…А после веселых танцев – кровавая пляска

Чем дальше уходят суровые годы военного лихолетья, тем острее потребность сохранить память о страшных злодеяниях немецко-фашистских захватчиков по отношению к мирным белорусам — старикам, женщинам, детям. Мне уже под восемьдесят, многое забылось, но перед глазами то и дело всплывают картинки детства, опаленного войной. Нашей семье немало пришлось пережить в Великую Отечественную: скитания в лесу, холод, голод… Довелось мне попасть и в печально известный концлагерь «Озаричи». Но, перебирая те суровые воспоминания, хочу рассказать читателям «БН» не о своих личных испытаниях-горестях, а про самый жуткий эпизод в судьбе села нашего — Заболотья…

70 лет назад из окна нашей хаты в октябрьской деревне Заболотье я видел, как фашисты вешали и расстреливали моих односельчан.

Чем дальше уходят суровые годы военного лихолетья, тем острее потребность сохранить память о страшных злодеяниях немецко-фашистских захватчиков по отношению к мирным белорусам — старикам, женщинам, детям. Мне уже под восемьдесят, многое забылось, но перед глазами то и дело всплывают картинки детства, опаленного войной. Нашей семье немало пришлось пережить в Великую Отечественную: скитания в лесу, холод, голод… Довелось мне попасть и в печально известный концлагерь «Озаричи». Но, перебирая те суровые воспоминания, хочу рассказать читателям «БН» не о своих личных испытаниях-горестях, а про самый жуткий эпизод в судьбе села нашего — Заболотья…

Комсомольский контрудар

Когда началась Великая Отечественная, Заболотье оказалось под пятой оккупантов. Практически сразу они принялись наводить свой «новый порядок»: разграбили магазины, «прихватизировали» колхозное имущество, словом, установили жесточайший оккупационный режим. Из деревни все военнообязанные мужики ушли на фронт, остались старики, дети, молодежь в основном. Но молодые — не значит безынициативные! Очень скоро фашисты почувствовали сопротивление — в районе начали активно создаваться партизанские отряды, подпольные комсомольские группы для борьбы с врагом. На территории нашего сельсовета, Лясковичского, подпольную борьбу координировал партизан Александр Синкевич. Ему удалось создать целую сеть небольших групп в каждой из деревень округи. Самая большая была в Заболотье, во главе с комсомольцем Вадимом Барановским. Сюда же входила смелая, бесстрашная связная Таиса Озерец. Ей удавалось то и дело «просачиваться» в недалекий Бобруйск, где находился крупный немецкий гарнизон. С помощью тамошних родственников Таиса добывала ценные сведения о враге. Эта информация очень помогала народным мстителям в деле уничтожения полицейских гарнизонов, других диверсионных вылазках…

Комсомольцы-подпольщики регулярно собирались на секретные собрания с участием членов сразу нескольких групп. Очередное наметили на 25 февраля 1942-го, в доме Анны Ахремчик в Заболотье. Таиса Озерец только-только вернулась со своей очередной «вылазки» в Бобруйск. Кроме того, в собрании должны были участвовать четыре партизана из так называемой группы Ершова — их забросили в тыл врага для подпольно-агитационной работы с молодежью.

Роковая наводка предателя

Вожак группы из Заболотья Вадим Барановский получил «добро» на проведение подпольного собрания от Александра Синкевича. Правда, тот, как будто предчувствуя беду, попросил лишний раз поостеречься. Дескать, береженого и Бог бережет — посему нужно выставить посты. Что юные подпольщики и сделали… Но не учли одного: опасность могла свалиться как снег на голову, причем сразу с нескольких сторон. А посты установили лишь со стороны Глуска, где был «ощутимый» полицейский гарнизон…

…Поздно вечером на собрание, замаскированное под обычные посиделки деревенской молодежи, прибыло немало патриотически настроенной молодежи, добрались сюда и партизаны из группы Ершова. Всех буквально потряс рассказ Таисы Озерец. Оказывается, накануне в Бобруйске фашисты намеренно подожгли казарму, где находились пленные красноармейцы. Многих, спасавшихся из огненного пекла, хладнокровно расстреливали, а остальных пленных, полураздетых, загрузили в товарные вагоны и попросту «гуманно» заморозили в пути.

Но в тот вечер были озвучены не только плохие новости. Кто-то из партизан, слушая по радио «большую землю», рассказал, как недавно основательно побили немцев под Москвой. Молодежь повеселела, а тут, как у них заведено было, появился музыкант с гармошкой — его «роль» исполнял партизан, житель Заболотья Виктор Лобах. Начались танцы, которые закончились… пулеметными и автоматными очередями.

Что же случилось? Беда пришла, откуда не ждали — со стороны Петриковского района. По наводке предателя, «окопавшегося» тут же, в Заболотье, на 44 санных подводах в деревню ворвался до зубов вооруженный фашистский карательный отряд. Дом, где проходило собрание, был окружен. Началась легкая паника… Партизаны решили из окна открыть огонь по нападавшим. Многим участникам собрания удалось скрыться, в том числе троим партизанам (один был смертельно ранен в перестрелке, позже его тело предали земле на кладбище в Заболотье).

Расправа

…Почти из самых лап фашистов удалось выскользнуть брату вожака группы — Евгению Барановскому. Другой комсомолец, Герасим Радкевич, был убит буквально на пороге родной хаты. После каратели начали обыски по домам сельчан. Нина Лобах, тоже участница собрания, спаслась в нашем доме. Хорошо помню, как она, моя бывшая учительница, быстро переоделась в одежду мамы, взяла на руки полугодовалую сестренку и устроилась возле подвешенной к потолку люльки… Фашистов это переодевание «убедило» — зашли, позыркали, перебросились парой слов, и Нина чудом осталась жива.

…Но не всем повезло — многим парням, девчатам выпала скорбная участь. После обысков отвели в комендатуру всех пойманных на подпольных «вячорках»: Вадима Барановского, Виктора Лобаха, Федора Лобаха, Таису Озерец, Надежду Мороз, Розу Смагарович, Ольгу Ахремчик, Анну Ахремчик и других… Нескольких человек после допроса склонили повиниться и пообещать сотрудничать с новой властью. Согласных отпустили, а строптивых вывели на улицу и под охраной повели во двор, к тому дому, где проходило подпольное собрание.

«Мы не станем, гады, перед вами на колени…»

…Фашисты остановили толпу приговоренных напротив дома моей тети Анны Фесько. Я через окно видел всю казнь от начала и до конца. Страшное злодеяние! Сначала решили казнить Виктора Лобаха, потом братьев Радкевичей — Прокопа и Павла. Я хорошо видел и слышал, как рыдала, бросалась в ноги палачам мать Виктора. Казалось, ее слезы смягчили бы и камень, но старший офицер, руководивший казнью, только пинал ногами несчастную женщину. Молодых людей повесили. Причем такая же участь постигла Вадима Барановского и Федора Лобаха: их казнили возле подворья Игната Ахремчика.

…А девчатам нелюди приказали стать на колени. На что Таиса Озерец гордо, бесстрашно ответила: «Мы не станем, гады, перед вами на колени! Да здравствует Родина!» И плюнула немцу в лицо. Тогда один из фашистов безжалостно расстрелял в затылок всех юных подпольщиц…

…К вечеру изверги свезли тела повешенных ребят за колхозное гумно, где выбросили на снег. Когда фашисты уехали из села, на следующий день на деревенском кладбище всем миром мы хоронили своих молодых, отважных односельчан. В эти дни как раз исполняется ровно 70 лет со дня одного из самых черных моментов в истории моего Заболотья. Убежден: важно не забывать, оставить потомкам память о тех горестных и героических одновременно эпизодах той большой войны! Чтобы будущие поколения знали, какой ценой когда-то была отвоевана жизнь у черной фашистской нечисти…

Борис ФЕСЬКО, житель деревни Заболотье Октябрьского района

НА СНИМКАХ: такими они были — Ольга АХРЕМЧИК и Виктор ЛОБАХ…

 

Версия для печати
Заполните форму или Авторизуйтесь
 
*
 
 
 
*
 
Написать сообщение …Загрузить файлы?
Новости
Все новости