть № 4279 представляла собой комбинированный полк, состоящий из нескольких подразделений. Численность его доходила до тысячи человек.

Появление такой организованной части белогвардейцев не могла не вызвать пристального внимания японцев, которые всегда славились своей разведкой. А потому, чтобы притупить их бдительность, полк начал жить строго по уставам дореволюционной российской царской армии. К офицерам рядовые обращались: «Ваше высокоблагородие!» Только и слышно было: «Господин вахмистр!», «Господин поручик!» Слово «товарищ» не употреблялось ни в приказах, ни при сдаче рапорта. Лишь раз в неделю на политзанятиях на один час «господа» становились «товарищами». Шла напряженная идеологическая работа, бойцам напоминали: здесь, вдали от Родины, на каждого из них приходится 28—30 вражеских солдат, поэтому нужна особая бдительность и повышенная боевая готовность.

Солдатам целый год не разрешалось писать письма домой. Да и потом военная цензура строжайше контролировала переписку каждого военно­служащего. За три года службы в Китае Иван Зонтов получил лишь два письма от отца, некоторые слова в них были густо замазаны черной краской.

Командовал секретным формированием полковник Иван Усенко, но никто из подчиненных его фамилии и регалий не знал. По легенде командир числился как Иван Иванович Иванов. А обращались все к нему почтительно: «Господин генерал!» Обстановка в части была боевая, дисциплина строгая. Командиры бдительно следили, чтобы у подчиненных не проявилось что-то советское снаружи или антисоветское — внутри…

Шпионы поневоле

Как японцы ни шныряли вокруг неизвестно откуда появившейся войсковой части,  не смогли они узнать истинного назначения ее бойцов. В полку проходили плановые учения. Как и положено в царских войсках, офицеры муштровали солдат. Те ходили в караулы, строем подолгу вышагивали по плацу, демонстрировали рвение на занятиях… Правда, без конфликтов с самураями не обходилось. Однажды группа наших разведчиков не вернулась с задания. Вскоре выяснилось: к убийству солдат приложили руку японцы, которым были неприятны русские в любой форме одежды. Наши разведчики провели ответную акцию. И японцы угомонились…

После разгрома гитлеровцев под Сталинградом стало очевидно: Япония вряд ли осмелится напасть на СССР. В апреле 1943 года пришел приказ: в/ч 4279 направить на Западный фронт. И составы со спецназовцами устремились в обратную сторону. По возвращении на родину бойцов переобмундировали в красноармейскую форму. Многих распределили по другим воинским частям, где на первых порах к ним относились с явным подозрением. Хорошая солдатская выправка, отличная военная подготовка — совсем не то, что прибывшие на передовую новобранцы, не умевшие порой толком держать в руках винтовку. …

Ивана Зонтова, как одного из лучших бойцов, направили на офицерские курсы. И он пополнил ряды артиллеристов 6-й гвардейской кавалерийской Гродненской дивизии имени Пархоменко 2-го Белорусского фронта. Командовал взводом 76-миллиметровых орудий, иногда исполнял обязанности командира артиллерийской батареи. С трудными боями прошел Польшу.

На всю жизнь запомнил Иван Зонтов встречу с американцами на Эльбе — сколько было радости и ликования! А День Победы встретил в Кенигсберге. При взятии этого важного стратегического пункта, который Гитлер считал неприступной крепостью, орудия под командованием младшего лейтенанта Зонтова обстреливали центр города. Напоминание о тех тяжелейших боях — медаль «За взятие Кенигсберга».

Но в памяти ветерана особое место всегда занимали три года службы «красным белогвардейцем» в Китае. Когда в окружении явных и скрытых врагов он с боевыми товарищами с честью выполнил долг солдата, защитника Родины на дальних подступах к ней.

infong@sb.by

Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при наличии гиперссылки.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter