Минск
+2 oC
USD: 2.13
EUR: 2.35

Аркадий Пучков: «Все прощаю, ничего не забываю»

Человеку свойственно накануне Нового года и Рождества, подводя итоги, задумываться о вещах философских — о смысле жизни, о бренности земного, о том, что все мы смертны...
Человеку свойственно накануне Нового года и Рождества, подводя итоги, задумываться о вещах философских — о смысле жизни, о бренности земного, о том, что все мы смертны. Мы думаем об этом с печалью и тоской. Но есть люди, которые по роду своей службы чуть ли не ежедневно смотрят смерти в лицо. Кто они — больше циники или философы? Корреспондент «СБ» попробовал выяснить это у Аркадия ПУЧКОВА, начальника Минского городского патологоанатомического бюро, одного из крупнейших в Европе. Аркадий Федорович стоял у истоков этой службы, проработал главным патологоанатомом Минска около 20 лет. Он — рационалист, и этого не скрывает. Не верит в загробную жизнь, прекрасно относится к черным кошкам и числу 13 и терпеть не может «черный» юмор, который, по его мнению, идет от недостатка ума. И вообще, разговора с налетом инфернальности у нас с ним не получилось. На смерть Аркадий Федорович смотрит глазами профессионала — сугубо как на естественный биологический процесс.

— Только патологоанатом видит смерть каждый день во всех ее проявлениях. Но он не становится черствее душой, наоборот, — все отчетливее понимает, как хрупка человеческая жизнь, как портит ее сиюминутный негатив — раздражительность, ссоры, неурядицы. Все это нужно отодвигать в сторону, чтобы жить полноценно и радостно.

— Считается, что врач лечит. А патологоанатом — врач?

— Патологоанатом — один из первых врачей на земле. Ведь что делали ученые и мыслители, чтобы познать человека? Проводили вскрытие. Смотрели, где расположены сосуды, сердце, печень, чтобы понять, чем болел человек. И на основании этого учились лечить других. То есть на первых порах не было ни хирургов, ни терапевтов, ни акушеров, а только врачи–анатомы, или патологоанатомы. Сегодня появилась техника, позволяющая брать биопсию — кусочки ткани из любых пораженных органов, с помощью современных микроскопов ставить диагноз, а стало быть, успешно лечить. Я бы сказал, патологоанатом — это врач, диагност с клиническим мышлением, тот человек, без которого больной просто не может получить грамотную помощь.

— Аркадий Федорович, что самое трудное в вашей профессии?

— Истина. Вынесение правильного и грамотного диагноза — самое трудное в нашей работе, но мы всю жизнь к этому стремимся.

— Любопытно, что повлияло на выбор вами жизненного пути?

— Я был знаком с врачами–патологоанатомами еще учась в школе. Их рассказы увлекли меня, а настоящий интерес к этому делу проснулся тогда, когда я первый раз посмотрел в микроскоп. Видеть и понимать процессы, протекающие в органах и тканях, и ставить на основании этого диагноз дано не каждому, только узкому кругу людей, морфологам и патологоанатомам. И это захватывает лишь тогда, когда понимаешь профессию изнутри.

— А как семья отнеслась к вашему выбору?

— Мои родители были простые люди, без высшего образования. Но очень хотели, чтобы дети стали врачами, они и уговорили меня и брата поступать в мединститут. Брат, кстати говоря, сейчас профессор, доктор медицинских наук, занимается судебной медициной. И уже можно смело говорить о медицинской династии Пучковых: моя жена и ее брат — акушеры–гинекологи, старшая дочь и ее муж — стоматологи, младшая — врач общей практики. Подрастает внучка и тоже мечтает стать доктором.

— Вопрос интимный, но все же: вы верите в Бога?

— В ад и рай не верю. И верю не в Бога, а в судьбу, что каждому что–то предначертано. С другой стороны, понимаю, что судьба в твоих руках, и ты сам должен вершить ее.

— Ваше отношение к эвтаназии?

— Сложный вопрос. Невозможно ответить на него, сидя в кабинете и почитывая умные книжки. Нет, нужно пообщаться с безнадежными больными, которые испытывают большие физические страдания и не видят в своей жизни смысла. Поэтому мое отношение двоякое. Есть случаи, когда подвергать эвтаназии людей нельзя, но иногда нужно прекращать нечеловеческие страдания.

— Аркадий Федорович, как, на ваш взгляд, нужно заботиться о своем здоровье?

— Увы, сам я забочусь о здоровье плохо. Не хватает времени. Единственный поступок, которым горжусь, — бросил курить. А курил очень много, причем класса с пятого. Если не было сигареты, казалось, миру приходит конец. Но в один прекрасный день бросил и не курю вот уже 17 лет. И знаете что, чувствую разницу. Что касается алкоголя, то никто не спорит, что он вреден. Но если человек выпивает себе в удовольствие и это не мешает его работе, семье, то почему бы и нет? Не надо пить суррогаты, низкопробные напитки. И уж совсем недопустимо употребление пива в таких огромных количествах, как пьют сейчас, особенно подростки.

— А как насчет диеты?

— Знаете, в молодости я серьезно занимался спортом, особенно борьбой, во многом благодаря этому мой вес держится на одном уровне. А вообще, есть такое выражение: «Чем больше «кремлевской диеты», тем ближе к Кремлевской стене».

— У телевизора времени много проводите?

— Сейчас и смотреть–то нечего! Одно насилие и разврат. Испытываю ностальгию по тем временам, когда снимал комедии Гайдай и другие наши талантливые комедиографы. Это же роскошь!

— При такой драматической работе удалось ли вам остаться оптимистом?

— Наверное, я намного больше оптимист, чем пессимист. Чаще вижу жизнь в радужном цвете, особенно сегодня, когда жить стало интереснее.

— Злопамятны ли вы?

— Наверное, обо мне можно сказать: «Все прощаю, ничего не забываю». Думаю, люди, делающие гадости, — люди мелкие. Они могут выразить себя, только выстрелив из–за угла. Меня в жизни несколько раз предавали, и я это помню. Я просто вычеркнул их из «списка». Делать гадости в ответ — ниже меня.

— Но вы всегда говорите то, что думаете?

— Придерживаюсь такой поговорки: «Нужно говорить правду, много правды, но не всю правду». Врать не люблю. Хотя бывают ситуации, когда лучше промолчать, когда возможна ложь во спасение.

— «Все, что ни делается, все к лучшему». Вы в это верите?

— У меня на этот случай другая поговорка: «Все будет так, как должно быть. Даже если будет иначе».

— А в вечную любовь?

— Думаю, верят в нее все, а постичь мало кто способен. Многим ведь даже не удается потерять голову от любви! Надеюсь, мне посчастливилось испытать это чувство. Мы с женой вместе более 30 лет, у нас прекрасные дети и внуки.

— Аркадий Федорович, поделитесь рецептом: как вы отдыхаете?

— Изначально в нашей семье было правило: если есть альтернатива — купить вещь или поехать в путешествие — выбор делался в пользу второго. Предпочитаю путешествовать на машине, останавливаться в кемпингах. Мы так объехали всю Европу. У меня накопился такой большой опыт, что я мог бы открыть туристическую компанию по организации подобных путешествий. Это ведь самый дешевый способ отдыха — 5 — 10 долларов в сутки! Даже в Испании, Италии, Монте–Карло... Нужно только знать английский язык. Моя мечта — увидеть Амазонку, поехать в Кению на сафари, поохотиться на воздушных шарах.

— Всегда ли вы из двух зол выбираете меньшее?

— Обычно выбирать не приходится — зло само выбирает нас. Какое есть, с тем и приходится либо бороться, либо мириться.

— На страницах нашей газеты идет полемика на тему «Что такое интеллигентность?». Ваше мнение?

— Белая рубашка и правильное поведение за столом — еще не интеллигентность. Это то, что заставляет людей тянуться к тебе. Если окружающие хотят у тебя учиться тому светлому и хорошему, что в тебе есть, значит, ты интеллигент.

— Каков же ваш девиз по жизни?

— Если поставил цель, ее нужно достичь. Но не любыми путями, не идти по трупам. У меня это почти профессиональное выражение.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Загрузка...