Александр Петров: хотелось все бросить и крикнуть: «На фига мне это!»

Накануне премьеры картины «Гоголь. Начало» исполнитель заглавной роли и один из самых востребованных молодых актеров рассказал «ТН» о сложностях работы над образом Гоголя, дворовом детстве в маленьком городке и о своем увлечении поэзией.

Фото пресс-службы телеканала ТВ-3

—Саша, поздравляю с премьерой! Волну­етесь, ведь сыграли не абы кого, а самого Гоголя?

— Да нет, совсем не волнуюсь. Не знаю почему. Премьера — это всегда праздник. А «Гоголь» — очень крутая, классная история. Это действительно большое кино и большой прокат — на экраны выйдет целых четыре части. Конечно, мне важно, как люди оценят эту работу. Но я почему-то на 99,9 процентов уверен в том, что кино понравится. Ведь это еще и детективная история, и зритель до конца не будет понимать, чем же все кончится. Этот фильм как некий парк развлечений, где есть все для того, чтобы получить массу эмоций.

Для роли Гоголя Александру пришлось отрастить усы, которые он терпеть не может
Фото пресс-службы телеканала ТВ-3
— Что было самым сложным в работе над ролью?

— Роль сама по себе очень специфическая. Это исторические костюмы, парик, в котором актеру всегда трудно существовать, потому что волосы постоянно мешают, особенно когда сильный ветер, плохая погода или, наоборот, когда жарко. Мы снимали в разное время — и снег лежал, и солнце припекало. И естественно, в парике было некомфортно.

А еще мне пришлось отрастить усы, которые я терпеть не могу. С париком они очень гармонично смотрятся, а вот в жизни совершенно мне не идут. И потому все эти долгие восемь месяцев работы над «Гоголем» я не особо любил показываться на людях. 

— Сюжет мистический, да и Гоголь был великим мистиком. На съемках никаких знаков вам Николай Васильевич не посылал?

— Мы не пытались создать достоверную историю про Гоголя. Хотя сюжет и основан на фактах биографии и произведениях Николая Васильевича, но все в нем вымышлено. Поэтому темных сил мы не боялись.

Самый главный знак свыше: «Гоголь» выходит в кинотеатрах, чего изначально не предполагалось. Если бы мне и всем остальным сразу сказали, что это будут четыре полнометражных фильма, то подготовка была бы совсем другая. Давила бы огромная ответственность, все бы тряслись и по 150 раз перестраховывались. А тут все получилось с хорошей долей талантливого хулиганства — как со стороны режиссера, так и артистов.

— Хочется провести небольшие параллели между вами и самим Гоголем. Фильм рассказывает о юности писателя, который страдает от неуверенности в себе и сжигает тираж своей первой книги. А вам свойственно сомневаться в себе?

— Конечно. У каждого человека есть огромное количество сомнений, страхов и всего остального. И у меня их тоже хватает. Когда я попал в ­ГИТИС, уже после первого месяца обучения мне хотелось уйти: я понимал, что, возможно, это не совсем мое. Я казался себе очень маленьким человечком в масштабе Москвы. Но таких историй у иногородних первокурсников пруд пруди, у каждого второго, как я потом понял. Возникают сомнения, от тебя начинают много требовать педагоги, а ты совсем зеленый, пока не понимаешь, в каком направлении двигаться.

Фото Михаила Рыжова
— А что помогло не поддаться страхам?

— Мечта, сидящая глубоко внутри, желание стать артистом, сниматься в кино, работать на больших театральных площадках. У меня много этих «мечт», но нужно было перетерпеть трудности. И где-то в конце второго курса я уже начал получать удовольствие от учебы, понял, что освоился. 

— Был ли рядом человек, который поддержал вас?

— Мне кажется, в такие моменты, как ни странно, нужно оставаться одному, и тогда ты справишься точно. Конечно, в моей жизни появились близкие люди, друзья, которым я очень доверяю. Но вот изначально, строя фундамент своей жизни, нужно научиться принимать важные решения самостоятельно. Тогда будет проще идти по жизни.

Есть хорошая присказка: если действительно искренне чего-то хочешь, то даже горы будут способствовать тому, чтобы твое желание осуществилось. Конечно, если ты не сидишь дома на диване и, попивая чай, думаешь: когда же я полечу в космос?

— Как вам работалось с Олегом Меньшиковым? Было волнение оттого, что рядом — театральный руководитель?

— Нет. Мне всегда хотелось выйти на площадку вместе с крутыми мэтрами, глыбами, вступить с ними в схватку и на экране, и на театральной сцене. Возможно, сказывается мое футбольное прошлое, выработанный спортивный характер и нежелание проигрывать ни в чем. 

Помню, как еще на первом или втором курсе ГИТИСа встретился на съемочной площадке сериала «Петрович» с покойным ныне Алексеем Васильевичем Петренко. Я играл заключенного по кличке Волк, а он — моего адвоката, и у нас была сцена в тюрьме. Я начал импровизировать, поддевать его, добавлять какой-то свой текст, практически бросать вызов. А Петренко был уже в довольно солидном возрасте, для него это обыденная ­сцена, каких у него в жизни было миллион: ну, молодой пацан, сейчас быстро сыграем. И тут возникает какой-то укол. И он это чувствует. И вдруг — резкий взгляд на тебя, полуживотный какой-то: «Подожди, подожди, ах, вот так, хорошо!» И он тоже начинает импровизировать. В итоге получилось классно, и он поблагодарил меня за это. Алексей Васильевич очень ко мне расположился, многому научил.
Фото пресс-службы телеканала ТВ-3

Из той же породы Олег Евгеньевич Меньшиков. Такие люди владеют тем, чему нельзя научить, о чем не рассказывают в институте, тем, что дается от природы. У Олега Евгеньевича один взгляд, резкий поворот головы, секунда, когда он просто молчит, стоят дороже сотен слов. И это меняет сцену и может изменить фильм. В этом точно есть какая-то магия.

— Гоголь родился в Сорочинцах Полтавской губернии, в декабре 1828 года переехал в Петербург. Вы родились в городе Переславле-Залесском Ярославской области и отправились покорять Москву. То есть вы оба были вынуждены адаптироваться к столичной жизни.

— Естественно. Ты уезжаешь от мамки с папкой, из дома, где ты ко всему привык, где тебя всегда накормят, обогреют. Конечно, меня воспитывали самостоятельным мальчиком, я многое умел делать, но все равно это особенная атмосфера, когда прибежишь откуда-нибудь, а дома мама, бабушка сразу накормят пирогами с черникой.

И у меня был серьезнейший стресс в первые несколько месяцев учебы. Я никому не рассказывал, как мне хотелось крикнуть: «На фига мне это все!» Занимаясь на подготовительных курсах в ГИТИСе, я представлял себе все несколько иначе. Мы, абитуриенты, восторженными глазами смотрели на педагогов, все было круто и весело. И тут ты вдруг приходишь на первый курс, где включаешься в совершенно другую игру. В ней участвуют люди, которых отобрали одного из пятисот. Они все должны заявить о себе, и это страшно. Сейчас мы, естественно, по-другому общаемся, и уже курсу к третьему у нас сложился творческий коллектив. Но на первом курсе мы практически все готовы были вцепиться друг другу в глотки, конкуренция страшная. И это хорошо на самом деле. Но тогда я был к такому не готов. Во время учебы пришлось преодолевать много трудностей, но самым большим препятствием для каждого приезжего человека остается бытовая неустроенность. Я не знал города, не понимал, как куда доехать, для меня была целая проблема разобраться в ветках и переходах метро.

Да и жизнь в общаге не сахар. Это была настоящая школа жизни, бесценный опыт. Я могу сейчас прийти в ГИТИС и определить по глазам — кто из Москвы, а кто нет. Счастливые глаза у тех, кто из Москвы, так как, грубо говоря, у них есть мамины пироги с черникой. А приезжие смотрят волчонком. И ты понимаешь, что человеку надоело есть сосиски.

На втором году стало гораздо легче, я понимал, что добился уже каких-то результатов, привык к быту и вроде все разложил по полочкам. Мне начала нравиться жизнь в большом городе.

— Интерес к театру у Гоголя проявился еще в детстве. В этом «повинен» отец писателя, который писал пьесы для домашнего театра. А кем в детстве мечтали стать вы? И влияли как-то на ваш выбор профессии родители?

— Родители никакого отношения к моей профессии не имеют. Папа работал электриком, мама — фельдшером в больнице.  

В детстве мама меня учила читать стихи, и когда много лет спустя я пришел в институт, мне это вспомнилось. В актерской профессии есть ­термин — кинолента видения. Это когда ты запоминаешь большие тексты, воспроизводя их визуально. То есть ты мысленно снимаешь кино, фиксируешь не слова, а картинки. И вот мама, когда я не мог что-то запомнить, говорила: «Смотри, представь вот это, потом вот это, и у тебя поменяются картинки». Не знаю, откуда она это знала, мама никогда не училась ни в каких театральных студиях или институтах.

А в школе была Ольга Николаевна Шажко, учитель русского языка и литературы, которая начала прививать мне любовь к театру. Перед каждым занятием она делала лирическое отступление и рассказывала интереснейшие истории о своих учениках, о спектаклях. А уже потом начинался урок. Я на всю жизнь это запомнил. И мечтал, что когда-нибудь Ольга Николаевна другим своим ученикам расскажет и про меня…

Потом появилась Вероника Алексеевна Иваненко, которая, когда я учился на экономиста в переславском университете, привела меня в театральную студию. Она потратила много часов со мной на кухне, ­разговаривая обо всем, закладывая в меня очень серьезные вещи. Благодаря ей я понял, чем хочу заниматься всю дальнейшую жизнь. 

— А когда родители поняли, что вы настоящий артист, и сказали вам об этом?

— Вы знаете, никогда. Такого не было и не будет. Обычно как у нас происходит: вот кино вышло, посмотрите. Классное? Классное. Понравилось? Понравилось. Ну и все. Но помню, папа рассказывал, как он переживал, когда я поступал и оставался буквально последний шажок. Папа говорит: «Ты поехал на очередной этап, а я жарю на сковородке что-то с утра. Стою у плиты, проходит много времени, уже ноги затекают, а ничего не жарится. И тут понимаю: блин, я же огонь забыл включить!» Понятно, что мыслями он был там, со мной. Конечно, родители очень обрадовались, когда я поступил.

— Николай Васильевич испытывал страсть к рукоделию, вязал шарфы, кроил сестрам платья. А у вас есть какое-нибудь увлечение помимо работы?

— Сейчас времени нет, но вообще у меня мелкая моторика в почете. В детстве я очень любил футбол, у меня была куча тетрадок, в которые я переписывал футбольные результаты всех чемпионатов и турниров. И переписывал не просто, а выводя каждую буковку печатным шрифтом. Вот такой у меня был бзик. 

Сцена из авторского спектакля Александра Петрова #ЗАНОВОРОДИТЬСЯ
Фото Алексея Махова
— Да вы аккуратист, в этом есть даже какое-то маньячество.

— Маньячество, ага. В школе этого не было, там я писал, как Бог на душу положит, а вот футболом я жил, поэтому все должно было быть дико аккуратно. Я тетрадочки эти пересматривал каждый раз, знал всю футбольную статистику.

А потом актерская профессия встала на один уровень с футболом. И когда я пришел в ГИТИС, так же аккуратно в тетрадочки начал переписывать тексты. Это и сейчас осталось. На каждый спектакль «Гамлет» я беру с собой тетрадочку, где полностью от руки аккуратно выведено каждое слово.

— А стихи свои вы тоже от руки записываете?

— Вот со стихами другая история! Тут мне удобнее без блокнота. Когда я сижу в компании, иногда беру телефон, и все думают, что я копаюсь там. Параллельно я могу говорить и потом вдруг начинаю что-то записывать.  

— Многие знают вас как актера, который здорово читает Маяковского. Как эта история со стихами вошла в вашу жизнь?

— Случайно. Просто пришел на телеканал «Москва 24», который делал серию роликов, где известные и неизвестные люди читают стихи. Собственно, я знал на тот момент только небольшой отрывок из Маяковского, и был всего лишь один дубль. Даже не ожидал, что такой отклик может быть. 

После этого я понял, что людям интересна поэзия, и мне захотелось сделать что-то экспериментальное. Так возник мой спектакль #ЗАНОВОРОДИТЬСЯ — драматическое шоу, совмещающее в себе театр, музыку и поэзию, где я читаю и свои стихи, и Маяковского. Спектакль идет сейчас на сцене Театра имени М.Н. Ермоловой. Будем играть его в Москве и на других больших площадках, ездим с гастролями по стране. И планы громадные, прямо наполеоновские.

Сцена из спектакля «Гамлет»
Фото пресс-службы Театра им. М.Н. Ермоловой

— К 28 годам вы сыграли уже более чем в 40 фильмах. Плюс литературные проекты, театр. Не собираетесь немного сбавить темп?

— Конечно, иногда хочется взять небольшую паузу. И наверное, как раз после насыщенного 2017 и 2018, 2019, 2020, 2021-го… Где-нибудь в 2035-м эта пауза и будет. Мне нравится, как складывается жизнь. Да, съемки бывают дико сложные — иногда лучше мешки с цементом разгружать. Но при всем при том ты получаешь просто сумасшедшее удовольствие от процесса.

— В чем ваш источник вдохновения?

— Это необъяснимо: посмотрел на человека и вдохновился, посмотрел кино и вдохновился, посмотрел на дерево — вдохновился почему-то. Для вдохновения не нужно перечитывать 20 тысяч книг или пересматривать 20 тысяч фильмов. Надо всего лишь чуть проще относиться ко всему, понимать, что мир вокруг тебя прекрасен.

Лика БРАГИНА



Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Версия для печати
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?
Новости
Все новости